Ну хоть что-нибудь. Помнишь, горе-то ты моё луковое, пожилая и очень бедная, одетая женщина не смогла пройти мимо бродяшки и сейчас почти жалела об этом.
Ольга и так из последних сил работала санитаркой, и это при её-то больных ногах. Хотя, что было делать? Невестка убежала с новым кавалером за границу, подписала при этом отказ от внучки Машеньки. Сын Георгий тянул, как мог, остатки разбитой семьи, но взял очередной ночной заказ по перевозке груза, не послушав мать, решив, что самый умный и двужильный, в итоге попал в аварию, и неизвестно, сможет ли работать теперь. А вот ещё и эта незнакомка. Ну куда её девать?
Встреча с бездомной
«Помню, что я Лизонька», — ответила каким-то детским голоском высокая брюнетка с точёными чертами лица. Ольга вздохнула. Имя Лизонька совсем не вязалось с этой тридцатилетней румяной и крепкой женщиной. Даже бродяжничество не стёрло следы воли с её лица и выражения глаз. Призрак той прежней женщины всё ещё жил в этой бездомной. И Ольге почему-то плакать захотелось от того, что жизнь бывает так несправедлива.
Почему эта женщина взяла и превратилась в слабое подобие себя? Почему её внучка сначала потеряла маму, а теперь может лишиться и отца? Почему сама Ольга всю жизнь из последних сил вела себя как порядочный человек, всем помогала, пахала как последняя лошадь в колхозе? А вот теперь даже не к кому обратиться.
«Ты не Лизонька, а Елизавета. Запомни, это имя тебя гораздо больше подходит». Она положила руку на плечо измотанной женщины с безучастным выражением лица, хотела передать ей немного уверенности. Елизавета, если в самом деле её так звали, и правда, чуть расправила плечи и даже робко улыбнулась.
Ольга снова вздохнула. Улыбка была заискивающей, а это плохо. Человек ведь должен быть уверен, что имеет право остаться в этой жизни. И не просто остаться, а устроиться с комфортом. Тогда и другие в это поверят.
Ольга хотела попробовать устроить её санитаркой, сделала бы документы, и вот врачи пошли бы навстречу. Но теперь видела, что Елизавета и так еле стояла на ногах, да и не понимала толком, что происходит.
Женщина рассказала, что бродяжничает не больше месяца. Сначала делала вид, что просто ждёт поезда. Так удалось провести первую ночь, но на вторую ночёвку её не пустили. Елиза просто бродила по городу, надеясь, что хоть кто-нибудь узнает её. Ничего не получилось. Однако ей повезло. На скамейке нашёлся чей-то недоеденный обед. Какой-то мужчина торопился ответить на звонок и убежал с телефоном. На третий день попыталась обратиться за помощью. Решила зайти в больницу. Возможно, там что-то подскажут. Вот у больницы она и встретила Ольку. Решила рассказать всё как есть. Круглое и немного наивное личико пожилой женщины располагало к себе.
План Ольги
«Вот что, покормлю тебя, но переодевать не буду. В такой одежде, как на тебе, сейчас будет лучше». Оля осмотрела старые туфли с протёртой подошвой, плащ с пятнами, явно мужской. А ещё на Лизе были джинсы с распоротым внизу швом и видавшие виды футболка с давно стёртым цветочным рисунком. И Ольга подумала, что если женщина и правда бродяжничала не так долго, то до того её жизнь тоже была не сахар.
«А для чего лучше в такой одежде?» — спросила Лиза. «Понимаешь, план у меня появился. Скажу, что ты дошла до приёмного отделения и упала в обморок. И тебе придётся это изобразить, потому что у нас камеры, всё строго. Тогда врачам деваться будет некуда. Ты просто знай себе и молчи. Вообще ничего не отвечай. Тогда тебя точно продержат какое-то время, подлечат, кормить будут, а я буду за тобой присматривать. Если тебя никто искать не будет, заберу к себе. Хотя в нашей общаге жизнь не сахар, но всяко лучше, чем на улице», — пояснила Ольга. Она не была уверена, что бродяшка в состоянии столько запомнить. Уж слишком рассеянный был у неё взгляд.
