Он вышел в ночной буран на Эвересте без кислорода — и вернулся с тремя живыми людьми. Через полтора года его не стало. Не от шторма, не от ошибки — от лавины на горе, которую он выбрал сам.
Декабрь 1997 года. Аннапурна, Непал. Высота около шести тысяч метров. Анатолию Букрееву — сорок лет. Позади — двадцать лет в горах, восемнадцать восхождений на восьмитысячники, звание лучшего высотного альпиниста мира. Впереди — несколько часов, о которых он не знал.
Широкая публика узнала о нём из книги и фильма про Эверест. Но те, кто ходил с ним в одной связке, описывали его одинаково: не человек — явление природы.
Мальчик из Чимкента
Анатолий Букреев родился 16 января 1958 года в Чимкенте — городе на юге Казахстана, где степь подступает к предгорьям. Семья была простая: отец на заводе, мать — учительница. Горы не были частью его детства. Они были горизонтом. Далёким, притягивающим.
В шестнадцать лет он записался в секцию альпинизма при местном спортклубе. Тренер поначалу не разглядел в долговязом подростке ничего особенного. Анатолий не был ловким и не был быстрым. Но на высоте с ним происходило что-то странное: он становился спокойнее, точнее, собраннее. Будто горы были его настоящей средой.
К двадцати годам — Памир. К тридцати — Тянь-Шань и Гималаи. В советском альпинизме он рос стремительно, но тихо. Без громких связей, только через результат.
Физиология, которая удивляла учёных
Букреев проходил обследования в спортивных лабораториях. Результаты были аномальными. Его организм потреблял кислород на высоте иначе, чем у обычных людей. Сердце работало эффективнее. Лёгкие вентилировались лучше. Специалисты говорили: такие данные встречаются раз в несколько десятилетий.
Именно поэтому он ходил без дополнительного кислорода туда, куда другие профессионалы брали баллоны. Именно поэтому двигался в темпе, недоступном для большинства высотников. Это была не бравада. Это была физиология.
Сам он об этом почти не говорил. Был немногословен, закрыт, сосредоточен. «Горы — не место для слов», — произносил он редко, но метко.
Эверест 1996: трагедия, которая изменила его жизнь
10 мая 1996 года на Эвересте разразился один из самых смертоносных штормов в истории этой горы. Погибли восемь человек. Имя Букреева оказалось в центре скандала — хотя совсем не за то, за что следовало.
Анатолий работал гидом в коммерческой экспедиции «Mountain Madness». Он поднялся на вершину быстрее всех, без кислорода, и спустился в лагерь четыре — чтобы дождаться клиентов с запасом сил. Когда начался шторм, он не остался в палатке. Трижды выходил в ночь — в буран, в темноту, при видимости несколько метров — и вытащил из снега троих человек, которые иначе бы замёрзли.
В своей книге «В разреженном воздухе» журналист Джон Кракауэр возложил на гида часть ответственности за случившееся — мол, тот ушёл вниз раньше времени и бросил клиентов. Букреев написал собственную книгу в ответ: «Восхождение». Там — его факты, его логика, его версия той ночи. Книгу он закончил за несколько месяцев до гибели.
«Восхождение» вышло уже после его гибели.
Жизнь между горами
Те, кто знал Букреева вне маршрутов, описывают его одинаково: тихий, внимательный, немного отстранённый. Не пил, не курил, питался просто, тренировался постоянно. Вёл жизнь почти монашескую. Близкие шутили, что по-настоящему он оживал только в горах.
Была в его жизни и другая история. Линда Уайли — американка, которую он встретил в Непале. Она стала его другом и партнёром, человеком, который понимал его молчание. Именно она позже завершила его книгу и добилась её публикации. Именно она стояла у его имени, когда имя зазвучало.
Они не были официально женаты. Общего дома не было — только горы, встречи в базовых лагерях, письма. Такая близость, которой трудно подобрать обычное слово.
Аннапурна: самая опасная из восьми тысяч
Аннапурна — первый восьмитысячник, покорённый человеком. 1950 год, французская экспедиция. Но по соотношению погибших к взошедшим она остаётся самой смертоносной среди всех четырнадцати гор этой высоты. Она убивает чаще, чем Эверест. Чаще, чем К2.
Букреев хотел подняться на неё зимой. Зимнее восхождение на Аннапурну тогда ещё никому не удавалось. Он шёл с казахской экспедицией, небольшой группой. Декабрь 1997-го. Холод. Ветер. Высота.
25 декабря 1997 года. Рождество. Анатолий Букреев, Дмитрий Соболев и итальянец Симоне Моро поднимались на высоте около шести тысяч метров. Погода была нестабильной, но не критической — по меркам зимних Гималаев.
Сошла лавина.
Симоне Моро выжил — его вынесло на поверхность. Дмитрий Соболев погиб. Анатолий Букреев — тоже. Его нашли под снегом. Ему было сорок лет.
Почему именно Аннапурна
Этот вопрос задают до сих пор. Он знал риски лучше всех. Написал книгу о цене ошибок в горах. Потерял друзей. Видел смерть вблизи.
По воспоминаниям тех, кто был рядом, Букреев в последние годы устал от коммерческих экспедиций. Устал водить туристов, устал нести ответственность за людей без достаточной подготовки. Он хотел снова идти ради самих гор — не ради денег, не ради клиентов, а ради того ощущения, которое давала ему высота с шестнадцати лет.
Незадолго до отъезда он говорил, что хочет написать ещё одну книгу — о природе страха и преодоления. Собирал материал. Думал о будущем.
Никто не уходит в горы умирать. Уходят — жить.
Наследие
После гибели Американский альпийский клуб присудил Букрееву премию имени Дэвида Соулса — посмертно. Эта награда вручается за спасение жизней в горах. За ту самую ночь на Эвересте, которую Кракауэр описал иначе.
Симоне Моро, выживший в той лавине, позже говорил: «Он не покорял горы. Он с ними разговаривал». В Алматы есть маршруты с его именем, памятная доска, молодые альпинисты, выросшие на его истории.
Его книга «Восхождение» стала документом эпохи. Не только потому что опровергала несправедливые обвинения. Но потому что давала понять: в горах всё устроено иначе, чем думают люди внизу. Там другая физика, другая логика, другая цена каждого решения.
Что остаётся
Когда думаешь о Букрееве, в голове возникает один образ: ночь на Эвересте, буран, темнота. И человек, который идёт обратно вверх. Не потому что обязан. Не потому что его заставили. Просто потому что там — люди, которым плохо.
Его гибель была нелепой, как и многие трагедии в горах. Не шторм, не ошибка, не усталость. Просто лавина. Природа, которая не делает исключений ни для новичков, ни для легенд.
Горы не награждают опыт. Они просто есть. Равнодушные, огромные, прекрасные. Анатолий Букреев предупреждал: на высоте цена ошибки — жизнь. Его собственное тело перерабатывало кислород уникальным образом, но против лавины это не защитило.
Как вы думаете — если бы он в 1996 году остался в лагере на Эвересте и не пошёл спасать тех троих, он бы решился на зимнюю Аннапурну? Или та ночь изменила в нём что-то, что уже нельзя было вернуть назад?