Светлана Юрьевна брезгливо подцепила край льняной салфетки наманикюренным пальцем и аккуратно отодвинула от себя тарелку с запеченной уткой. Вилка звякнула о фарфор с таким звуком, будто в гостиной разбили стекло.
— Ольга, дорогая, — протянула свекровь, не глядя на невестку. — Я же просила без розмарина. У Ромочки от него всегда тяжесть в животе. Ты шесть лет замужем, а до сих пор не выучила вкусы супруга.
Ольга крепко сжала влажное кухонное полотенце. В просторной квартире пахло жареным мясом, яблоками и дорогим мужским одеколоном, которым щедро поливал себя Роман.
Семейный ужин по случаю повышения мужа в архитектурном бюро шел по привычному, выматывающему сценарию.
— Мам, ну перестань, нормальная утка, — вмешалась Карина, золовка, полностью погруженная в экран смартфона. — Хотя в том бистро на Патриарших готовят нежнее. Оль, ты мясо пересушила.
Роман сидел во главе стола в идеально выглаженной рубашке. Он снисходительно улыбался, слушая, как его мать и сестра критикуют стол, на который Ольга потратила половину субботы. Рядом с Кариной ерзал на стуле семилетний Матвей, размазывая клюквенный соус по тарелке.
Только свекор, Григорий Эдуардович, ел с аппетитом. Он подмигнул Ольге и потянулся за вторым куском.
— Отличная птица. Вы, дамы, просто ничего не понимаете в домашней кухне.
На столешнице кухонного острова коротко завибрировал телефон Ольги. На экране высветилось сообщение от мамы: «Олюшка, мы на станции. Папа мед привез, как Рома любит, и соленых груздей баночку. Минут через сорок будем у вас».
Ольга почувствовала, как в горле внезапно пересохло. Родители жили в поселке Заречье. Они редко выбирались в город, тем более без предупреждения.
Она откашлялась, стараясь придать голосу непринужденность.
— Ром, мои мама с папой едут. С гостинцами. Как раз к чаю успеют, давай накроем на веранде?
Роман медленно отложил приборы. Его лицо вмиг потеряло благодушное выражение. Он посмотрел на жену так, словно она предложила пустить в дом бездомную собаку.
— Оля, мы же договаривались, — его голос звучал тихо, но каждое слово падало жестко и холодно. — У нас сегодня закрытый семейный вечер. Празднуем мою новую должность. Зачем здесь твои родственники со своими соленьями?
Светлана Юрьевна деликатно промокнула губы салфеткой.
— Действительно. Надежда Федоровна опять начнет рассказывать, как укрывать растения на зиму. А Иван Ильич будет час обсуждать цены на пиломатериалы. У нас совершенно разные интересы, Оленька. Зачем сталкивать людей лбами?
— Мой отец, между прочим, вам эту самую веранду из лиственницы построил, на которой вы сейчас чай пить собираетесь, — голос Ольги дрогнул. — Сам доски строгал. И денег не взял ни копейки.
— Он сам вызвался, — Роман раздраженно дернул плечом. — Я предлагал нанять бригаду. И вообще, пусть приезжают в другой раз. Напиши им, что нас нет дома. Или что мы уходим.
Ольга уставилась на мужа, не веря своим ушам.
— Они уже полтора часа трясутся в электричке. Ради тебя.
— «Твои родители мне не семья!» — отрезал муж, повысив голос. — Я не обязан терпеть в своем доме людей, с которыми мне не о чем разговаривать. Пусть сидят в своем Заречье! Я устал, я хочу отметить повышение в кругу людей моего уровня.
В комнате стало слышно, как монотонно гудит вытяжка над плитой. Григорий Эдуардович опустил глаза в тарелку, тяжело вздохнув, но промолчал.
Ольга молча достала телефон. Руки онемели, стали совсем непослушными. Она набрала короткий текст: «Мам, у нас трубу прорвало, сидим по колено в воде, ждем слесарей. Простите, родные. Завтра сама к вам приеду».
Отправила. Положила телефон экраном вниз.
— Доволен? — сухо спросила она.
Роман удовлетворенно кивнул и потянулся за бокалом.
— Вот и отлично. Не делай из мухи слона. Подавай десерт.
