— Знаешь, дорогой, а не пошли бы твои родственники… в ресторан? За твой, разумеется, счёт. Ну или в сад. Куда им больше нравится.
Света аккуратно подула на свеженакрашенный ноготь, любуясь идеальным красным глянцем. Сидела она на кухне, закинув ногу на ногу. Выглядела абсолютно безмятежно.
Антон замер у холодильника. В руках у него так и осталась недопитая чашка утреннего кофе. Он моргнул раз, другой. Пытался переварить услышанное. До его сорокалетия оставалось ровно два дня. Обычно в это время квартира уже начинала пахнуть жареным луком, вареными овощами для салатов и маринадами.
— Свет, ты чего? Шутишь так? — Антон нервно хохотнул, хотя смеяться совершенно не хотелось. — Тётя Люда вчера звонила. Спрашивала, будешь ли ты печь свой фирменный мясной рулет с черносливом. Дядя Коля тоже собирается. Сашка с Иркой придут. Человек пятнадцать набирается.
— Отличная компания, — Света перевела взгляд на мужа. В её глазах не было ни капли раскаяния. — Вот ты им рулет и испечёшь. А я пас. У меня забастовка.
Два года назад они переехали в этот город. Родной город Антона. Света тогда думала, что это здорово — жить поближе к большой семье мужа. У неё-то самой родни почти не осталось. Переезд казался началом новой, уютной жизни. Антон получил хорошую должность на местном заводе. Алису, их десятилетнюю дочь, быстро устроили в приличную гимназию. Всё складывалось замечательно. Пока не наступил первый семейный праздник.
Прошлый день рождения Антона Света не забудет никогда. Она тогда готовилась как на свадьбу. Двое суток у плиты стояла. Выготавливала. Нарезала. Запекала. Три вида горячего, пять салатов, холодец, закуски тарталетки всякие. Ноги к вечеру просто отваливались. Спина гудела так, словно она вагоны разгружала.
Гости заявились дружной толпой. Ровно к назначенному времени. И абсолютно с пустыми руками. Ни бутылки вина, ни коробочки конфет к чаю. Только Людмила Сергеевна, тётка Антона, торжественно вручила имениннику три гвоздики в прозрачной слюде.
За стол уселись мгновенно. Смели всё, что Света готовила двое суток, буквально за час. Жевали громко. А в перерывах между работой челюстями щедро раздавали оценки.
— Светочка, а в оливье колбасу надо помельче резать. Крупно — это моветон, — вещала тётя Люда, накладывая себе третью порцию.
— Мясо жестковато вышло, не находишь? — вторил ей дядя Коля, усердно работая зубочисткой. — Передержала в духовке.
— А салат с кальмарами какой-то пресный. Специй пожалела? — кривила губы невестка Ира.
Света тогда глотала обиду вместе с чаем. Улыбалась натянуто. Оправдывалась. Но настоящий шок ждал её в конце вечера.
Когда гости начали собираться домой, тётя Люда по-хозяйски открыла свою необъятную сумку. Достала оттуда стопку пластиковых контейнеров. Разных размеров. Чистеньких таких, подготовленных.
— Ну что, хозяюшка, давай-ка остатки со стола соберём, — скомандовала она тоном генерала. — Не пропадать же добру.
И они собрали. Сгребли в лоточки половину нетронутой нарезки. Остатки рулета. Скинули в банку всё, что оставалось от салатов. Света стояла онемевшая. Смотрела, как её двухдневный труд расфасовывается по чужим сумкам. Они даже куски недоеденного торта забрали. Оставили после себя только горы грязной жирной посуды и крошки на скатерти.
Повторять этот аттракцион невиданной щедрости Света категорически не собиралась.
— Света, ну как так можно! — голос Антона вывел её из воспоминаний. — Это же моя семья! Они привыкли, что у нас всегда стол ломится. Как я им в глаза смотреть буду?
— Молча, Антоша. Прямо и честно, — Света закрыла флакончик с лаком. — Твоя родня приходит пожрать на халяву. Извини за прямоту. Они не тебя приходят поздравить. Они приходят набить животы. И меня же потом обхаять.
