«Меткий стрелок» — так я про себя зову сводную сестру Нелли. Прозвище прилипло само собой: она умеет прицелиться и точно попасть в цель — особенно когда речь идёт о моих скромных сбережениях. Для неё мои несчастные пятьсот-тысяча рублей «до получки» стали, очевидно, неплохим дополнением к внушительной зарплате директора магазина.
Папа оставил нас с мамой, когда мне было всего десять лет. Помню тот день до мелочей: я сидела на подоконнике, рисовала домик с красной крышей, а мама молча складывала его вещи в чемодан. Оказалось, на стороне у него была женщина помоложе — с ребёнком, квартирой и более свободными взглядами на папины закидоны.
— Всё будет хорошо, солнышко, — мама погладила меня по голове, заметив слёзы. — Мы справимся.
Развод, спасибо моей маме, прошёл более‑менее гладко. В новой семье у отца вскоре родилась дочь — моя сводная сестра Нелли. Семьями мы, конечно, не дружили, но по праздникам, раз в год, я приходила посмотреть на сестрёнку. Она была хорошенькой пухлой малышкой с бантами в косичках — совсем не похожей на меня.
В двадцать лет я вышла замуж и практически сразу схоронила маму. У Нелли, по странному стечению обстоятельств, мама отошла в мир иной ещё раньше. Она осталась в семье за главную и неплохо справлялась со своими обязанностями.
Следующие двадцать лет мы общались довольно редко. Оно и понятно: я наводила порядок дома, стирала, варила борщи, вытирала носы детям, делала с ними уроки — в общем, тянула лямку в семье. Делать карьеру или, как сейчас модно говорить, заниматься самообразованием, мне было банально некогда.
Нелли же училась и наслаждалась жизнью. Внешностью сестрёнку бог не обделил — в кавалерах отбоя не было. Изредка она забегала в гости, приносила моим мальчишкам одну шоколадку на двоих и вдохновенно рассказывала об очередном романе с очередным принцем.
— Представляешь, он подарил мне кольцо с топазом! — щебетала Нелли, крутясь перед зеркалом. — Правда, оно немного велико, но это же такой жест!
Постоянной работы у Нелли ещё не было — кому нужна студентка без опыта? Пару раз в месяц она, извинившись, просила одолжить ей то сто рублей, то триста:
— Лен, выручи, пожалуйста, — говорила она с обезоруживающей улыбкой. — Нужно сделать ксерокопии лекций, а деньги от подработки уже закончились. Отдам через неделю, честно!
Дело житейское, с кем не бывает, думала я и шла за кошельком. Муж неплохо зарабатывал, и эти суммы меня особо не напрягали. Как говорится, погоды не делали.
Всё изменилось, когда мы с сестрой обе перешли в категорию бальзаковских женщин: мне за сорок, ей за тридцать. Нелли замужем, растит сына и занимает должность директора магазина, поднявшись на такую высоту из низов. Начала она продавцом, но быстро сделала карьеру благодаря умению налаживать контакты и стрелять глазками в нужных местах и с нужными людьми. Начальство ею довольно, зарплата у сестрёнки выше средней по городу.
У меня же всё сложилось не так удачно. После развода я осталась с двумя детьми и без опыта работы. Пришлось хвататься за первое же предложение, и вот уже несколько лет я стою на кассе в пекарне у дома.
Первое время было ужасно тяжело. Приходя домой, я просто валилась замертво. Рабочая смена, во время которой нельзя даже присесть, длится двенадцать часов. Всё это время нужно быть вежливой и приветливой, давать рекомендации, а также не возражать тем, кому по каким‑то причинам не понравился вкус сдобной булки, количество салфеток на столиках или просто размер изюма в плюшке.
— Да как вы вообще это продаёте?! — возмущалась очередная посетительница, тыча пальцем в витрину. — Это же несъедобно!
