— Богдан, где мое изумрудное платье?
Яна резко отодвинула вешалки в сторону. Металлические крючки звякнули о штангу.
Она перебрала чехлы с одеждой во второй раз. В гардеробной пахло лавандой от саше, но нужного чехла из плотного спанбонда на месте не было. Пусто.
— Какое платье?
Голос мужа донесся из спальни приглушенно.
Яна вышла из гардеробной.
Богдан сидел на краю кровати с ноутбуком на коленях. Плечи чуть ссутулил. Взгляд прикован к экрану. Верный признак — знает прекрасно, но тянет время в надежде, что само рассосется.
— Которое я на свой юбилей покупала.
Яна прислонилась плечом к дверному косяку.
— Из плотного шелка. Темно-зеленое. Куда оно ушло из моего шкафа?
Богдан наконец оторвался от экрана. Почесал переносицу.
— А, это. Слушай, ну ты же его все равно сейчас не носишь. Висит и висит без дела.
— Куда. Оно. Ушло?
Яна отчеканила каждое слово, раздельно и четко.
— Милана заезжала позавчера.
Муж ответил нехотя, снова уставившись в монитор.
— Я в это время была на работе. И что дальше?
— Ну, мы чай пили. Она сказала, что у нее корпоратив намечается. А надеть совсем нечего. Зарплату в салоне снова задержали.
— Богдан, не тяни.
— Я ей разрешил посмотреть твой шкаф.
Яна шумно втянула воздух.
— Ты пустил сестру в мои вещи? Без спроса?
— Тебе жалко, что ли?
Голос мужа сразу приобрел обиженные нотки. Традиционная защита — нападение через обвинение в жадности.
— У тебя этих платьев полная гардеробная. Носить не переносить. А у девочки зарплата копеечная. Пусть сходит, покрасуется перед девчонками. Ей же хочется выглядеть прилично.
— Девочке тридцать два года, Богдан.
— Ну Ян. Это же сестра моя. У нее сложный период сейчас.
Яна уперла руки в бедра.
— Во-первых, это моя личная вещь.
Она с нажимом выделила слово «личная».
— Даже по Семейному кодексу, статья тридцать шестая, если тебе интересно. Одежда — это вещь индивидуального пользования. Это не наше совместно нажитое имущество, чтобы ты им распоряжался. Ты по закону не имел права его кому-то отдавать.
— Ой, да какие законы, свои же люди!
Богдан отмахнулся.
— Выдумаешь тоже, кодексы какие-то приплела. Родственники мы или кто? А пятно она не заметит. Там не видно почти. Застирает, если что.
— Шелк? В стиральной машинке застирает?
— Ну не начинай, а. Вернет она твое платье. Поносит один вечер и привезет.
Яна прошла на кухню. Налила воды в стакан из фильтра. Пальцы чуть подрагивали.
Спорить с мужем сейчас было абсолютно бесполезно. Для него младшая сестра всегда оставалась несчастной крохой. Крохой, которой нужно помогать, спонсировать, решать ее проблемы и безлимитно пускать в чужой шкаф.
Милана работала администратором в салоне красоты на другом конце города. Получала действительно скромно. Но образ жизни в социальных сетях транслировала с купеческим размахом. Чужие букеты от состоятельных клиенток салона, фото из дорогих примерочных торговых центров, селфи в салонах чужих машин.
Именно Богдан всегда оплачивал ее «непредвиденные расходы», когда кредитки сестры пустели. Яна долго закрывала на это глаза. Общий бюджет позволял. Но личные вещи — это была красная линия.
Делать нечего. Платье уже ушло, корпоратив, судя по всему, на носу.
Яна вернулась в дверной проем спальни.
— Пусть вернет к выходным.
Она коротко рубанула воздух ладонью.
— И только после химчистки. За свой счет. Иначе я сама к ней поеду.
— Скажу, скажу.
Богдан буркнул себе под нос и застучал по клавишам.
Дорога до офиса в утренней пробке заняла почти час. Яна сидела за рулем и успела прокрутить утренний разговор раз двадцать. Злило даже не само платье. И не стоимость брендовой вещи. Злила наглая, непробиваемая бесцеремонность.
В кабинете было душно. Батареи шпарили не по-весеннему.
Оксана, бухгалтер с соседнего стола, громко стучала по клавиатуре, сводя бесконечные таблицы.
— Чего хмурая такая с утра пораньше?
Оксана поинтересовалась, не отрываясь от монитора.
— Да так. Родственники мужа.
Яна бросила сумку на стул и нажала кнопку включения системного блока.
— Опять золовка твоя отличилась?
Оксана наконец повернулась.
— Принцесса вафельная?
— Она самая. Муж ей мое шелковое платье отдал. На корпоратив сходить.
Оксана присвистнула.
