Наверно, это что-то ницшеанское – иметь такую претензию к Этому миру…
Вчера я заплакал, вдруг введённый художником Цыплаковым в возвращение в безответственное детство, когда я любые надо мог для себя отменить без всяких последствий.
А сегодня я оказался перед репродукцией другой его картины,
то же выражающей. И… обижен на себя самого, что не могу так же живо то же переживать повторно.
Это как я внезапно почувствовал, что во мне нет любви, той, первой любви, которую я три года таил. А как только сделал действие во имя её, любви, так она пропала. – Я был в пионерском лагере в старшей группе (случилось такое чудо). Вдруг почувствовал непереносимую тоску по Ней. Удрал из лагеря. Провёл нескольких дней до конца каникул, ошиваясь около школы – вдруг Она придёт получать учебники. Она пришла только 1 сентября. Я её увидел. И. Обнаружил, что любви больше нет.
Нет! Я и год назад нечто сделал. Я смог 1 сентября сесть за парту позади той, за которую выбрала себе она. И целый учебный год заворожённо смотрел на русые завитки волос на её затылке, не попавшие в косы. Да, смотрение – не действие. Но отвоевание того места за той партой потребовало даже небольшого столкновения с другим претендентом на то же место. Хм. Чего ж я тогда Её не разлюбил?
Пути господни неисповедимы…
Ой. Ещё было действие! Ёлки-палки! Озарения на меня сегодня… – Я ж при фотографировании после окончании 9 класса стал позади Неё. И, кажется, за то место тоже пришлось потолкаться. То ж было опять действием во имя любви…
Мда. Третьего действия моя любовь не перенесла. Или просто третий год любви кончился. Говорят, она горит не больше трёх лет.
Не зная тогда этого, помню, что я был чуть не испуган таким своим непостоянством. В песнях-то её выводят вечной.
Вот и сегодня я разочаровал себя с этим Цыплаковым.
Вот бы… Увидеть более эффектную незнАчимость, чем во вчерашней.
Там были ничем не замечательные 5 более высоких деревьев, чем другие, в дальней деревне. – О. Тут ни одного нет, более высокого. Посадка, видно, рядами. – Да, это таки бОльшая незамечательность.
Ещё во вчерашней было 10 человек. И про всех было, в общем, не понятно, что они делают. А в сегодняшней только один. Или справа второй есть? (Или перец в том, что аж не понятно: то человек или нет). Про понятного тоже не понятно, куда и зачем он идёт. (В смысле – не понятно, да и не интересно; ибо ничто не интересно.) Хм, вопрос – где больше выражена неинтересность: при 10-ти людях или при одном? Во вчерашней какая-то настойчивость авторская сквозила. Воля выразить ноль эмоций. А тут без напряжения то же выражено. – Значит, тут – лучше. И стоило картину про ничто создавать: более совершенная.
Редкий случай: я понимаю, что побудило художника живописать тот же мотив.
Несколько лет после утраты первой любви я раз увязался проводить предмет её домой с танцев в ДК. Рассказал, как я её тайно любил три года. Она удивилась, как я сумел таить. Стала прикидывать, что, если б заметила. И твёрдо сказала: «Ничего б не было. Мне тогда Братчиков нравился». (Супермен-баскетболист годом старше. А я таился, ибо был последним человеком в классе из-за неуспеваемости по физкультуре.) Спрашиваю: «Может, сейчас попробуем?» «Нет», – отвечает. В смысле – это по уговору не получается. – И мы попрощались.
А она соврала, оказалось. Много-много-много лет спустя я встретился с одноклассником, с которым толкался за место около неё на фотографии после 9 класса. И он мне рассказал, как тискал её грудь однажды. Но про Братчикова, думаю, она не соврала. Тот был журавль в небе, а этот – синица в руке. Но эта синица была вполне себе результативным баскетболистом. А я не положил в корзину ни одного мяча за всю жизнь. – Так что она, отказывая мне задним числом из-за Братчикова, просто меня жалела.
А с Цыплаковым, смотрю, что-то всё же выходит.
Особенно хороши для выражения ничего как ценности две тени: от вдруг зачем-то стоящего посреди поля одинокого столба и от сарая. Вторая – ну совсем причудливая и необоснованная.
Ну и гораздо лучше выражает ничего небо в сегодняшней картине. Во вчерашней оно было роскошно-натуралистское: уходящая дождевая туча. А тут – ну форменное ничто. А – хоть плачь от этого.
Почему? – Может, потому, что жизнь, вот, кончается, а ничего не достиг… Так зачем жил?
21 апреля 2026 г.