Игорь лихорадочно перекрестился, глядя на удаляющийся силуэт аэропорта Домодедово. Командировка в Сургут сорвалась в самый последний момент из-за технической ошибки в документах. Но вместо досады он чувствовал липкий, парализующий ужас, который заставлял его легкие сжиматься при каждом вдохе.
Всего двадцать минут назад, в переполненном гудящем зале ожидания, к нему подошла старуха. Она не была похожа на обычную вокзальную гадалку. Окутанная ворохом темного тряпья, пахнущего подвальной сыростью и сухой полынью, она остановилась прямо перед ним. Ее глаза, подернутые белесой катарактой, казались двумя дырами в пустоту, в которых не отражались огни терминала. Игорь, словно впав в оцепенение, сам, против своей воли, протянул ей ладонь.
Женщина коснулась кожи ледяными, костлявыми пальцами и тут же отпрянула, будто ее ударило током. Ее лицо исказилось в гримасе брезгливого сострадания.
— Черная метка уже проросла сквозь тебя, соколик, — прохрипела она, и этот хрип отозвался в ушах Игоря звоном разбитого стекла. — До заката земля примет твое тело. Смерть уже здесь, она стоит за твоим левым плечом и дышит тебе в затылок. Не ищи спасения там, где его нет.
Она не взяла денег. Она просто растворилась в толпе, оставив Игоря дрожать от невыносимого, потустороннего холода. «Самолет, — пульсировало в висках, — он превратится в пылающий факел. Двигатель откажет, или крыло отвалится... я не сяду в этот гроб».
Игорь стоял на парковке, задрав голову к свинцовому небу. Он провожал взглядом взлетающий лайнер, ожидая увидеть яркую вспышку или черный шлейф дыма. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Но стальная машина мирно скрылась за облаками, оставив лишь безмятежный инверсионный след, похожий на старый шрам на небе.
Чувство эйфории — ложное, пьянящее, почти безумное — накрыло его волной. Он обманул судьбу! Он оказался хитрее самой Жизни! Смеясь нервным, надрывным смехом, Игорь завел мотор своего седана. Музыка в салоне ревела на полную мощность, тяжелые басы заглушали инстинкты, которые все еще пытались подать голос. Когда на пустынной загородной трассе он увидел одинокую фигуру в сером плаще, голосовавшую у обочины, он резко ударил по тормозам. Ему отчаянно не хотелось оставаться наедине со своими мыслями в этот «второй день рождения».
Попутчик, молодой парень с неестественно бледной кожей и тонкими, почти прозрачными пальцами, сел на переднее сиденье. Его голос звучал глухо, будто он говорил через слой плотной ткани.
— Спасибо, что подобрали. Тороплюсь к семье... думал, уже не успею, — тихо произнес незнакомец.
Сначала они говорили о пустяках — о погоде, о пробках на въезде в город. Но вскоре разговор свернул в ледяное русло. Попутчик внезапно замолчал, уставившись в лобовое стекло невидящим взглядом.
— А вы знаете, что сегодня — день великой жатвы? — спросил он, и Игоря пробрал озноб. — Мне на вокзале встретилась старуха. Слепая. Она сказала, что я не долечу. Что небо станет моей могилой. Я сдал билет. Подумал, что на земле я в безопасности. Что здесь я хозяин своей доли.
В салоне резко похолодало. На окнах изнутри начал проступать тонкий узор инея, хотя на улице была весна. Игорь почувствовал тяжелый, удушливый запах — не то озона перед грозой, не то разрытой могильной земли. Музыка в колонках сама собой сменилась на шипящие помехи, сквозь которые пробивался монотонный, лишенный эмоций шепот на языке, которого Игорь не знал.
Он бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида и его сердце пропустило удар: лицо попутчика в полумраке начало подергиваться серой дымкой, черты расплывались, а в зрачках отражалась не лента дороги, а черный, бездонный колодец.
«Дело не в самолете, — осознание прошило мозг Игоря ледяной иглой. — Мы не спаслись. Мы просто выбрали другой путь к одной и той же яме. Мы сами привели ее сюда».
До города оставался всего один крутой поворот, за которым виднелись огни высоток. Игорь вцепился в руль так, что побелели костяшки, а ногти впились в кожу. Ему казалось, что машина больше не едет по асфальту, а скользит в вязком, сером тумане, который материализовался прямо из воздуха.
— Смерть нельзя обмануть, Игорь, — прошептал попутчик, хотя его губы не шевелились. Голос звучал прямо внутри черепной коробки. — Ее можно только разозлить попыткой бегства. А теперь... она хочет забрать свой долг с процентами.
Вспышка была не сверху. Она возникла прямо перед капотом — ослепительно белая, огромная фигура с крыльями, сотканными из холодного пламени, перегородившая путь. Игорь в ужасе ударил по тормозам, но педаль была ватной, безжизненной. Автомобиль, словно потеряв связь с гравитацией, взмыл в воздух, делая медленный, кошмарный оборот.
Время растянулось в бесконечность. В замедленной съемке Игорь видел, как лопается лобовое стекло, превращаясь в тучу сверкающих лезвий. Он видел, как «ангел» на дороге раскрывает свои объятия, которые вблизи оказались оскаленной пастью небытия. Последнее, что он услышал перед тем, как тьма сомкнулась, был тихий шелест: «Вовремя...».
Спустя два часа лайнер авиакомпании «ЮТэйр» мягко коснулся посадочной полосы. Пассажиры, улыбаясь и переговариваясь, покидали борт, радуясь удачному перелету.
Молодая стюардесса, заканчивая проверку салона, вдруг остановилась у двух кресел в середине ряда. На сиденьях не было забытых газет или подушек. На ткани остался лишь странный, жирный слой серой копоти, а воздух вокруг этих мест был настолько холодным, что у девушки пошли мурашки. Она сверилась со списком: Игорь В. и Максим Л. Два пассажира, которые так и не поднялись на борт, решив, что смогут перехитрить того, кто никогда не проигрывает.
Смерть всегда забирает то, что ей причитается. И иногда ей нравится, когда жертва пытается бежать — так охота становится интереснее.