— Ты мне жизнь ломаешь из-за каких-то побрякушек!
Оксана перевернула деревянную шкатулку над кроватью и встряхнула. На стёганое покрывало с сухим стуком посыпались запасные пуговицы, серебряные серёжки без пары, старое кольцо со сколотым камнем и какие-то скрепки. Того, что она искала, среди этого хлама не было.
— Диан!
Из кухни донёсся только мерный стук ножа по разделочной доске. Дочь делала себе бутерброды. Оксана в два шага пересекла спальню, вышла в прихожую и заглянула в дверной проём.
Диана сидела на пуфике в своей неизменной безразмерной серой толстовке. Волосы были стянуты в небрежный пучок на затылке. Девушка поджала под себя ногу и листала ленту в телефоне.
— Ты мою золотую цепочку с кулоном не видела? Ту, что баба Валя дарила. И серьги к ней в комплекте.
Диана даже не подняла глаз от экрана.
— Нет. А зачем она тебе?
— На юбилей к Вере Сергеевне иду вечером, в ресторан.
Оксана привалилась плечом к косяку.
— Платье у меня тёмное, старое. Хотела хоть как-то освежить. Дожили, не помню, куда золото кладу.
— Не видела.
Диана перелистнула очередное видео, откусывая от куска батона с колбасой.
— Может, на даче забыла, когда переодевалась в прошлые выходные?
Оксана потёрла переносицу. Она пыталась восстановить хронологию. Неделю назад она действительно была на участке. Копалась в клубнике перед заморозками. Вполне могла снять цепочку, чтобы не порвать о ветки смородины, и сунуть в карман штормовки.
— Наверное.
Дочь пожала плечами.
— Наденешь серебро, ничего страшного. У вас там всё равно одни пенсионеры собираются.
Оксана не стала спорить. Делать нечего. Придётся идти в серебре, благо начальница не из тех, кто разглядывает чужие украшения под лупой.
Пока Оксана ехала в маршрутке на этот самый юбилей, мысли то и дело возвращались к дочери. В последнее время отношения у них напоминали перемирие на минном поле. Шаг влево — взрыв. Шаг вправо — скандал. И всё из-за Эдика.
Эдик появился на горизонте два месяца назад. Ему было двадцать два. Он носил модную стрижку, жил с мамой и гордо именовал себя «фрилансером». На деле этот фриланс заключался в том, что парень спал до обеда и играл в приставку. По вечерам он периодически занимал у Дианы по тысяче рублей «до запуска крупного проекта». Проекты почему-то никак не запускались.
Ровно неделю назад на той самой кухне развернулась настоящая баталия. У Эдика намечался день рождения. Диана заявила, что хочет подарить ему подержанный айфон последней модели.
— Мам, ну помоги, а?
Она тянула тогда гласные, заглядывая Оксане в глаза.
— Мне половины суммы не хватает. У него телефон старый, глючит постоянно. Клиенты срываются! Это инвестиция в его работу!
Оксана тогда только скривилась, нарезая капусту для борща.
— Ага, щас. Разбежалась.
— Мам, ну!
— Что «ну»? У меня коммуналка не плачена за прошлый месяц. Сапоги зимние каши просят.
Она отложила нож.
— А я буду твоему трутню телефоны покупать? Совесть есть вообще? Иди работай в выходные. Раздавай листовки и дари ему хоть самолёты. Ты на втором курсе, не маленькая.
Диана тогда вскочила с пуфика. Щеки пошли красными пятнами.
— Ты не понимаешь! У него сейчас сложный период! Ты просто жлобишься для родной дочери! Тебе для меня копейки жалко!
— Я тебе на учёбу не жлоблюсь.
Оксана произнесла это с нажимом.
— На куртки твои, на еду, на интернет. А содержать здорового мужика, который тебя разводит на дорогие подарки — не буду. Точка.
Дочь обозвала её эгоисткой и не разговаривала два дня. А потом вдруг резко успокоилась. Ходила довольная, напевала что-то. Оксана решила — дошло до девчонки.
Корпоратив проходил шумно. Вера Сергеевна сняла зал в хорошем ресторане. Оксана сидела за столом рядом с коллегой из соседнего отдела. Лариса весь вечер жаловалась на старшего сына.
— Представляешь, взял мою машину покататься.
Лариса крутила в пальцах ножку бокала.
— Сказал, на собеседование надо съездить. Солидно выглядеть. А сам с друзьями на озеро махнул. Бампер поцарапал! И хоть бы извинился. Говорит: «Мам, ну это же железка, что ты из-за неё трясёшься».
