О бабьем своеволии, или Как одна госпожа весь высший свет переполошила
Читал я, государь мой, книжицу графа Льва Николаевича Толстого под заглавием «Анна Каренина». И что ж вы думаете? Роман претолстенный, что и за месяц не одолеешь, а в нём, батюшка, такая история, что у нас в Туле любая купчиха заслушается и три платка изведёт. Думал я: чай, про любовь да про счастье? Ан нет — всё куда запутаннее и для русского человека зело назидательно.
Жила-была, сказывают, в Петербурге одна госпожа, Анна по имени, Каренина по мужу. И была она, изволите ли видеть, замужем за важным чиновником, Карениным, — человеком сухим, как вобла, и при деньгах. Имела от него сына, Серёжу, мальчика смирного и ласкового. Жила бы да радовалась, чай кушала да балы посещала. Но не тут-то было!
Поехала она, грешным делом, в Москву к брату, да и встретила там молодца, графа Вронского — гвардейца, красавца, с усиками и с ветерком в голове. И пошло, батюшка, такое, что и в театре не увидишь: взгляды, вздохи, шёпоты, записки. Анна, баба-то была горячая, забыла и Бога, и мужа, и сына, и приличия светские. Кинулась за Вронским в омут, как в прорубь на Крещение, не перекрестясь.
И что ж вы думаете? Счастья не вышло. Он, Вронский, хоть и влюблён был, а через год начал тяготиться: то ему в свет надо, то на скачки, то к приятелям. А Анна от ревности места себе не находила: и за ним шпионила, и слёзы лила, и мужа мучила, и сына бросила, и всему обществу в глаза плевала. Кончилось дело, батюшка, хуже некуда: бросилась она под поезд, ибо, как говаривал мой дед, «бабья глупость до Бога, а своеволие до чёрта доводит».
А для утешения, изволите ли видеть, Толстой присовокупил вторую линию — про помещика Левина, человека славного, хотя и чудаковатого. Этот, батюшка, и пашет, и косит, и с мужиками говорит, и женился на Кити — девушке благородной, но не гордой. И живут они душа в душу, и детей плодят, и землю любят, и в церковь ходят. Вот вам, государь мой, и назидание: хочешь счастья — живи не по страсти, а по совести и по хозяйству.
Пишет Толстой тяжело, обстоятельно. У нас, бывало, слово — как воробей, вылетело и ладно, а у него — как бревно: тащишь, тащишь, аж в спине хрустит. Зато уж если до сердца доймёт — то навек.
Вердикт мой: книга сия — зеркало для русских барынь, которые думают, что любовь без креста и без терпения — великое дело. Ан нет, батюшка: любовь без Бога — одна только пагуба и стыд. И запомните моё слово: лучше быть Карениным, скучным да правильным, чем Анною, красивой да раздавленной.
А Левину, мужичку нашему, — почёт и слава. Вот кому, государь мой, и инженером быть, и счастье найти, и книгу написать. А Анна пусть у Господа прощения просит. Недаром у нас на Руси говорят: «Страсть не любить — сгубить». Так-то, батюшка!
С душеспасительным поклоном,
Епифан Клепалин, тульский мещанин и враг адюльтера.