«Ну-ка, повтори, что я сказала. Я зайду, упаду в обморок, а дальше молчу и жду. И сделаю вид, что мне ещё хуже, чем на самом деле. Ну а за это время что-то прояснится», — бодро повторила бродяшка. Потом, с виноватым видом посмотрев на Ольгу, сказала: «Я постараюсь вас не сильно обременять своим присутствием. Надеюсь, что-то решится». На этот раз голос бродяшки звучал иначе, глубоко и даже как-то официально. Ольга убедилась, что когда-то у этой женщины всё было более или менее нормально или, может быть, даже хорошо.
«Вот и умничка. Боялась, что ты меня не поймёшь. Ну тогда действуем по плану. Пойдём поедим. А потом заходишь в больницу и падаешь в обморок. Моя смена через полчаса. Там мы встретимся. Но не показывай вида, что узнала меня. И вот ещё что». Ольга сжала руку Лизы и удивилась, какая у неё гладкая, нежная кожа. Елизавета явно никогда не работала с тяжестями.
«Вот что знай. Я тебя не брошу в любом случае. Есть человек, который на твоей стороне. На всякий случай запиши мой телефон. Вдруг что случится не в мою смену. А, да и сам телефон. Возьми пока этот». Она протянула Лисе кнопочный аппарат со стёртыми надписями. Он принадлежал когда-то сыну. Сейчас Георгию он явно был без надобности. Ну а этой женщине вполне мог помочь. «Спасибо вам. Даже не знаю, как благодарить». Елизавета разрыдалась. Ольга не стала её останавливать, зная, что если человек начал плакать, то это вполне может быть хорошо. Но, по крайней мере, есть силы немного уменьшить своё горе.
Лиза успокоилась только когда они поели, но так ничего и не вспомнила. Потом Ольга перекрестила её. «Ну, с богом. Давай, всё, как договорились». Елизавета её не подвела, рухнула прямо в приёмной с жалобным стоном и не двигалась, пока к ней не подбежали люди в белых халатах.
В больнице
Прошло несколько дней. Елизавета делала вид, что не может говорить, писала в записке врачу, что ничего не помнит. Телефон спрятала, чтобы никто не догадался о том, что она знакома с Ольгой. Добрая пожилая санитарка приходила её навещать, но не слишком часто, только когда никто не мог этого видеть. «Ну как, вспомнила что-нибудь?» — спрашивала Ольга. Лиза только пожимала плечами.
На ум приходили какие-то обрывочные воспоминания. Ей почему-то казалось, что жила она в большом доме и даже водила машину. Иногда перед глазами вставал образ мужчины. Елизавета знала, что у него проницательные глаза, нос с горбинкой и сухая ниточка вместо губ над безвольным подбородком. Но кто он ей, не могла вспомнить и всё же чувствовала, что не хотела бы с ним никогда встречаться. Иногда Лиза видела каких-то людей в строгих офисных костюмах. Они улыбались и даже вроде как уважали, но кто это — понятия не имела.
Она не решалась рассказывать что-либо Ольге, потому что ничего конкретного так и не вспомнила. К тому же это вполне могли быть ложные воспоминания. Если она где-то работала и даже водила машину, то почему на ней такая одежда? Может, у неё всё и было хорошо когда-то очень давно. Но недавние годы жизни явно были не самыми удачными. Было ясно: она жила в нищете, но иначе как объяснить, что её никто не искал.
В больнице заявили о том, что нашли Лизу. Так ей сказал врач. И у Елизаветы появилась надежда, что откроется дверь и зайдёт кто-нибудь родной и близкий, кто-то, кто скучал по ней, кому её не хватало, и тогда постепенно всё наладится. Но судьба не торопилась делать ей такой подарок, и молодой женщине становилось страшно. А вдруг вообще никто никогда за ней не придёт? Может, и Ольга её бросит. И что тогда? Она вспомнила, как бродила по улицам, как изображала, что ей не холодно, что она не хочет есть, просто чтобы не привлекать внимание нехороших людей. Равнодушные взгляды прохожих уходили сквозь неё, будто Елизавета была невидимкой и никого не интересовала — что с ней, почему она такая бледная и почему дрожит. Ей очень не хотелось снова вернуться на улицу.
Заговор главврача
Главный врач, грустный мужчина слегка за 50, с потным красным лицом волновался. Ему совершенно не хотелось участвовать в каких-то сомнительных делах. Игорь Александрович иногда брал взятки и делал за них разные одолжения, но в основном это была разная ерунда. И вот угораздило же вляпаться в такую ситуацию.