— Поколение такое.
Оксана подцепила вилкой кусок рыбы.
— Им всё легко даётся. Мы свою первую стиральную машинку в кредит брали, тряслись над ней. А они привыкли, что всё с неба падает. Моя вон тоже ухажёра завела.
— Тоже деньги тянет?
Лариса сочувственно цокнула языком.
— Пыталась. Хотела ему телефон дорогой купить на день рождения. Просила у меня добавить.
Оксана усмехнулась.
— Я ей быстро мозги вправила. Ничего, подулась пару дней и успокоилась. Вроде поняла. Она у меня в принципе девочка разумная, просто влюбилась.
— Ой, эти любови...
Лариса махнула рукой.
— Мой тоже из-за девки машину брал, как выяснилось. Пыль в глаза пускал.
Оксана вернулась домой к девяти вечера. Скинула туфли, от которых уже гудели ноги. Сразу пошла в ванную — загружать стиральную машинку. Выходные на носу. Лучше разобраться с бытом заранее, чтобы в субботу не тратить на это полдня.
Она сгребла в охапку вещи из корзины. Серая толстовка Дианы лежала на самом верху. Дочь бросила её туда ещё утром. Оксана привычным движением сунула руку в глубо глубокий карман на животе. Диана вечно забывала там то бумажные платочки, то наушники, то чеки из магазина.
Пальцы наткнулись на плотный прямоугольник картона.
Оксана вытащила его. Хотела не глядя бросить в мусорное ведро под раковиной, но взгляд машинально зацепился за крупный синий шрифт и печать.
Это был залоговый билет.
ООО «Ломбард-Ювелир» на соседней улице. Прямо возле их остановки.
Оксана опустилась на край ванны. Кафель холодил через ткань брюк.
ФИО заёмщика: Смирнова Диана Игоревна.
Наименование залога: цепь золотая 585 проба 12 грамм, кулон золотой, серьги золотые 585 проба.
Оценочная стоимость. Сумма займа. Дата — три дня назад. Процентная ставка: ноль целых три десятых в день.
Оксана заставила себя глубоко вдохнуть. Это была не просто бумажка с печатями. Это был чек на айфон для Эдика.
В замке лязгнул ключ. Загрохотала входная дверь. Диана разувалась в прихожей, что-то весело рассказывая кому-то по телефону.
— Да, зай, я поняла.
Голос дочери звучал беззаботно.
— Завтра тогда встретимся, ага. Давай, целую.
Оксана поднялась с края ванны. Положила серую толстовку на стиральную машинку. В правой руке она крепко держала розовый картонный прямоугольник. Она вышла в прихожую.
— Раздевайся, проходи.
Оксана произнесла это ровно, без выражения, прислонившись к стене.
Дочь скинула кроссовки. Бросила рюкзак на полку у двери. Подняла взгляд и осеклась. Вся её расслабленность исчезла в один миг. Она уставилась на бумажку в руке матери.
— Мам, это…
— Что это, Диана?
Оксана говорила отчётливо, раздельно проговаривая каждое слово.
— Я на даче цепочку забыла, говоришь? В клубнике обронила?
Дочь инстинктивно попятилась к входной двери. Она натягивала рукава свитера на ладони.
— Ты лазила по моим карманам?! Какое ты имела право?! Это моё личное пространство!
— А золото в моей шкатулке — это моё личное имущество.
Оксана отсекла истерику ледяным тоном.
— Которое ты украла. И отнесла барыгам.
— Я не украла!
Диана сорвалась на фальцет. На щеках проступили некрасивые красные пятна.
— Я просто взяла под залог! Я бы выкупила! Я стипендию получу на следующей неделе.
Она лихорадочно комкала рукава.
— Потом на подработку устроюсь бариста...
— Чтобы выкупить это через месяц, нужно отдать сумму долга и проценты сверху.
Оксана шагнула ближе.
— У тебя на проезд денег нет. Мне приходится тебе на карточку скидывать. Ты Эдику своему телефон купила на эти деньги?
Дочь сжала челюсти. Вздёрнула подбородок с вызовом.
— Да! Купила! Потому что ему для работы надо! У него старый виснет, он из-за этого заказы теряет! Ты же ни копейки не дала. Жлобишься для родной дочери!
Оксана смотрела на девчонку, которую растила одна последние пятнадцать лет. Тянула на себе две работы, чтобы оплатить ей репетиторов для поступления. Сейчас она совершенно её не узнавала. Перед ней стоял чужой человек с абсолютно вывернутой логикой.
— Я тебе жизнь обеспечиваю.