— Без спроса? Прямо из шкафа вытащил?
— Ага. У девочки же зарплата копеечная. Ей нужнее.
Яна ядовито передразнила интонацию Богдана.
Оксана хмыкнула. Потянулась за своим смартфоном, который лежал рядом с кружкой кофе.
— Слушай, а у нее корпоратив-то когда?
— Не знаю. На днях, наверное. Богдан не уточнил.
— Дай-ка гляну ее страничку. Интересно же, как она там страдает с копеечной зарплатой.
Оксана быстро заскользила пальцем по экрану. Она давно была подписана на Милану исключительно ради развлечения. Это был их локальный офисный сериал.
— Опа. А корпоратив-то, похоже, уже начался.
Оксана развернула телефон экраном к Яне.
Первым же постом в ленте висело совсем свежее фото. Милана стояла в роскошном интерьере дорогого ресторана. На ней было то самое изумрудное платье Яны. Ткань идеально облегала фигуру, подчеркивая все, что нужно. В руках — высокий бокал. Губы уточкой.
Подпись под фото гласила:
«Купила обновку. Решила побаловать себя любимую. Бренд есть бренд, девочки. Качество сразу видно по лекалам. Могу себе позволить!»
Яна уставилась на экран.
Она даже моргать перестала на пару секунд от такой наглости.
— Балует она себя, надо же.
Оксана протянула слова с нескрываемой усмешкой.
— Бренд есть бренд. Могу себе позволить. Из чужого шкафа.
Яна не проронив ни звука достала свой телефон из сумки. Открыла приложение. Нашла страницу Миланы через поиск.
Смахнула экран вниз. Посмотрела комментарии под постом. Их было уже с десяток, и новые появлялись прямо на глазах.
«Красотка!», «Шикарно выглядишь, подруга!», «Сколько отдала? Наверное, кругленькую сумму отвалила!».
Милана оперативно отвечала каждому. Ставила сердечки. Кокетничала в ответах:
«Ой, ну пришлось потратиться, конечно. Кредитку расчехлила. Но мы же этого достойны, правда? Надо любить себя».
Яна отложила телефон на край стола.
По идее, нужно было просто закрыть страницу. Мало ли, чем тешится взрослая женщина с кучей комплексов и пустых амбиций. В конце концов, это просто интернет и чужие дешевые понты.
Но перед глазами снова встал утренний разговор. Оправдывающийся муж. Его вечное снисходительное «тебе жалко, что ли».
Яна снова взяла смартфон. Пальцы летали по клавиатуре.
Она не стала звонить Богдану и устраивать истерику. Не стала писать Милане гневные тирады в личные сообщения с требованием немедленно снять вещь.
Она просто нажала на кнопку «ответить» под самым восторженным комментарием лучшей подруги золовки.
«Обновка и правда шикарная, Милан. Идет тебе просто невероятно. Подчеркивает цвет глаз. Только когда будешь мне его возвращать, застирай подол, пожалуйста».
Яна на секунду задумалась. Добавила еще одно предложение.
«А то там небольшое пятно от соуса осталось с моего юбилея. И лучше в химчистку сдай, шелк очень капризный, в машинке испортишь».
Кнопка «Отправить».
— Написала чего?
Оксана с любопытством вытянула шею.
— Попросила пятно застирать после корпоратива.
Яна ровно ответила, блокируя экран.
Она бросила телефон обратно в сумку.
Оксана быстро обновила страницу на своем аппарате. Прочитала. Расхохоталась так громко, что из коридора заглянул курьер с почтой.
— Ну ты даешь. Жестко ты ее приложила. При всех.
— Нормально.
Яна открыла рабочую программу с отчетами.
— За чужой счет банкет окончен. Пусть теперь выкручивается.
Следующие три часа прошли в плотной рабочей суете. Телефон лежал в сумке без звука. Яна полностью ушла в квартальный баланс, сверкая цифры.
Очнулась, когда аппарат начал глухо вибрировать прямо по столешнице. Звук она отключила, а вот вибрацию забыла убрать.
На экране светилось имя мужа. Двенадцать пропущенных звонков.
Яна вышла в пустую переговорную. Приняла вызов.
— Ты что наделала вообще?!
Голос Богдана сорвался на фальцет прямо с первой секунды связи.
— Отчет квартальный свожу. А что такое случилось?
— Милана в истерике звонит! Рыдает навзрыд! У нее там весь коллектив ржет в голос!
Богдан тяжело задышал в трубку, словно пробежал кросс.
— Говорит, ты ее опозорила на весь интернет! Ты зачем этот комментарий написала? Тебе заняться на работе нечем?
— Я написала неправду?
Яна поинтересовалась ледяным тоном.
— Ян, зачем так жестко и публично?