Ему позвонили от самого авторитетного среди не очень хороших людей Дмитрия Юрьевича и сообщили, что не стоит повторно заявлять о недавно принятой бродяжке в полицию. «Ты меня понял, Алексеевич? Чтобы больше никаких заявлений. Это ещё счастье, что мой человек был на месте. А если бы какой стажёр принял заявление, даже не знаю, что было бы». Главврач вспотел ещё больше. Он не понимал, почему должен оправдываться. Вообще-то он никогда не работал с этими теневыми людьми и о Дмитрии Юрьевиче только слышал, даже не видев его никогда, и дел никаких не имел. Но спорить с таким человеком было, конечно же, глупо. Это главврачу было ясно как день. В итоге он сказал: «Да никакой полиции, хотите, могу просто выписать. И вообще больше о ней не услышите». Он так разволновался, так хотел, чтобы проблема решилась как можно быстрее, что даже случайно нажал кнопку громкой связи. И вот теперь судорожно пытался вернуть её в обратное положение, но ничего не получалось.
«Не надо выписывать. Её муж не обрадуется, что лишится своего очень большого наследства. Вдруг она что вспомнит», — прорычали недовольно на том конце. «Да что вспомнит-то? Она целыми днями лежит, как овощ, даже говорить не может. Написала что-то на бумажке, что и некому звонить, и некуда идти. Да и вообще, вы что предлагаете?» — спросил нервным голосом главврач. Он очень боялся, что разговор могут услышать, но не отключаться же от беседы с таким опасным человеком. К счастью, шагов в коридоре пока не раздавалось. А стоял Игорь Алексеевич возле палаты, где лежал пациент в очень тяжёлом состоянии после аварии, но всё могло измениться в любой момент, поэтому он и спешил как можно скорее закончить разговор.
«Предлагаю сделать так, чтобы её не стало как можно быстрее», — хрипло ответил собеседник. «Э, я не лезу в такие дела. Да вы что, в смысле, я не превращаю живых в покойников?» — пробормотал окончательно напуганный доктор. «А я превращаю. Если этого не случится с ней, то тогда с тобой», — ясно и чётко произнёс Дмитрий Юрьевич. «Да я не это хотел сказать, уважаемый. Послушайте, мне делать-то ничего не надо. И интересующая вас бродяшка уже почти не дышит. К утру дозреет в неиспользуемой палате и потом сразу в морг», — оправдывающимся тоном сказал главврач. «Ну вот отлично твоими молитвами. Смотри, не подведи. У тебя прямой интерес». Дмитрий Юрьевич назвал размер вознаграждения, и у главного врача округлились глаза. Такие деньги решили бы многие проблемы. Можно было бы наконец развестись с опостылившей женой, затем начать открыто жить с Людочкой, молоденькой медсестрой, начать всё заново, не цепляясь за сбережения и квартиру.
«Надеюсь, мне не придётся тебе помогать, и ты, как хороший добрый человек, сдохнешь сама. Не обременишь мою совесть». Главврач говорил это еле слышно, когда зашёл в палату Елизаветы. Но хоть она и притворялась спящей, расслышала каждое слово — и не только того, что было сказано шёпотом. Лиза стояла у двери и тогда, когда главный врач разговаривал по телефону. И вот сейчас её сердце ушло в пятки, и она уже не в силах притворяться и издала глубокий надрывный стон. «Что это с вами?» — притворно заботливым тоном спросил Игорь Алексеевич. Она лишь промычала что-то, изображая бред, и показала пальцем на стакан воды, стоявший на столике. Рядом лежало лекарство. «Ну нет, это вам вредно. Завтра утром переведу вас в другую палату. Там вам понравится куда больше». Игорь Алексеевич соврал Дмитрию Юрьевичу о том, что пациентка уже находится там, куда никто не заходит, но собирался как можно скорее так и поступить, чтобы не возникло непредвиденных неприятностей. Впрочем, главный врач искренне надеялся, что бродяшка к утру отправится прямиком в морг и не заставит его брать на душу грех превращения живого человека в неживого. Он был очень трусливым человеком.
Потеря телефона и отчаяние
И уже почти ушёл, как вдруг услышал стук. Что-то упало. «Нет, только не это». Лиза еле сдержалась, чтобы не прокричать это вслух. Она так переживала, что выронила телефон, не ожидая прихода главврача. Хотела позвонить Оле и сообщить об услышанном. «Откуда это здесь телефон? Медсёстры что ли потеряли? Ладно, завтра разберёмся», — сказал мужчина и наконец-то вышел из палаты, унося с собою надежду Лизы на спасение.