Оксана сцепила пальцы перед собой.
— А содержать альфонса, который тебя разводит на подарки ценой в мамину память — не буду. Баба Валя эту цепочку мне на тридцатилетие подарила.
— Он меня не разводит!
Диана топнула ногой по коврику.
— Он меня любит! Просто у него период сейчас сложный. Ему поддержка нужна! Ты мне жизнь ломаешь из-за каких-то побрякушек! Тебе железки эти дороже моего счастья!
— Железки эти стоят немало.
Оксана выдержала паузу.
— Ты паспорт свой в ломбарде давала? Тебе двадцать лет. Сделка оформлена на тебя. Если я сейчас пойду в полицию и напишу заявление о краже, следователь изымет моё золото из ломбарда. Бесплатно. Как вещественное доказательство.
Глаза Дианы расширились.
— А ломбард, Диана, подаст на тебя в суд за мошенничество.
Оксана чеканила фразы как диктор.
— Плюс на тебя заведут уголовное дело по сто пятьдесят восьмой статье. Кража. У тебя будет судимость.
Она выдержала еще одну тяжелую паузу.
— Ни один нормальный работодатель тебя потом не возьмёт. Ты же понимаешь, что я на тебя, родную дочь, заявление не напишу? Ты ведь на это рассчитывала? Что я проглочу и сама всё выкуплю?
Диана ничего не ответила. Только метнула злой взгляд исподлобья. Она быстрым шагом ушла в свою комнату. Щёлкнула задвижка замка.
Оксана осталась стоять в прихожей.
Делать нечего. Она аккуратно положила залоговый билет на полку рядом с ключами и пошла на кухню разогревать ужин. Жизнь продолжалась, даже если в ней становилось на несколько иллюзий меньше.
Выкупать золото Оксана не пошла. Таких свободных денег у неё просто не было. Влезать в кредиты ради того, чтобы покрыть воровство дочери, она категорически не собиралась. Да и принципиально не хотелось исправлять то, что натворила не она. Пусть сгорает.
Началась холодная война. Диана две недели ходила мимо матери с высокомерно-обиженным видом. Словно это она была оскорблённой стороной, а Оксана — преступницей. Они почти не разговаривали. Обменивались только дежурными фразами про хлеб и мусор.
В один из вечеров Диана заглянула на кухню. Оксана как раз чистила картошку.
— Мам.
Тон дочери был напряжённым.
— Мне на интернет надо закинуть. И на проездной.
— У меня нет.
Оксана не отвлеклась от раковины.
— Как нет? У тебя же зарплата была в пятницу.
— Была. Я за коммуналку отдала. Продуктов купила. Сапоги в ремонт отнесла. Свободных денег нет.
Оксана сполоснула картофелину и бросила в кастрюлю.
— Попроси у Эдика. Он же теперь с новым телефоном. Наверное, крупные проекты пошли? Инвестиция окупилась?
Диана фыркнула, развернулась и ушла к себе.
А ещё через неделю Оксана вернулась с работы, скинула пальто и услышала приглушённые всхлипывания из комнаты дочери.
Дверь была приоткрыта. Диана лежала поперёк разобранной кровати. Девушка размазывала по щекам тушь, уткнувшись лицом в подушку. Вокруг валялись скомканные салфетки.
— Что случилось?
Оксана спросила это отстранённо, останавливаясь в дверях.
Дочь шмыгнула носом, не поднимая головы.
— Мы расстались.
— Понятно.
Оксана прислонилась к косяку.
— Айфон он, по идее, тебе вернул при расставании? Раз уж у него проекты не пошли.
Диана яростно замотала головой. Она отбросила растрёпанные волосы с лица.
— Он сказал, что это подарок! И что подарки не забирают! А сам… сам к своей бывшей вернулся!
Её голос сорвался на писк.
— У неё папа владелец автосалона. Он ей машину на права подарил! И Эдик теперь на ней ездит! Сказал мне, что я токсичная и давлю на него!
Оксана не стала ни читать нотаций, ни подходить обнимать дочь, ни злорадствовать. Внутри не было ни жалости, ни торжества. Только глухая усталость.
Она не проронив ни слова развернулась и пошла по прихожей на кухню, включать чайник.
— Мам!
Донеслось ей в спину жалобное и одновременно требовательное.
— Мам, а как же цепочка? Её же заберут в ломбарде! Срок завтра выходит!
— Заберут.
Оксана ответила, не останавливаясь.
— Считай, что ты за свои деньги оплатила дорогой курс финансовой грамотности. Ужинать будешь?