Антон побагровел. Ему было обидно за родственников.
— Ты преувеличиваешь! Нормальные люди. Просто у них свои вкусы.
— Замечательно. Вот пусть свои вкусы и удовлетворяют за свой счёт. Или за твой, раз ты у нас такой гостеприимный хозяин. Кухня в твоём полном распоряжении. Я для нас с Алисой испеку небольшой тортик. А дальше — сам. Фартук на крючке. Сковородки в нижнем ящике.
Спор продолжался еще минут двадцать. Антон давил на совесть. Вспоминал традиции. Пытался манипулировать. Света оставалась непреклонной скалой. В итоге муж хлопнул дверью спальни, бросив напоследок: «Сам всё сделаю! Ничего сложного в этой вашей готовке нет! Женские капризы сплошные!».
Наступила суббота. День Х.
С самого утра на кухне гремели кастрюли. Антон, повязав цветастый фартук поверх домашней футболки, с решительным видом чистил картошку. Кожура летела во все стороны. На плите угрожающе шипело масло.
Света оделась в новое платье. Сделала лёгкий макияж. Из детской выпорхнула нарядная Алиса с рюкзачком.
— Папуль, мы пошли! — крикнула дочка в сторону кухни. — С днём рождения ещё раз! Подарок вечером подарим!
Антон высунулся в коридор. Лицо красное. В руках нож.
— Вы куда это собрались? Гости через четыре часа!
— А мы в кино, — лучезарно улыбнулась Света. — На новый мультик. Потом в кафе-мороженое зайдём. Не будем тебе мешать творить кулинарные шедевры. Удачи, шеф-повар!
Входная дверь захлопнулась. Антон остался один на один с враждебной кухонной техникой.
Поначалу он чувствовал себя уверенно. Нашёл в интернете рецепт «Мяса по-французски для настоящих мужчин». Нарезал свинину толстенными ломтями. Навалил сверху гору лука. Залил всё это великолепие половиной ведра майонеза и засыпал сыром. Отправил в духовку. Выставил температуру на максимум. Чтобы наверняка пропеклось.
Затем взялся за салаты. Варить овощи оказалось долго и муторно. Картошка разварилась в кашу. Морковь, наоборот, хрустела на зубах. Пока Антон пытался нарезать скользкие маринованные огурцы, он дважды порезал палец. Кровь, пластырь, нервы.
Через час из духовки повалил едкий сизый дым. Запахло так, словно в квартире жгли старые автомобильные покрышки.
Антон с кашлем бросился к плите. Распахнул дверцу. На противне покоились чёрные, обугленные куски чего-то невнятного. Сыр расплавился, стек на дно и намертво прикипел к металлу, образовав твердую угольную корку. Мясо было безнадежно испорчено.
Закашлявшись, он побежал открывать окна. Сквозняк разносил запах гари по всей квартире. На часах — половина четвёртого. Гости придут в пять. На столе — миска криво нарезанного оливье с хрустящей морковкой и чёрное месиво на противне. Больше ничего.
Паника накрыла Антона с головой. Он метался по кухне. Хватался за голову. Мысль позвонить Свете и умолять о помощи отпала сразу. Она трубку не возьмёт, да и поздно уже.
Оставался один выход. Позорный, но спасительный.
Схватив куртку и бумажник, Антон пулей вылетел из квартиры. В соседнем квартале работала большая кулинария при супермаркете.
У витрин кулинарии было людно. Антон, отталкивая локтями задумчивых бабушек, жадно рассматривал лотки с едой. Вид у салатов был уставший. «Сельдь под шубой» покрылась сверху подозрительной бордовой коркой. «Мимоза» выглядела так, будто её приготовили еще позавчера. Но выбирать не приходилось.
— Девушка! Мне вон того салата килограмм. И оливье полтора! Да, прямо из этого лотка. И вот эти две курицы-гриль.
Курицы выглядели бледными. Словно болели при жизни. Кожа на них сморщилась и висела неопрятными складками.
