— Ты уверена, что это хорошая идея? — спросила Лена, глядя, как я запихиваю в рюкзак второй свитер и термос с чаем. — Ехать автостопом в такую погоду? С твоей-то удачей.
— У меня не удача, у меня принципы, — ответила я, застегивая молнию. — И принцип номер один: если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдет. Но это не повод сидеть дома.
На самом деле повод был. И очень конкретный: свадьба двоюродной сестры в городе за триста километров. Билеты на автобус я купила за месяц, но вчера неожиданно рейс отменили. Деньги вернули по страховке, а вот других билетов на подходящее время небыло. Поезд стоил втридорога, машины своей не было. Оставался автостоп — мой личный экзамен на прочность и веру в человечество.
— Хоть возьми свисток, — сунула мне в карман Лена что-то металлическое. — И пиши, где остановилась.
Через час я уже стояла на выезде из города, под моросящим октябрьским дождем, с картонкой «ЮГ» в руках. Первые три машины проехали, даже не сбавив скорость. Четвертая — белый микроавтобус — притормозила, окно опустилось.
— Далеко? — спросил водитель, мужчина лет пятидесяти, в очках и клетчатой кепке.
— До Сиверска, — ответила я, стараясь выглядеть уверенно и неопасно.
— Садитесь, — кивнул он. — Только предупреждаю: у меня не лимузин.
Микроавтобус оказался передвижной мастерской. На задних сиденьях вместо кресел — верстак, закрепленный ремнями, ящики с инструментами, пахло деревом, маслом и чем-то сладковатым, вроде сушеных яблок. На лобовом стекле висело вязаное солнышко с улыбкой до ушей.
— Меня Геннадий зовут, — представился водитель, трогаясь с места. — А вас?
— Аня.
— На свадьбу, Аня? — спросил он, не глядя на меня.
Я удивилась. — А как вы догадались?
— Рюкзак новый, но помятый — значит, паковали в спешке. Туфли в отдельном пакете — нарядные, но неудобные для долгой дороги. И выражение лица — как у всех, кто едет на семейные торжества: смесь долга и легкой паники.
— Почти угадали, — рассмеялась я. — Только паника не легкая.
— Рассказывайте, — предложил Геннадий. — Дорога длинная, истории короткие не бывают.
И я рассказала. Про сестру, которая выходила замуж за человека, с которым познакомилась на курсах йоги. Про тетю Марину, которая обязательно спросит, когда же я выхожу замуж. Про отмененные билеты и принципы, которые почему-то всегда приводят к мокрым обочинам.
Геннадий слушал, кивал, иногда что-то бормотал себе под нос. Потом сказал:
— У меня принцип другой. Никогда не езжу по прямым дорогам.
— Почему?
— Скучно. Все спешат, нервничают, обгоняют. А я вот смотрю на карту, ищу пунктирные линии — это проселочные. Туда, где яблони у дороги растут и можно старушку до фельдшерского пункта подвезти.
— И часто подвозите?
— Правильнее спросить: часто ли езжу без попутчиков, — улыбнулся он. — В прошлый раз вез бабушку с гусем. Гусь сидел на переднем сиденье и шипел на навигатор.
Дождь усилился. Дворники едва справлялись. Вдруг двигатель чихнул, дернулся и заглох. Геннадий спокойно свернул на обочину.
— Ничего страшного, — сказал он. — Топливный фильтр, наверное. Минут двадцать.
— А если нет? — спросила я, глядя на пустынную дорогу.
— Тогда тридцать, — невозмутимо ответил он, вылезая из кабины.
Я последовала за ним. Он открыл капот, что-то там поковырял, потом полез в салон за ящиком с инструментами. Дождь барабанил по крыше. Я стояла, кутаясь в куртку, и думала, что Лена была права насчет моей удачи.
— Аня, подержите-ка фонарик, — попросил Геннадий. — Только не светите мне в глаза, светите туда, куда я покажу.
Я взяла тяжелый металлический фонарь. Геннадий что-то откручивал, что-то протирал тряпкой. Руки у него были большие, с короткими пальцами, но двигались удивительно точно.
— Вы знаете, — сказал он, не отрываясь от работы. — Я раньше инженером на заводе работал. Проектировал станки. Все по чертежам, с точностью до микрона. А потом завод закрылся. И я понял, что самое интересное — это то, что ломается. Потому что ломается всегда не по чертежу.
— И вы стали… ремонтировать что ломается?
— Стал ездить и слушать, что у людей болит. Буквально. Печка, забор, крыльцо, ворота. Каждая поломка — история. Вот у этой машины, например, — он похлопал по крылу, — предыдущий хозяин возил на ней пчел. В салоне до сих пор медом пахнет, если хорошо принюхаться.
Я принюхалась. И правда, сквозь запах масла и дерева проступал теплый, густой аромат.
Через двадцать минут, как он и обещал, двигатель завелся. Мы поехали дальше, но не по главной дороге, а свернули на проселок.