Муж запричитал, переходя на просящие интонации.
— Она же пост сразу удалила, как увидела. Но там уже все ее коллеги скриншотов наделали. Подруги в общем чате смеются. У девочки праздник испорчен подчистую. Она домой уехала в слезах.
— А не надо чужие брендовые вещи за свои обновки выдавать.
— Ты могла просто мне сказать!
Богдан снова повысил голос.
— В крайнем случае в личку ей написать! Зачем при всех унижать?
— Я тебе утром русским языком сказала.
Яна прислонилась спиной к прохладной стеклянной стене переговорной.
— Ты ответил, что это нормально. Что мы свои люди. Оказывается, для Миланы правда — это ненормально и унизительно.
— Она теперь с нами разговаривать не будет вообще. Сказала, ноги ее у нас не будет.
— Переживу как-нибудь эту невосполнимую потерю.
Яна сбросила вызов и вернулась на свое рабочее место.
Вечером в квартире было подозрительно тихо. Богдан сидел за кухонным столом. Свет он не включил, только светодиодная лента над рабочей зоной бросала тусклые блики на глянцевый фасад гарнитура. Перед ним стояла кружка с недопитым кофе.
— Звонила?
Яна поинтересовалась, снимая туфли в прихожей.
— Звонила.
Голос мужа звучал глухо и устало.
— И что говорит наша независимая и состоятельная женщина?
Яна прошла на кухню и щелкнула настенным выключателем.
Богдан зажмурился от резкого света ламп.
— Сказала, что видеть нас обоих не хочет. И что ты завистливая стерва. Которая просто не может смириться с чужой красотой и молодостью.
— О как. Изящный вывод. А платье где?
— Завтра курьером пришлет на работу тебе.
— Из химчистки, надеюсь?
— Сказала, сама в тазике постираешь. Не барыня.
Богдан поднял на жену потухший взгляд.
— Ян, ну ты правда перегнула палку. Зачем было выносить сор из избы? Мы же семья. Надо было внутри разобраться.
В этот момент на столе завибрировал смартфон Богдана. На экране высветилось отфотошопленное фото Миланы.
— О, легка на помине.
Яна кивнула на аппарат.
— Ответь. И на громкую связь поставь.
— Зачем провоцировать?
— Ставь, я сказала.
Богдан нехотя нажал зеленую кнопку и активировал динамик.
— Бодя!
Из динамика сразу полился визгливый, срывающийся голос золовки.
— Ты поговорил со своей ненормальной? Она извиняться собирается?
— Я здесь, Милана.
Яна произнесла это ровно, без эмоций.
На том конце повисла секундная пауза. А потом золовку прорвало окончательно.
— Ты вообще в своем уме?! Ты мне репутацию в салоне испортила! Я перед девочками теперь как нищенка-попрошайка выгляжу! Тебе что, жалко куска тряпки зеленой было?
— Это не кусок тряпки. Это дорогая брендовая вещь.
Яна оперлась руками о край стола.
— И самое главное — она моя. А не твоя.
— Да подавись ты своим платьем!
Золовка завизжала так, что динамик смартфона хрипнул.
— Завтра курьер привезет! Устроила цирк на пустом месте из-за старья какого-то!
— Пятно застирала, как я просила?
— Сама в тазике пополощешь мылом! У меня маникюр свежий! И ноги моей в вашей квартире больше не будет, так и знай!
Звонок оборвался. Короткие гудки неприятно ударили по ушам.
Богдан сидел, опустив голову на руки. Защищать младшую сестренку после такого отборного хамского монолога было сложно даже ему, привыкшему все прощать.
— Ну вот видишь, как замечательно все разрешилось.
Яна открыла шкафчик, доставая тарелки.
— И гардероб теперь цел будет, и гости без спроса рыться в вещах перестанут. Будешь ужинать?
Богдан ничего не ответил. Только тяжело поднялся со стула и молча пошел в спальню.
На следующий день курьер действительно привез шуршащий пакет прямо в офис.
Оксана с нескрываемым интересом наблюдала со своего места, как Яна распаковывает доставку.
Платье было небрежно скомкано в плотный ком. Плотный шелк пошел некрасивыми глубокими заломами. Пятно от соуса красовалось на самом видном месте подола, став еще темнее и заметнее.
Яна развернула ткань. Внимательно осмотрела повреждения. Аккуратно сложила вещь обратно в пакет, чтобы отнести вечером в профессиональную чистку.
Человек не меняется. Это закон природы.
Если с детства привык жить за чужой счет, если привык казаться успешным, а не быть им — пара едких, правдивых слов в интернете его не исправит и не заставит задуматься. Он только обозлится, перевернет ситуацию и найдет виноватых вокруг.
Зато в чужом шкафу теперь точно никто не будет рыться. И на том спасибо.
