Тарас вышел из офисного здания с надеждой, что сейчас придет домой, где жена ужин вкусный приготовила, примет душ, а после ужина посмотрят с Таней фильм и он, наконец, сможет почувствовать себя человеком целых два дня! Таких завалов на работе не было уже давно и наступившие выходные были буквально глотком свежего воздуха, чтобы собраться и начать пободрее новую рабочую неделю. Подходя к парковке, он уже предвкушал, какой аромат встретит дома, жена умела радовать своими кулинарными шедеврами и он всегда спешил домой, словно на праздник.
Но стоило ему открыть дверцу машины, как в кармане зазвонил телефон. Тарас нехотя ответил на звонок матери, потому что, увидев имя звонящего, на него тут же нахлынуло какое-то недоброе предчувствие. И не ошибся.
– Тарас, ты уже дома? – Опустив приветствие, спросила Ольга Николаевна.
– Только работу закончил, – ответил сын, тоже не поздоровавшись, – а что хотела?
– Ну и замечательно! – Мать говорила так звонко, будто в лотерею выиграла, – Хотела к вам приехать, но раз ты еще не дома, будет лучше, если ко мне приедешь. Разговор к тебе серьезный, надо срочно решить.
– Мам, а давай перенесем, не представляю, что такого срочного случилось, но устал я как собака, просто ни на что сил нет.
– Нет уж, сынок, решить нужно немедленно, у тебя два выходных впереди, отдохнешь, было бы от чего, так говоришь, словно на поле пашет с утра до ночи.
– Я, правда, не могу, – Тарас начинал нервничать, эти постоянные сравнения матери выводили уже из себя – «раньше на заводах вкалывали это да, а вы штаны просиживаете, отчего тут устать можно» и тому подобное каждый раз.
– Я не спросила, можешь ты или нет, я сказала – надо. Дело срочное! Я тебя жду без всяких отговорок.
Она сбросила вызов, а Тарас шумно выдохнул. Вот умела мать испортить настроение, которое и без того приходилось настраивать с большим трудом.
Он завел машину и набрал номер жены.
– Тань, ты не жди меня скоро, – виновато сказал он, – я к матери заеду ненадолго, у нее какой-то «очень важный» разговор.
– Да уж, – с возмущением ответила Татьяна, – Ольга Николаевна всегда находит что-то важное в неподходящие моменты. У меня уже почти готово все, остынет же.
– Я постараюсь поскорее приехать.
Тарасу самому было несладко от манипуляций матери, но стоило не сделать так, как ей хотелось, потом еще хуже будет. Она станет читать морали и по телефону, и навещать, чтоб только высказать все недовольства. Уж лучше заехать, чем так. Подъехав к родному дому, Тарас огляделся – на тех качелях отец раскачивал его совсем малышом, до сих пор сохранились, и скрипят так же протяжно. А вон ту сирень под окнами они с отцом сажали, когда младший брат родился, выросла то как!
Тарас помотал головой, отогнав морок воспоминаний, что нахлынули, и вышел из машины. Поднялся на седьмой этаж на лифте, позвонил в дверь. Мать открыла очень быстро.
– Идем ужинать, – сразу сказала, направляясь в кухню.
– Я не буду, – поспешил Тарас возразить, – меня Таня ждет, мы ужинаем всегда вместе. Мам, ты же поговорить хотела, вот давай без предисловий. Говори что за дело такое, и я поеду.
– Ну конечно, как женился, мать совсем ненужной стала, – и Тарас уже знал наперед, что она скажет дальше: «жена важнее… это она тебя настраивает… раньше ты таким не был… ночная кукушка всегда перекукует…»
Она не понимала, что сама отталкивала сына. Поначалу они с Таней вместе приезжали к ней по выходным, но она всем своим видом старалась показать, как ей не нравится невестка и добилась того, что супруга однажды сказала:
– Тарас, не обижайся, но сам маму свою навещай, я лучше дома чем-нибудь займусь.
А когда он приезжал один, она высказывала, какая же неблагодарная его жена, а он ей подчиняется. В общем, Тарас устал от этого, к матери старался заезжать как можно реже. И сейчас все началось сначала.
– Мама, – он повысил голос, – говори что нужно, или я пошел.
Он сделал шаг к двери и Ольга Николаевна остановилась.