— Здесь короче? — спросила я.
— Нет, длиннее. Но интереснее, — сказал Геннадий. — И кофе есть.
Он действительно достал из-под сиденья термос и две жестяные кружки. Кофе оказался невероятно крепким, с корицей.
— Мой секрет, — подмигнул он. — Корица для бодрости духа, а не только тела.
Проселочная дорога виляла между полей, заходя в редкие деревеньки. В одной из них Геннадий остановился у покосившегося дома с резными наличниками.
— Минутку, — сказал он и вышел.
Через пять минут он вернулся с пакетом, из которого пахло свежим хлебом.
— Марья Петровна испекла, — пояснил он. — Я ей в прошлый раз петли на калитке починил. Она теперь каждый раз хлебом одаривает. Пришлось как-то сказать, что у меня семья большая, а то бы закормила.
Он отломил горбушку, протянул мне. Хлеб был еще теплым, с хрустящей корочкой.
— А семья у вас и правда большая? — осторожно спросила я.
— Дочь в городе, внук. Зовут в гости, а мне… мне дорога больше нравится. Не то чтобы не люблю, просто… понимаешь, когда постоянно ездишь, дом становится не местом, где ты живешь, а местом, куда возвращаешься за новым маршрутом.
Мы ехали молча. Я смотрела на мелькающие за окном огоньки в окнах, думала о том, что у каждого из этих домов есть своя история поломок и починок. И свой Геннадий, который когда-нибудь обязательно появится на пороге.
— Слушайте, а ведь мы уже опаздываем, — вдруг сообразила я, взглянув на часы. — Свадьба же через два часа начинается.
— Успеем, — успокоил он. — У меня еще один принцип: никогда не опаздываю на важное. Потому что планирую с запасом на непредвиденные обстоятельства.
— Например, на сломанный топливный фильтр?
— Например, — улыбнулся он.
Но обстоятельства, как это часто бывает, имели свое мнение. За пять километров до Сиверска дорогу перегородила аварийная служба — рухнула старая ветла, нужно было объезжать. Объезд вел через лес, по грунтовке, размытой дождем.
— Держитесь, — сказал Геннадий, и мы нырнули в чащу.
Это было похоже на аттракцион. Микроавтобус подпрыгивал на кочках, ветки хлестали по стеклам, в салоне звенели инструменты. Я вцепилась в ручку двери.
— Не бойтесь, — крикнул он над грохотом. — Эта машина прошла через худшее! Наконец мы вынырнули на асфальт. До города оставалось три километра. Я вздохнула с облегчением.
— Спасибо, — сказала я. — Вы меня не только подвезли, но и… развлекли.
— Это взаимно, — ответил Геннадий. — Одиночество в дороге — самая скучная поломка. А теперь давайте решим практический вопрос. Где именно свадьба?
Я назвала адрес ресторана. Он кивнул, свернул с главной улицы в узкий переулок, потом еще в один. И остановился у заднего входа какого-то здания.
— Здесь? — удивилась я.
— Сокращение, — пояснил он. — Через кухню пройдете — и вы в зале. Так быстрее. Только шеф-повара не злите, он сегодня торт собирает, нервный.
Я вылезла, достала из рюкзака нарядные туфли. Дождь почти прекратился.
— Геннадий, а как мне вас… отблагодарить? — спросила я, чувствуя неловкость.
Он махнул рукой.
— Достаточно того, что вы не испугались и не потребовали вернуть вас на трассу после поломки. А теперь бегите. И передайте тете Марине, что вопросы «когда же ты выйдешь замуж» — это как скрипящая дверь: требует не ответа, а капли масла в петли. Просто улыбнитесь и скажите: «Все будет в свое время».
Я засмеялась, поправила рюкзак.
— Спасибо. За все.
— Взаимно, — повторил он. — И, Аня…
— Да?
— Принципы — это хорошо. Но иногда лучше иметь запасной план. Хотя бы свисток в кармане.
Он тронулся, медленно выезжая из переулка. Я стояла и смотрела, как белый микроавтобус скрывается за поворотом, оставляя за собой лишь запах меда и дерева, смешанный с осенней сыростью.
Свадьба прошла как все свадьбы: тетя Марина спросила, шеф-повар действительно нервничал из-за торта, сестра сияла. Когда все стали кричать «Горько!», я поймала себя на мысли, что смотрю не на молодоженов, а в окно, на темную улицу.
На обратном пути я снова ловила машину. Остановился грузовик с арбузами. Водитель, молодой парень, сказал:
— Садись, только предупреждаю: радио не работает, и разговаривать я не люблю.
— Ничего, — ответила я, забираясь в кабину. — Я могу молчать. У меня есть принципы.
И, достав из кармана свисток, который так и не пригодился, повесила его на зеркало заднего вида, рядом с вязаным солнышком, которое зачем-то купила на вокзале. На всякий случай. На удачу.