Следующие два дня Ольга не дежурила, а смерть оказалась совсем рядом. Когда раздался звук удаляющихся шагов по коридору, Лиза разрыдалась. Она так старалась выжить, берегла эту трубку как зеницу ока. И вот теперь кто-то неведомый распорядился её убить из-за какого-то там наследства мужа, которого Лиза даже не знала. «Что я им всем сделала? Может, была очень плохим человеком?» От этой мысли легче не стало. Текли слёзы, которые Лиза размазывала по лицу, и всё вспоминала тот страшный разговор. А главное, кто-то неведомый был ещё и готов заплатить крупную сумму. Она не представляла, что делать, поэтому решила просто бежать. Да, на улице темно, страшно, идти некуда, но это лучше, чем идти на убой, потому что она кому-то там помешала.
Лиза с горечью нащупала тапочки и вспомнила, что теперь в её распоряжении нет никакой одежды, кроме пижамы, и куда она отправится в тапочках. В довершение всего, как слышала Елизавета, дежурила медсестра, бывшая любовница главного, так что ей просто не проскользнуть мимо хищной бдительной блондинки с сильно подведёнными зелёными глазами.
Неожиданная помощь — Маша
«Тёть, а чего вы плачете?» Лиза даже не поняла, откуда этот голос. Перед ней стояла кроха лет шести. Девочки-малышки завивались мелкими русыми кудряшками. Девочка явно была напугана её слезами. «Да так, не бери в голову. А ты что здесь делаешь? Тебя как зовут?» Лиза перестала плакать и начала спешно утирать слёзы. «У нас радость. Папа очнулся. Меня бабушка привезла. Он так долго спал, прямо как спящая красавица. И я читала ему наши любимые сказки. Он всё не просыпался, но теперь он меня узнаёт. Я Маша». Девочка объяснила, что ненадолго вышла в туалет, по пути обратно случайно зашла не в ту палату. «Погоди, ты внучка Ольги? А папу твоего зовут Георгий?» Елизавета знала, что сын санитарки находился в коме. Иногда она приходила к нему с Машей даже во внерабочее время. «Да, а ты знаешь бабулю? Она хорошая», — обрадовалась девочка и улыбнулась.
«Машенька, слушай, передай бабушке эту записку. Только чтобы в этот момент рядом не было никого из врачей или медсестёр. Сможешь? Это очень важная тайна». Когда малышка кивнула, Лиза быстро написала в записке: «Ольга, мне надо бежать. Муж нашёлся. Он хочет убить меня из-за наследства. Ему помогает главврач. Телефона больше нет. Будьте осторожны. Я не знаю, кто ещё в курсе». «Конечно, я передам. Я уже взрослая, не какой-то там глупый ребёнок. Папа говорит, я умная не по годам», — с гордостью заявила Маша и почему-то чмокнула Лизу в щёку, а затем быстро выбежала за дверь. Теперь судьба Елизаветы была в руках маленькой девочки. Маша могла что-то перепутать, забыть, сделать всё не так. И от этого Лизу колотило от страха, но в сердце зажглась надежда.
Встреча с убийцей
Почти до утра она прислушивалась к шагам и разговорам главврача с персоналом. Слышала и голос Ольги, но к ней никто не заходил. Измученная бессонницей женщина уснула, и тут кто-то дотронулся до её плеча. «Ну что, вот мы и встретились, леди босс». Елизавета увидела перед собой того самого мужчину из своих слабых воспоминаний. У него действительно был нос с горбинкой, а кроме того, тот был ещё более неприятным, чем она представляла. Даже морг, в котором она находилась, и то по сравнению с ним казался чуть ли не уютным и гармоничным. Такая энергетика исходила от незнакомца.
«Вы тот самый муж, который хочет получить наследство после моей кончины?» Лиза сама не ожидала от себя, что голос её прозвучит так смело и даже саркастично. Она поняла: по какой-то причине Маша не передала записку бабушке, и теперь ей всё равно предстоит умереть. Так что бояться получается нечего. Видимо, у главврача не хватило смелости её убить. Вот и пришлось поручить это дельце кому-то более заинтересованному.
