— А банки где? Я под них специально багажник освободил!
Калитка скрипнула так протяжно, что Валентина невольно вздрогнула.
Она разогнулась над грядкой с клубникой и тяжело оперлась рукой о поясницу.
Во двор въехал кроссовер. Свежевымытый, черный, ослепительно блестящий на сентябрьском солнце.
Дверца хлопнула.
— Привет, мам!
Богдан шагнул на мощеную дорожку. В ослепительно белых кроссовках, в светлых джинсах. Он покрутил на пальце брелок от машины и сразу направился к багажнику.
— Явился, — негромко отозвалась Валентина.
Она стряхнула сухую землю с садовых перчаток.
Крышка багажника медленно поползла вверх. Богдан деловито вытащил оттуда три огромных синих баула. Те самые, бездонные, строительные, в которые при желании влезает половина слона.
— Я сегодня ненадолго!
Он даже не подошел обнять мать. Просто махнул рукой со стороны машины.
— Времени в обрез, мам. Давай по-быстрому загрузимся, и я помчу. Оксана в машине ждет, у нее запись на брови через два часа.
Валентина подошла ближе. Осмотрела синие мешки, лежащие на траве. Перевела взгляд на сына.
Это был их ежегодный осенний ритуал. Каждый сентябрь Богдан приезжал вот так — с пустыми баулами, нарядный, вечно спешащий. В прошлые годы Валентина за неделю начинала готовиться. Перебирала картошку, мыла морковь, заботливо упаковывала банки с лечо в картонные коробки. Сын приезжал, забирал готовое, совал ей какую-нибудь шоколадку и исчезал до новогодних праздников.
— Загрузимся, значит.
— Ну да. Картошка, морковка. Лук там. Что еще наросло в этом году?
Он лучезарно улыбнулся, предвкушая добычу.
— А банки где?
Богдан нахмурился и заглянул за спину матери, на крыльцо. Он указал пальцем на пустое пространство у двери.
— Лечо твое фирменное, огурчики хрустящие. Ты же накрутила? Мы с Оксанкой всю зиму их едим. В магазинах сейчас одна химия, сама знаешь.
Валентина неторопливо стянула перчатки. Сунула их в карман старой застиранной ветровки.
— Накрутила.
— Во! Тащи скорее.
Богдан потер ладони.
— Или давай я сам спущусь. Они в погребе стоят? Там ступенька нижняя шаталась в прошлом году, ты аккуратнее.
Он сделал уверенный шаг к дому. Валентина не сдвинулась с места.
Она перегородила узкую дорожку, сцепив руки перед собой.
— В погребе. Только они там и останутся.
Сын остановился. Улыбка мгновенно сползла с его лица.
— В смысле? Мам, ну че ты начинаешь опять?
— Я не начинаю, Бодя. Я заканчиваю.
Она кивнула в сторону дальнего конца участка, где за яблонями виднелся поликарбонат.
— Пойдем-ка, проветримся. Покажу тебе кое-что.
Богдан недовольно цыкнул. Посмотрел на свои безупречные кроссовки, затем на пыльную земляную тропинку между грядками.
— Мам, я ж говорю, мы торопимся. Давай без экскурсий по твоим угодьям.
— Ничего, брови подождут. Иди-иди.
Валентина развернулась и пошла к теплице. Делать нечего. Богдан, чертыхаясь себе под нос, поплелся следом.
В теплице было душно и пусто. Земля пересохла до состояния камня. Из нее торчали только голые, почерневшие стебли.
— Видишь? — спросила Валентина.
— Ну вижу. Убрала уже все. Молодец, оперативно. Так где помидоры-то?
— Сгнили.
Богдан уставился на мать так, будто она сказала нелепицу на иностранном языке.
— В смысле сгнили? Ты ж рассаду еще в феврале на окнах в квартире расставляла. Я помню, приехать невозможно было.
— Расставляла. А в июле жара ударила. Помнишь июль, Бодя?
Богдан отвел глаза в сторону забора.
— Ну жара. И что такого? Лето же. Аномальное, в новостях говорили.
— А то, что насос в колодце сгорел. Я тебе звонила. Три дня звонила подряд. Просила приехать в выходной, купить новый и поставить.