– Ну хорошо, раз мать ты не во что не ставишь, пусть так и будет, потом пожалеешь сотню раз, – и видя, что сын на самом деле может уйти, артистично вытерла глаза краешком фартука и продолжила, – К делу, так к делу. Я давно сказать хотела, но тянуть уж некуда. Откажись от доли в этой квартире. У тебя жена богатая, нужды не знаете, а мне надо квартиру разменять, чтобы Олега без угла не оставить. Он жениться собирается, девчонка из деревни приехала, беременная уже, не по съемным же углам им скитаться.
Тарас даже рот приоткрыл. Когда он был еще подростком, мать все время говорила, что когда сыновья женятся, она поделит им эту квартиру, а сама переедет в гостинку, что сейчас сдавала. А когда Тарас женился и переехал в квартиру Татьяны, она не стала больше говорить на эту тему. А они рассчитывали, что мать разменяет квартиру и они свою долю вложат в ипотеку, жилье ведь лишним не бывает.
– Как это отказаться? – Тарас не сразу понял смысл слов. – Ты всегда говорила, что квартиру эту нам с Олегом отец оставил и ты, когда мы женимся, в свою гостинку переедешь.
– Надо же, вспомнил, что я говорила сто лет назад. – Ольге Николаевне слова Тараса явно не понравились. – Я гостинку сдаю и копейку имею какую-то, ты же не помогаешь матери, Олег тоже не поможет, сейчас на ребенка сколько всего нужно будет.
– Мы с Таней тоже думаем о детях, и потому у нас пока их нет – стараемся сначала подготовиться материально. А Олег думал о чем-то? Хотя, это его дело, а я вот шокирован твоим предложением, честно признаюсь.
– А это не предложение, сынок, – глаза Ольги Николаевны округлились, – это мое решение.
Тарас стоял, опустив взгляд, и вдруг ясно понял: если сейчас он продолжит этот разговор, то это будет не на пять минут и даже не на час. Мать уже завелась, голос стал звонче, в нем появились те самые нотки, после которых спор превращался в бесконечную круговерть упреков, воспоминаний и обид. А он… он просто не выдержит. И главное, его ждала дома Таня, и ужин, который уже, наверное, начал остывать.
— Мам, — сказал он тише, чем хотел, — давай так… я подумаю. Это не тот вопрос, который решается за пять минут.
Ольга Николаевна вскинула голову, будто его слова только подлили масла в огонь.
— А что тут думать? — резко бросила она. — Тут и думать нечего!
Но Тарас уже сделал шаг к двери.
— Мы должны к нотариусу поехать в ближайшее время! — крикнула она ему вслед. — Слышишь? Тянуть уже некуда!
Он не ответил. Не потому что не знал, что сказать, наоборот, слишком много всего крутилось в голове. Но он понимал: скажи сейчас хоть что-то, и он останется. И разговор начнётся заново, по кругу.
На улице было свежо. Влажный весенний воздух пах сыростью, талой землей и чем-то новым, только зарождающимся. Он глубоко вдохнул, словно пытался стряхнуть с себя этот разговор, сбросить его с плеч, словно тяжелое пальто.
Дома его действительно ждали. Дверь открылась почти сразу. Таня встретила его в халате, с волосами, собранными в небрежный пучок, выглядела она по-домашнему уютной и такой родной, что у него на секунду сжалось сердце. Из кухни тянуло ароматом запеченного мяса и специй.
— Ну наконец-то! — улыбнулась Таня. — Я уже думала, ты там ночевать остался.
— Да уж, — тяжело выдохнул Тарас, разуваясь. — Ты даже не представляешь, что мама задумала…
Они сели за стол, и он сразу начал рассказывать. Без прикрас, как было – про звонок, про «срочно приезжай», про разговор, про требование отказаться от доли. Таня сначала слушала молча. Потом отложила вилку.
— То есть… — произнесла она, чуть нахмурившись, — она просто решила все за тебя?
— Ну… да, — неуверенно ответил Тарас.
— Интересно девки пляшут… — Таня усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья. Только раздражение и усталость.
Она откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди и посмотрела на него внимательно.
— Напомни-ка мне, Тарас… до свадьбы что она говорила?
Он уже знал, к чему всё идет. Этот разговор тоже был неизбежен.
— Что разменяет трешку… и поделит между нами с Олегом.
— Правильно, — кивнула Таня. — Она говорила, что её сын не «гол как сокол». Что у него тоже будет своя часть. А теперь выходит, что она просто… передумала? — Таня чуть наклонила голову. — Или, если называть вещи своими именами… обманула?