Эту ночь Ольга провела в гостевой спальне. Она лежала на спине, слушая редкий шум машин за окном, и смотрела в темный потолок. Внутри не было слез или истерики. Наступило какое-то отрезвляющее, ледяное понимание ситуации.
Роман всегда стыдился ее простых родителей. Мама — бывшая швея, папа — столяр. Они жили честно, трудились руками, копили копейки. А Роман считал себя элитой. Архитектор, сын преподавательницы ВУЗа.
Только этот «элитарный» муж забыл одну деталь. Просторная квартира в хорошем районе досталась Ольге от родной тетки. Роман въехал сюда четыре года назад с двумя чемоданами вещей, зато быстро привык называть этот дом «своим».
Через три недели у Ольги намечался юбилей — тридцать лет. Обычно они не устраивали пышных торжеств, но в этот раз она за завтраком будничным тоном сообщила мужу:
— Я забронировала стол в «Шато». На субботу, на семь вечера. Будем отмечать мой день рождения.
Роман поперхнулся кофе.
— В «Шато»? Там же ценник конский. Ты уверена, что мы это потянем?
— Я потяну, — Ольга спокойно намазала масло на хрустящий тост. — У меня студия керамики в этом месяце дала хорошую прибыль. Я сама все оплачу. С тебя только присутствие. И предупреди маму с сестрой.
— Ну, раз сама платишь, — усмехнулся супруг, быстро успокоившись. — Мама будет в восторге. Она давно хотела туда сходить.
Всю следующую неделю Ольга методично реализовывала свой план.
В среду она позвонила свекрови.
— Светлана Юрьевна, добрый день. У нас небольшая накладка с рестораном. В субботу у них закрытое обслуживание, поэтому я перенесла мой юбилей на воскресенье. Время то же — семь вечера. Предупредите Карину, пожалуйста.
— Ох уж эти современные заведения, никакого сервиса, — недовольно проворчала свекровь в трубку. — Хорошо, воскресенье нас устроит. Я как раз успею в салон на укладку.
В четверг Ольга поехала на станцию и села в электричку до Заречья. Родители копались в палисаднике. Увидев дочь, отец бросил лопату и крепко прижал ее к себе. Пахло от него свежей стружкой и старым добрым домом.
— Пап, мам, — Ольга достала из сумки два плотных конверта. — В эту субботу, в семь вечера. Я вас очень жду. Купите себе обновки, я скинула деньги на карту. Отказы не принимаются.
Затем она встретилась в городе со свекром. Григорий Эдуардович пил кофе в маленькой пекарне возле своего института. Ольга положила перед ним пригласительный.
— Суббота, семь вечера, — тихо сказала она. — Только вы. Светлане Юрьевне я сказала, что праздник в воскресенье. Пожалуйста, не выдавайте меня. Мне нужно, чтобы вы там были.
Пожилой мужчина посмотрел на невестку долгим, понимающим взглядом. Он аккуратно убрал картонку в нагрудный карман пиджака.
— Я буду, Олюшка. Обязательно буду.
Наступила суббота. Ольга надела лаконичное темно-синее платье, которое подчеркивало фигуру. Роман долго крутился перед зеркалом в прихожей, поправляя галстук.
— Мама звонила утром, я не успел взять трубку, — бормотал он, проверяя бумажник. — Наверное, хотела спросить про дресс-код. Ладно, в ресторане увидимся.
Такси мягко остановилось у кованых ворот «Шато». Швейцар распахнул перед ними тяжелые дубовые двери. В зале играла тихая джазовая музыка, пахло жареными кофейными зернами и дорогим воском от свечей.
Администратор проводил их к просторному круглому столу у панорамного окна. Стол был сервирован ровно на пять персон.
Роман сдвинул брови, пересчитывая стулья.
— Девушка, здесь ошибка, — он щелкнул пальцами, подзывая официантку. — Нас должно быть больше. Где места для моей матери, сестры и племянника? Донесите приборы.
— Ошибки нет, — ровным голосом произнесла Ольга, занимая место во главе стола. — Я заказывала банкет на пятерых.
Роман замер с расстегнутым пиджаком.
— Что значит на пятерых? Оля, ты считать разучилась? Я, ты, мама, Карина с Антоном и мелкий. Плюс твои. Это уже восемь человек минимум!