Антон набрал пакетов на круглую сумму. Денег с карточки списалось столько, что у него дёрнулся глаз. Это была его заначка на новые зимние шины. Добавив к заказу самую дешёвую сырокопчёную колбасу и пару батонов, он потащил пакеты домой.
Времени оставалось в обрез. Он суетливо перекладывал покупную еду в Светины хрустальные салатники. Куриц кое-как порезал, сложив куски на большое блюдо. Запихал всё это на стол. Скатерть стелить не стал — не нашёл в шкафу. Постелил клеёнку.
Ровно в пять часов раздался заливистый звонок в дверь.
Антон выдохнул, поправил воротник рубашки и пошёл открывать.
На пороге стояла делегация. Тётя Люда в леопардовой блузке. Дядя Коля в потёртом свитере. Ирка с Сашкой и еще пара дальних родственников, имена которых Антон вечно путал.
Как Света и предсказывала — руки у всех были свободны.
— Антоша! С юбилеем, дорогой ты наш! — тётя Люда полезла обниматься. Всучила ему в руки какую-то жидкую веточку хризантемы. — А мы голодные как волки! Прямо с утра ничего не ели, место берегли для Светочкиных разносолов!
Антон натянуто улыбнулся. Провел гостей в комнату.
Расселись шумно. Дядя Коля сразу потянулся за бутылкой. Ирка начала сканировать взглядом стол. Лицо её вытянулось.
— А Света где? — спросила тётя Люда, укладывая на тарелку приличный кусок бледной курицы.
— Она… отъехала по делам. Скоро будет, — соврал Антон. Ему было невыносимо стыдно признаться, что жена устроила бойкот.
Началась дегустация. Антон сидел как на иголках. Наблюдал, как родственники жуют.
Первой подала голос Ирка. Она поковыряла вилкой оливье, приподняла кусок скользкой колбасы и сморщила нос.
— Слушайте, а майонез какой-то кислый. Прямо уксусом отдаёт. Света что, самый дешёвый купила? Могла бы для гостей и «Провансаль» нормальный взять.
— И картошка тут дубовая, — поддакнул Сашка, выплевывая комочек в салфетку. — Недоварила.
Тётя Люда с трудом отпиливала ножом кусок куриной грудки. Мясо волокнами тянулось за лезвием, отказываясь поддаваться.
— Жёсткая какая птица. Как резина. Толик, ну что ж такое? В прошлом году мясо было жёсткое, в этом — курица. Светочка наша совсем расслабилась. Обленилась в край. Даже украсить салаты не удосужилась. Зеленушки бы хоть покрошила.
— И селедка под шубой пересолена дико, — вставил дядя Коля. — Одно разочарование, а не закуска. Чего она так готовить стала? Спустя рукава прямо.
Они сидели за его столом. Ели еду, на которую он потратил свою заначку. И поливали грязью его жену. Разносили в пух и прах всё, к чему прикасались вилками.
Антон смотрел на их жующие, недовольные лица. В ушах звенело. Воздуха вдруг стало не хватать. Он вспомнил, как Света плакала в прошлом году, отмывая сковородки после их ухода. Вспомнил эти чёртовы пластиковые лоточки, в которые тётя Люда сгребала остатки.
Внезапно он с силой грохнул кулаком по столу. Зазвенели бокалы. Подпрыгнула тарелка с нарезкой.
— Значит так! — голос Антона сорвался, прозвучал хрипло и громко. — Света это не готовила! И не покупала!
Тётя Люда захлопала накрашенными ресницами.
— Как это… не готовила? А кто?
— Я! — Антон встал из-за стола. — Я пытался приготовить. Мясо сжёг. Вон, вытяжка до сих пор работает. А эти салаты и курицу я час назад в кулинарии за углом купил! Потратил всё что было! Чтобы вас, дорогих гостей, накормить!
Он ожидал чего угодно. Ожидал, что они рассмеются. Ожидал, что начнут его успокаивать. Скажут: «Да ладно, Антоха, с кем не бывает».
Но реакция родни оказалась совершенно иной.
Лицо тёти Люды мгновенно окаменело. Губы сжались в куриную гузку.