«Не имел такого счастья, а то бы давно тебя уже не было. Не помнишь меня? Я работал замом у твоего мужа». Незнакомец достал фото какого-то голубоглазого, полного мужчины с обиженным лицом и сообщил, что её супруга зовут Олег, а его самого — Владимир. «Что ж, очень неприятно познакомиться. Кстати, а зачем мне эта информация перед смертью?» — иронично спросила Елизавета. «Сдаётся мне, ты привираешь, что ничего не помнишь. Уж слишком смело и нагло, самоуверенно. Так вот, мне надо знать, куда ты дела большую часть денег, которые обналичила перед тем, как мы от тебя избавились». Владимир вгляделся в её лицо. «Так у Олега спросите, вы же вроде товарищи», — хмыкнула Лиза. Она сама не понимала, почему так общается с этим опасным человеком, но точно знала: если даст слабину, ей конец.
«Всегда ты была стервозной. Ну зачем сейчас-то эти понты, Лизонька? Просто скажи и умрёшь без мучений», — почти ласково сказал Владимир и показал из-за пазухи дуло пистолета. «Скажу только Олегу, хочу с ним поговорить», — решительно заявила Елизавета. Она была рада, что этот зверюга назвал её по имени. Теперь она знала, что не ошиблась хотя бы в этом. «И зачем он тебе? Володька уже давно живёт с твоей секретаршей. Да ты и сама всё знала, потому и спрятала денежки. О чём с ним говорить? Он всё равно своему слову не хозяин». Кажется, Владимир окончательно поверил, что она помнит многое. И надо было любыми путями подыгрывать. «Не твоё дело. Хочешь денег — выполняй». Елизавета произнесла это самым суровым тоном, на какой была способна. К её удивлению, мужчина передумал её убивать сразу и начал кому-то звонить. Разговаривал шёпотом, так что до Лизы донеслись только обрывки разговора. И всё же она поняла: с её мужем уже что-то сделали, так что увидеться с ним вряд ли получится. «Мне надо ненадолго уйти, а ты не скучай. Говорят, в холоде молодость дольше сохраняется», — сказал Владимир и пообещал вскоре вернуться.
Спасение
Пока Лиза лихорадочно соображала, что делать дальше, зашла какая-то женщина в повязке на всё лицо и покатила её на каталке в какую-то неизвестность. «Что вы делаете? Вы кто? Я живая», — громко сказала Елизавета. Ей показалось, что сейчас её заживо запихнут в морозилку. Ну или что-то в этом роде. «Молчи ты, иначе пропадём». Она узнала голос Ольги. Лиза притихла и уже не беспокоилась о том, куда её везут. Только слышала шум машины и то, что после того, как её закатили, захлопнулась дверь. «Бабушка, это тётя Лиса. Она прямо как спящая красавица». Последнее, что услышала Елизавета, — это был голос Маши. Потом провалилась в темноту.
Счастливый финал
Прошёл год, прежде чем к ней вернулась память окончательно. Но куда спрятала деньги, узнав об измене мужа, Елизавета вспомнила почти сразу. Они хранились прямо под носом у тех, кто хотел ограбить её и уничтожить, — в кабинете секретарши, той самой любовницы мужа. Их там, естественно, никто не искал. На эти-то деньги Лиза наняла детектива. И довольно быстро выяснилось, что её супруг попал в очень странную аварию. Не составило труда доказать, что перед этим он общался с Владимиром, а сам его партнёр по злодеям был правой рукой легендарного Дмитрия Юрьевича, который кошмарил весь город.
«Если бы вы меня тогда не спасли, я бы там умерла». Лиза заплакала. «Это папа вовремя проснулся», — сказала Маша, и все засмеялись. Георгий и правда сыграл ключевую роль. Это он позвонил своему другу и попросил прислать машину. Но если бы не Оля и Машенька, ничего бы не получилось.
Широкоплечий, кареглазый мужчина с натруженными руками за этот год стал родным для Елизаветы. Их сближение происходило сначала медленно и осторожно, а потом как-то переросло в доверие и любовь. По мере того как к Лизе возвращалась память, Георгий становился только более родным. Она и сама когда-то выросла в простой семье. Но ей повезло, и сеть фермерских продуктов, казалось, разрослась сама по себе, будто в мгновение ока. Тогда-то казавшийся хорошим Олег и испортился, став совершенно другим. Но Георгий — Лиза была в этом уверена — никогда не переменится. Они пока держали в тайне свои отношения, но всё же вскоре предстояло о них объявить. Ведь у Машеньки через полгода должен был появиться братик.