— Мам, ну я же работал!
Сын возмущенно взмахнул руками. Его голос стал на тон выше.
— У нас конец квартала был, отчеты! Я тебе русским языком сказал: вызови мастера! В чем проблема была заплатить человеку?
— В наше СНТ городские мастера не ездят ради одного насоса.
— Да в приложении можно найти кого угодно за пять минут!
— А те частники, кто ездят, просят столько, что мне проще новую теплицу поставить.
Валентина шагнула ближе к сыну.
— Я десять дней воду ведрами из колодца таскала. На себе. Утром сорок ведер и вечером сорок. Знаешь, сколько ведро воды весит?
Богдан нервно повел плечом.
— Ну зачем было так надрываться-то? Кто тебя просил?
Он пнул сухой комок земли.
— Оставила бы, бог с ними, с помидорами этими. Не в голодный год живем. У нас кредиты, я не могу срываться с работы по каждому чиху.
— Вот я и оставила, — будничным тоном парировала Валентина.
Она обвела рукой мертвые кусты.
— Спину сорвала так, что разогнуться не могла. Слягла на неделю. А фитофтора все сожрала за три дня. Ни банок, ни лечо. Ничего нет.
Сын почесал затылок. Было видно, что ему некомфортно. Но чувство вины очень быстро сменилось привычным раздражением.
— Ну ладно, нет и нет. Трагедия какая. Что ж, бывает. Картошка-то осталась?
Он с надеждой посмотрел в сторону бани.
— Морковка? Мы ради этого тащились по пробкам полтора часа. Бензин жгли.
Валентина вышла из теплицы. Направилась к деревянному сараю у бани.
Возле сарая стройным рядом стояли три мешка с картошкой. Аккуратные, плотно завязанные капроновым шпагатом. Рядом примостилось старое эмалированное ведро с кривоватой морковью.
Лицо Богдана снова просветлело.
— Во! Другое дело. Я уж думал, мы вообще пустые уедем.
Он подхватил один из своих синих баулов. Шагнул к мешкам.
— Сейчас я их в свои перегружу аккуратно, чтоб багажник не пачкать. А то я только химчистку салона сделал за кругленькую сумму.
— Не трогай.
Голос Валентины звучал ровно. Без истерики, без злобы.
Богдан замер с раскрытым баулом в руках.
— Это еще почему?
— Это Аркадию. Соседу нашему.
— Какому еще Аркадию?!
Богдан чуть не выронил мешок на землю.
— Мам, ты в своем уме вообще? Родной сын приехал из города, а ты чужому мужику картошку отдаешь?
— Чужой мужик, Бодя, мне по весне огород вспахал. На своем культиваторе.
Валентина заложила руки за спину.
— Потому что родной сын на майские праздники укатил с друзьями на базу отдыха.
— Я просил подождать!
Богдан бросил баул под ноги.
— Я же сказал, в следующие выходные приеду и все вскопаем! Мы с мужиками эту поездку полгода планировали.
— И не приехал.
— Дела появились непредвиденные! На работе завал был.
— Появились. У тебя всегда дела. А земля ждать не будет. Пересохнет — ломом потом не удолбишь.
Она кивнула на завязанные мешки.
— Аркадий вспахал. Аркадий окучивал картошку, когда я со спиной в лежке лежала. Аркадий вчера помогал все это копать и сортировать. Я ему половину урожая пообещала. И я слово сдержу.
Богдан пнул пустое ведро из-под удобрений. Оно со звоном отлетело к забору из сетки-рабицы.
— Нормально вообще устроилась! То есть мы зиму без овощей будем сидеть? В супермаркете эту пластмассовую химозу покупать?
— Почему химозу? Купите на рынке. Там фермерское продают.
— Мам, ну ты издеваешься надо мной?
Богдан сжал кулаки.
— У нас ипотека каждый месяц! Оксане зубы надо делать срочно, там цены космос просто. Мы рассчитывали на эти продукты, понимаешь? Мы ж свои, мам! Тебе жалко картошки для родного сына?
Валентина смотрела на него, не моргая.