— То есть… ты кормишь нас магазинной отравой? — процедила она ледяным тоном. В её голосе звучало глубочайшее оскорбление. — Мы к тебе через весь город по пробкам тащились. Праздник тебе устроить хотели. А ты нам просрочку из супермаркета на стол мечешь?
— Да при чём тут просрочка! Я же ради вас старался… — попытался оправдаться Антон, но его тут же перебили.
— Плохой из тебя хозяин, Антон, — веско припечатал дядя Коля, отодвигая тарелку. — Совсем баба тебе на шею села. Это ж надо — мужика в его день рождения заставить по магазинам бегать, салаты готовые скупать. Не мужик ты, раз жену построить не можешь. Должна была у плиты стоять, как миленькая.
— Вот именно! — взвизгнула Ирка. — Мы к ним со всей душой, а они нам плюют в тарелку! Я это магазинное хрючево есть не буду. У меня гастрит!
Начался гвалт. Родственники шумно возмущались. Обсуждали его, Антона, прямо при нём же. Говорили, какой он подкаблучник. Какая Света неблагодарная невестка.
Антон стоял и слушал. Пелена спала с глаз. Света была права. От первого до последнего слова. Им не нужен был Антон. Им не нужен был его праздник. Им нужно было бесплатное обслуживание по высшему разряду. Желательно с подобострастной улыбкой хозяйки в придачу.
— Собирайтесь, — тихо, но очень твёрдо сказал Антон.
Шум за столом стих.
— Что ты сказал? — переспросила тётя Люда.
— Собирайтесь и уходите, — Антон указал рукой на коридор. — Праздник окончен.
Они уходили долго. Одевались в прихожей, громко хлопая дверцами шкафа. Бросали на Антона испепеляющие взгляды. Тётя Люда напоследок заявила, что ноги её больше здесь не будет.
Когда за последним гостем захлопнулась дверь, Антон медленно осел на диван. Он сидел так минут сорок. Думал. Переоценивал последние два года своей жизни.
Поворот ключа в замке заставил его вздрогнуть. В прихожую ввалились смеющиеся Света и Алиса. Дочка держала в руках огромный воздушный шар. Света выглядела отдохнувшей и свежей.
Она осеклась, увидев мужа. Окинула взглядом пустую вешалку. Заглянула на кухню, где на столе сиротливо громоздились недоеденные салаты в нелепых пластиковых судках.
— А где… делегация? — осторожно спросила Света, снимая пальто. — Рано они сегодня. И даже посуду не вылизали.
Антон поднял на жену уставшие глаза.
— Ушли. Обиделись. Я им магазинную еду подсунул, а они забраковали. Сказали, что я подкаблучник, раз тебя готовить не заставил.
Света не злорадствовала. Не говорила сакраментальное «А я же тебе говорила!». Просто смотрела на него с лёгкой грустью.
— Прости меня, Свет. Ты была абсолютно права. Они приходят просто пожрать.
Света погладила его по спине.
— С днем рождения, горе-повар. Подарок мы тебе в спальне на кровати оставили. Иди распаковывай. А я пока этот гастрономический кошмар со стола уберу.
— Нет, — Антон отстранился и решительно закатал рукава рубашки. — Убирать буду я. И посуду мыть тоже я. Мои гости — мои проблемы.
Света заварила свежий чай. Достала из холодильника небольшую красивую коробку. Внутри лежал аккуратный домашний медовик.
Они сидели втроём на чисто вымытой кухне. Пили чай. Ели вкусный торт. Алиса рассказывала про смешные моменты из мультика.
Антон смотрел на свою семью. Настоящую семью.
— Знаешь, Свет, — сказал он, подливая жене чай. — В следующем году мне сорок один. Не круглая дата. Давай на выходные в тот загородный отель махнём? Который с бассейном под открытым небом.
Света хитро прищурилась.
— А как же родственники? Тётя Люда не переживёт отсутствия застолья.
— Переживёт. Мы отключим телефоны. Согласна?
— Согласна, — Света улыбнулась искренне и широко.
Проблема с гостями была решена раз и навсегда. Дом снова стал местом, где им хорошо. И никаких больше пластиковых лоточков.