— Приношу свои извинения, — выдавливала я дежурную улыбку. — Могу предложить вам другой товар…
Таких скандалистов, скажу я вам, в нашей округе немало. Однако зарплату платят вовремя, о большем я и не мечтаю. Бывший муж поддерживает небольшими алиментами. В общем‑то, довольно банальная история. В нашей пекарне чуть ли не каждая вторая с таким багажом.
О жизни сводной сестрёнки я узнаю, в основном, из соцсетей. Походы в кафе, посиделки на природе, поездки на море — Нелли живёт в своё удовольствие, ни в чём себе не отказывая. Ничего удивительного, при её‑то зарплате тысяч на тридцать больше моей!
И тем страннее мне было в её очередной звонок услышать знакомую просьбу:
— Леночка, солнышко, выручи до получки, — пропела Нелли в трубку. — Совсем на мели, а сыну завтра в школу, нужно купить тетрадки. Отдам в конце месяца, как придёт зарплата на карточку, честное слово!
«Дело житейское», — вздохнула я, переводя деньги. А потом ломаю голову, как дотянуть до конца недели, когда придут мои алименты.
На следующий день по дороге на работу просматриваю ленту соцсети и вижу, что сводная сестра прошлый вечер снова провела с мужем в ресторане. Очень странно, ведь вчера днём она была на мели и буквально умоляла спасти её семью от голодной смерти.
Но, как говорится, не суди, и не судим будешь. К тому же, в конце месяца Нелли действительно вернула деньги. В первый и, видимо, в последний раз. С тех пор каждые две‑три недели сводная сестра звонит мне и просит одолжить ей то на бензин, то завтраки ребёнку в школу, то на лекарства для старенькой бабушки мужа, которой кроме Нелли и её благоверного, кстати, безработного лба, никто помочь не может.
В каждом случае суммы, по её словам, смешные — пятьсот-тысяча рублей. Но мне даже такие копейки достаются ой как непросто, и даже эту мелочь мне есть куда пристроить. Первое время я послушно помогала — нельзя же оставить племянника без завтрака, а бабушку — без лекарства. Однако долг сестры уже перевалил за крупную сумму, а она и не думает о том, что мне тоже нужны деньги.
Однажды вечером, сидя на кухне с чашкой остывшего чая, я наконец приняла решение. На следующий день, когда Нелли снова позвонила с просьбой одолжить «совсем немного до зарплаты», я твёрдо сказала:
— Нет, Нелли. Больше не могу. Мне самой эти деньги даются нелегко, а ты их тратишь на рестораны и отдых. Я понимаю, что ты моя сестра, но я не могу быть твоей личной кассой.
В трубке повисла пауза.
— Ты что, жадничаешь? — голос Нелли зазвучал обиженно. — Я же всегда возвращала…
— Не всегда, — перебила я. — И даже когда возвращала, это случалось через месяцы. Я не обвиняю тебя, но мне нужно думать о своих детях. У них тоже есть потребности.
— Ну и ладно! — бросила она и бросила трубку.
Несколько недель мы не общались. Я переживала, но держалась. Дети спрашивали: «Мам, а почему тётя Нелли не звонит?», а я лишь пожимала плечами.
А потом, спустя пару месяцев, Нелли неожиданно приехала ко мне с коробкой конфет и извинениями:
— Прости, Лен, — сказала она, опустив глаза. — Я действительно злоупотребляла твоей добротой. Теперь буду решать свои проблемы сама. И… вот, возьми, — она протянула конверт. — Здесь всё, что я у тебя брала, плюс ещё немного сверху — за беспокойство.
Я молча приняла конверт. В груди что‑то отпустило.
— Спасибо, — тихо сказала я. — Давай попробуем по-новому. Без долгов, но с поддержкой, когда это действительно нужно.
Нелли улыбнулась — впервые за долгое время искренне:
— Договорились. И знаешь что? В следующие выходные я приглашаю твоих мальчишек в парк аттракционов. На свои деньги, — добавила она с лёгкой усмешкой.
Мы рассмеялись, и я почувствовала, что, возможно, это и есть начало настоящих сестринских отношений — не по расчёту, а по-родственному.