В этот момент она вдруг очень четко увидела, как он похож на своего отца. Тот тоже всегда считал, что ему все вокруг должны по праву рождения.
— Не жалко, Бодя.
Она подошла к ведру с мелкой морковкой. Наклонилась, порылась на дне и вытащила самый невзрачный, кривой корнеплод.
— Вот. Это твое.
Она протянула морковку сыну.
Богдан отшатнулся, словно ему сунули змею.
— Что это за огрызок?
— Твоя доля. Ровно на столько ты здесь наработал за все лето. Забирай.
Сын побагровел до корней волос.
— Ты это серьезно сейчас? Из-за какого-то насоса ты мне будешь концерты устраивать?
— Абсолютно серьезно.
— Да я багажник освобождал! Мешки эти дурацкие покупал, пер сюда! Мы свои планы отменили на утро!
— Ну так набери в них свежего воздуха, — осадила его Валентина.
Она бросила морковку обратно в ведро.
— В городе воздух плохой, выхлопные газы одни, а тут экология. Как раз Оксане полезно будет перед салоном.
Богдан сплюнул на землю.
— Ладно. Раз ты так. Я тебя понял. Могла бы просто сказать, что тебе жалко для нас копейку лишнюю сэкономить.
Он резко развернулся и зашагал к калитке. Не оборачиваясь. Даже не попытался забрать пустые баулы с травы.
— Оксане привет передавай! — крикнула вслед Валентина.
Она стояла ровно, не пытаясь его остановить.
— И пусть не переживает, фермерские овощи тоже вкусные. На зубы не повлияют!
Калитка грохнула с такой силой, что с яблони посыпались желтые листья. Взревел мощный мотор кроссовера. Машина сорвалась с места, обдав забор густым облаком серой пыли.
Валентина осталась стоять у сарая.
Где-то глубоко внутри шевельнулся первый, инстинктивный порыв — догнать, крикнуть, сунуть в багажник хотя бы один мешок картошки. Как истинная мать. Жалко ведь. Свой же ребенок, кровиночка. Ипотека у них.
Но она посмотрела на свои ладони. На въевшуюся в трещины землю, которую не брала ни одна щетка. Вспомнила адскую боль в пояснице.
А толку?
Из-за забора показалась взлохмаченная голова Аркадия.
— Валюха! Чего это твой так стартанул с пробуксовкой? Чуть курей мне не передавил на дороге.
— Спешил очень, Аркаша. Времени у него в обрез. Дела городские.
Валентина подошла к забору.
На душе было на удивление пусто. Ни злости, ни обиды. Только дикая усталость.
— Тащи свою тачку соседскую. Будем твою долю грузить.
Прошла ровно неделя.
Телефон зазвонил поздно вечером, когда Валентина уже расстелила постель.
На светящемся экране высветилось «Бодя».
Валентина вытерла влажные руки кухонным полотенцем. Нажала зеленую кнопку ответа.
— Да.
— Мам, привет.
Голос сына звучал непривычно бодро. С заискивающей интонацией, как будто и не было того скандала у сарая. Как ни в чем не бывало.
— Слушай, тут такое дело непредвиденное. Нам на ремонт машины немного не хватает. Коробка передач полетела, представляешь? Перекинешь на карту до зарплаты? Мне буквально на пару недель перехватить.
Валентина посмотрела в темное окно.
— Нет, сынок. Не перекину.
— В смысле?
Голос Богдана тут же потерял елейность и стал жестким.
— У тебя же пенсия вчера была начислена. Плюс ты Аркадию половину урожая продала, я точно знаю! Он мужикам в магазине проболтался.
— Не продала, а он мне компенсировал часть моих затрат на семена. А деньги мне самой нужны.
— На что это тебе деньги нужны? На даче сидишь, никуда не ходишь. Коммуналку там платить копейки.
Валентина усмехнулась одними губами.
— На мастера городского. Хочу нормальный современный насос в колодец купить и установить. Чтобы в следующем году фитофтора мои новые помидоры не сожрала.
Она сбросила вызов, не дожидаясь ответа.
Положила телефон на тумбочку. И впервые за долгое, очень долгое время пошла спать со спокойной душой.