— Тань… — попытался он, но она перебила:
— Нет, ну правда, — в её голосе появилась та самая резкость, которую он так хорошо знал, — мои родители, между прочим, квартиру бабушкину нам отдали. Просто подарили. А могли оставить себе. И они, на минуточку, не миллионеры. Оба на пенсии, и продолжают работать. А ещё нам помогают, пока я учусь.
Тарас потер ладонями виски, словно пытаясь унять нарастающую головную боль. Внутри всё гудело – от слов матери, от собственных мыслей, от этого странного, тянущего чувства, будто его разрывают в разные стороны.
— Я понимаю… — тихо сказал он, не поднимая глаз.
— Это нечестно, — тут же перебила Таня. Резко, даже жёстко. — Просто нечестно, Тарас.
— Да я понимаю, — повторил он, уже устало, будто оправдываясь. — Просто… тут всё сложнее.
Он замолчал. Слова не складывались. Они были, где-то внутри, но вытянуть их наружу оказалось труднее, чем он думал.
— Отец… — наконец начал он медленно. — Когда уходил… ну, когда мать его выгнала… он ведь сказал, что квартиру оставляет нам с Олегом. И она там даже не прописана.
Таня чуть прищурилась, внимательно глядя на него.
— Тем более, — коротко сказала она.
Тарас кивнул, но тут же покачал головой, будто споря сам с собой:
— С одной стороны да… — пробормотал он. — А с другой…
Он снова замолчал, подбирая слова, чувствуя, как внутри поднимается неприятное чувство вины.
— Её жалко, — выдавил он наконец. — В гостинке места почти нет… от такой тесноты и до депрессии недолго... Скоро на пенсию выйдет… Как она будет жить на эти копейки и еще в такой обстановке?
Таня резко выпрямилась.
— А моих родителей не жалко? Они тоже не припеваючи живут. Но почему-то они не требуют у нас отказаться от чего-то. Не давят. Не ставят условий. Наоборот – отдают свое.
Тарас молчал. Слова застряли в горле. Потому что она была права, и в то же время… не всё было так просто. С одной стороны – мать. С самого детства он привык: мама сказала – значит так и надо. Не спорить, не перечить, не задавать лишних вопросов. Это было уже на уровне рефлекса. С другой стороны – Таня, его жена. А где-то между ними – отец. Человек, который годами пахал на заводе, чтобы у семьи было хоть что-то. Если Тарас откажется от своей доли… отец наверняка воспримет это как предательство.
И ещё одна мысль, неприятная, но упрямая, крутилась в голове. А если… вдруг… когда-нибудь… они с Таней расстанутся? Он даже поморщился от этой мысли. Нет, он не хотел этого. Даже представить было сложно. У них всё было хорошо. Но жизнь – штука непредсказуемая. И если вдруг… Что тогда? Он останется ни с чем? Он же не станет претендовать на её квартиру…
Эта мысль засела в голове, как заноза. Он постоянно возвращался к одному и тому же. Мать, Таня, отец, квартира… Круг замыкался снова и снова. Из-за всего этого время пролетело, как в тумане. Отдохнуть так и не получилось.
В воскресенье, уже ближе к вечеру, когда за окном начинало темнеть, а выходные неумолимо подходили к концу, Татьяна вдруг замерла посреди кухни, словно ее осенило.
— Слушай… — медленно протянула она, поворачиваясь к нему. — А помнишь, ты рассказывал, что вы с Олегом часто к бабушке ездили? Когда мама от вас отдыхала?
— Ну… было такое, — кивнул он. — Особенно летом. У неё квартира хорошая была… в старом доме… потолки высокие, окна большие. Там даже воздух какой-то другой был.
— Вот! — оживилась Таня. — А кому она досталась после смерти матери Ольги Николаевны?
Тарас пожал плечами.
— Понятия не имею. Я тогда мелкий был… Лет двенадцать, может. Кто мне что рассказывал? Да и… не интересовался я этим никогда.
Таня прищурилась, и в ее взгляде появилось то самое выражение, которое Тарас уже хорошо знал. Как будто она только что ухватилась за ниточку и теперь точно знала, куда тянуть.
— А вот мы сейчас это и узнаем, — уверенно сказала она.
Она быстро подошла к столу, откинула крышку ноутбука. Экран засветился. Таня сразу же начала нажимать клавиши клавиатуры.
— Вот оно! — вдруг вскрикнула она и повернула к нему экран, — Твоя мама, между прочим, владелица очень даже завидной недвижимости. Ты не представляешь, сколько сейчас стоит такая квартира!