В этот момент в зал вошли гости.
Первым шел Иван Ильич. В новом светло-сером костюме он выглядел солидно и уверенно. Рядом семенила Надежда Федоровна в элегантном пудровом платье. Следом за ними неспешно шагал Григорий Эдуардович с букетом белых лилий.
Больше никого не было.
Роман опешил. Он переводил растерянный взгляд со своих тестя и тещи на родного отца.
— Папа? А где мама? Где Карина? Почему ты один?
— А они дома, сынок, — спокойно ответил Григорий Эдуардович, вручая Ольге цветы. — Уверены, что праздник завтра вечером.
Лицо Романа начало покрываться красными неровными пятнами. До него медленно доходил смысл происходящего. Он резко повернулся к жене.
— Ты... ты специально сказала им другой день?! Ты обманула мою мать?!
— Я просто избавила их от неприятного общества, — Ольга расправила тканевую салфетку на коленях. Взгляд ее был холоднее льда. — Они же не любят людей не их уровня. Зачем заставлять их мучиться, слушая разговоры моего отца о пиломатериалах?
— Ты совсем из ума выжила?! — Роман оперся руками о стол, нависая над женой. На них уже начали оборачиваться с соседних столиков. — Ты не пригласила мою семью на праздник?!
— Моя семья прямо сейчас сидит за этим столом, — чеканя каждый слог, ответила Ольга. — Люди, которые меня любят. Отец, который своими руками строил нам веранду. Свекор, который всегда относился ко мне по-человечески. А люди, которые морщат нос от моей стряпни и оскорбляют моих родителей — мне не семья.
Роман судорожно достал телефон из кармана брюк и набрал номер матери.
— Мама! Вы где?! В смысле в пижаме? В смысле завтра?! Оля вам наврала! Быстро собирайтесь и берите такси!
— Не стоит, Светлана Юрьевна, — громко и четко сказала Ольга, зная, что свекровь ее слышит. — Ваш сын сейчас приедет к вам.
Роман сбросил вызов. Его колотило от ярости.
— Значит так. Либо ты прямо сейчас извиняешься, и мы переносим этот ужин на завтра, чтобы присутствовала моя мать, либо я ухожу. И мы подаем на развод!
Ольга взяла меню и неспешно открыла его на странице с горячими блюдами.
— Уходи. Такси оплатишь сам. И, Рома, — она подняла на него глаза. — Завтра до обеда собери свои вещи и освободи мою квартиру. Ключи оставишь на обувной полке.
Роман открыл рот, словно рыба, выброшенная на берег. Вся его самоуверенность куда-то испарилась. Он перевел умоляющий взгляд на отца.
— Пап! Ты-то чего молчишь? Скажи ей! Она рушит семью из-за какой-то деревенской гордости!
Григорий Эдуардович поправил очки и тяжело посмотрел на сына.
— Семью разрушил ты, Роман. В тот вечер, когда запретил пускать на порог людей, вырастивших твою жену. Иди к матери. Вы друг друга стоите.
Иван Ильич молча отодвинул стул, встал и навис над зятем. Столяр был на голову выше и вдвое шире сутулого архитектора.
— Ты слышал, что тебе жена сказала? — глухим, ровным басом произнес тесть. — Дверь там. Иди.
Роман попятился, споткнулся о ножку соседнего стула, едва не упав. Он злобно зыркнул на присутствующих, развернулся и почти бегом выскочил из ресторана. Двери за ним плавно закрылись, отсекая прошлое.
За столом повисла секундная пауза. А потом Григорий Эдуардович тепло улыбнулся и поднял свой бокал с минеральной водой.
— Ну что, именинница, — произнес он мягко. — Предлагаю заказать самое дорогое мясо в этом заведении. С днем рождения, дочка.
Надежда Федоровна смахнула слезинку и накрыла руку Ольги своей теплой ладонью. Иван Ильич согласно кивнул, усаживаясь на место.
В ресторане играл легкий джаз, пахло хорошим кофе, а Ольга наконец-то смогла вздохнуть полной грудью. Впервые за шесть лет она точно знала, что за этим столом нет ни одного чужого человека.
Спасибо за ваши СТЭЛЛЫ, лайки, комментарии и донаты. Всего вам доброго! Будем рады новым подписчикам!