Тарас уставился в экран. Буквы стали расплываться. Он проверил еще раз. Ошибки быть не могло. Все сходилось. У Ольги Николаевны действительно была еще одна квартира. Та самая, бабушкина. И, судя по всему, она ее не только не продала - она ее сдавала.
В груди что-то неприятно кольнуло - не то злость, не то обида, не то просто осознание. Тарас резко пошел к двери.
— Ты куда? — спросила Таня, хотя уже догадывалась.
— К матери, разумеется.
Ольга Николаевна была удивлена поздним визитом сына.
— Что-то случилось? — спросила она.
Тарас не стал разуваться, не прошёл дальше, остался стоять прямо у входа, будто не собирался задерживаться.
— Мам, — сказал он без предисловий, — квартира бабушки… кому она досталась?
— А что? — нахмурилась Ольга Николаевна. — С чего вдруг такие вопросы?
— Просто ответь. Кому?
Она пожала плечами.
— Мне, кому же еще.
— Значит, это правда, — он выдохнул и провел рукой по волосам. — Почему ты это скрывала?
Ольга Николаевна фыркнула, будто его вопрос показался ей глупым.
— Я не скрывала, — отрезала она. — Просто не говорила. А зачем?
Она посмотрела на него внимательнее, и в её взгляде уже начинало появляться раздражение.
— И вообще, — продолжила она, чуть повысив голос, словно переходя в наступление, — ты не имеешь никакого отношения к моей наследственной квартире. Она моя. Что хочу, то и делаю. Я, между прочим, не собираюсь на пенсии копейки считать. Хочу пожить для себя, попутешествовать. Я заслужила. Вас одна тянула.
Последние слова прозвучали особенно резко – как привычный аргумент, которым она привыкла закрывать любые споры. Но в этот раз Тарас не опустил глаза. Он медленно покачал головой.
— Отец деньги присылал, — спокойно сказал он. — Исправно. И раз уж на то пошло… — добавил он уже твёрже, — то ты, мама, тоже не имеешь отношения к этой квартире.
Ольга Николаевна дернулась, словно от пощечины. Лицо её на мгновение исказилось от удивления, от обиды, от злости.
— Что ты сказал? — переспросила она, не веря.
— Я сказал, — уже увереннее повторил Тарас, — что сам займусь разменом. И мы с Олегом поделим эту квартиру поровну. А ты… пожалуйста, займись своей недвижимостью. Потому что в ближайшее время тебе придется отсюда съехать.
Ольга Николаевна смотрела на него, не моргая, словно не могла поверить, что перед ней стоит тот самый сын, который всегда соглашался, уступал, отступал. А потом её прорвало.
— Это она тебя научила?! — взорвалась она, резко вскидывая руки. — Эта твоя Таня?! Я сразу поняла! Сразу! Она тебя против родной матери настраивает! Я же сразу видела, какая она! — слова сыпались словно из рога изобилия, всё громче, всё резче. — Ей это ещё аукнется! Такой грех на душу брать – семью разрушать, мать с сыном ссорить!
Но Тарас уже не слушал. Он развернулся и вышел. Он впервые за долгое время чувствовал странную ясность. Таня тут была ни при чем. Просто он слишком долго был слеп. Сначала – когда верил, что отец «ничего не платит», а потом оказалось – платил. Теперь – когда верил, что у матери «ничего нет», а у нее было, и немало. Ольга Николаевна просто привыкла жить так – использовать, давить, манипулировать. Но в этот раз не получилось.
Конечно, для Ольги Николаевны он стал врагом. Она почти сразу переключилась на Олега – начала звонить, жаловаться, рассказывать свою версию, где старший сын «предал», «продался жене» и «разрушил семью». Тарас ожидал худшего. Думал, что брат поддержит мать, как это бывало раньше. Но Олег неожиданно быстро поставил мать на место. Ольга Николаевна ещё какое-то время пыталась давить – звонила, присылала сообщения, даже переходила на угрозы.
— Всё своё имущество отпишу какому-нибудь фонду! — заявляла она с обидой. — Раз детей таких неблагодарных вырастила!
Но ни Тарас, ни Олег больше не вступали в эти разговоры, не спорили, не оправдывались. Пусть так. Своим имуществом она вправе распоряжаться, как хочет.
Рекомендую к прочтению:
И еще интересная история:
Благодарю за прочтение и добрые комментарии! 💖