— Ты мне, Дашенька, не перечь, я в бизнесе побольше твоего смыслю, я в девяностые на базе три года за кассой отстояла, — Алина Романовна царственно отодвинула от себя тарелку с остатками тушеного минтая и поправила начес, который не дрогнул бы и при девятибалльном шторме.
Даша посмотрела на рыбий хвост, сиротливо лежащий в лужице подливки, и почувствовала, как внутри начинает шевелиться что-то очень похожее на желание совершить мелкое хулиганство. На календаре был апрель, за окном капало так интенсивно, будто небесная канцелярия решила выполнить план по осадкам за пятилетку, а в кухне пахло мокрой обувью и безнадежностью.
— Мама, какой бизнес в шестьдесят пять лет? — Дима, муж Даши, деликатно ковырял вилкой в зубах, стараясь не смотреть жене в глаза. — Может, лучше рассаду на подоконнике посадим? Помидоры там, перчики. «Черри» сейчас в магазине стоят как запчасти от космического корабля.
— Помидоры — это для слабаков, — отрезала свекровь. — А я открываю салон эксклюзивного омоложения методом бесконтактного похлопывания. У меня и диплом есть. Прослушала трехдневный вебинар «Как разбудить в себе императрицу и заставить деньги работать».
Даша молча встала и начала собирать тарелки. Она знала этот взгляд Алины Романовны. Так смотрят полководцы перед решающим наступлением или люди, которые решили, что пенсионный фонд им задолжал, и пора брать судьбу за горло.
***
В апреле жизнь в их трехкомнатной квартире напоминала филиал сумасшедшего дома, где главврач ушел в запой. Юля, старшая дочь, готовилась к диплому и постоянно требовала тишины, Даня в свои шестнадцать лет научился виртуозно исчезать в недрах компьютера, а Дима пытался сохранить нейтралитет, что в их условиях было равносильно попытке пройти по канату над бассейном с крокодилами.
— Даша, ты видела ценник на яйца? — Алина Романовна ворвалась в ванную, когда Даша пыталась просто пять минут посидеть в тишине под шум воды. — Скоро будем курам в ноги кланяться за одну скорлупку. Именно поэтому мой салон — это спасение. Женщины хотят быть красивыми даже в кризис.
— Мама, у вас из стартового капитала только старое кресло и набор полотенец, которые еще Брежнева помнят, — вздохнула Даша, вытирая руки. — Где вы собираетесь это «омоложение» проводить?
— Я сняла помещение, — гордо заявила свекровь. — В подвальчике за углом. Там раньше ремонт зонтиков был. Уютно, сыровато, зато аренда — копейки. Всего сорок тысяч в месяц.
Даша замерла. Сорок тысяч для их семьи, где Дима работал инженером с окладом «на еду и коммуналку», а сама Даша тянула лямку в отделе кадров, были суммой вполне ощутимой.
— А деньги откуда? — тихо спросила Даша. — Вы же говорили, что на зубы откладываете?
— Зубы подождут, — легкомысленно махнула рукой Алина Романовна. — Красота требует жертв, а бизнес — вложений. Я взяла небольшую сумму под залог... кое-чего.
«Кое-чем» оказался старый семейный антиквариат, который на поверку оказался крашеной бронзой, и свекрови пришлось добирать остаток в долг у какой-то сомнительной конторы, чье название напоминало звуки, издаваемые человеком при икоте.
***
Через неделю «Салон Императрицы» открылся. Весь район наблюдал, как Алина Романовна в ярко-розовом костюме, купленном на распродаже «Все по пятьсот», зазывает прохожих.
— Заходите, милочки! Похлопаем по щечкам — морщинки и разбегутся! — кричала она, пугая голубей и редких трезвых прохожих.
Дома начался бытовой ад. Алина Романовна перестала участвовать в закупках продуктов, мотивируя это тем, что «крупный предприниматель не должен размениваться на выбор свеклы».
— Дима, я сегодня заходила в магазин, — Даша вывалила на стол пакеты. — Сыр стоит столько, будто его лично королева Англии доила. А твоя мама вчера съела всю колбасу, которую я на неделю брала для Дани. Сказала, что бизнесменам нужен белок для мозговой активности.
— Даша, ну потерпи, — Дима виновато чесал затылок. — Она верит, что разбогатеет. Вот увидишь, придет с первым миллионом и купит нам всем по путевке в санаторий.
— Ага, в санаторий «Лесные зори» на поправку психики, — буркнула Даша.
Юля из своей комнаты крикнула:
— Мама, бабушка взяла мой ноутбук «на презентацию»! Там мой диплом! Если она его зальет своим чаем с ромашкой, я уеду жить в общежитие к тараканам, там спокойнее!
Напряжение росло. В коридоре постоянно валялись рекламные листовки, от которых пахло дешевой типографской краской и амбициями Алины Романовны. Сама «императрица» возвращалась поздно, пахла сыростью подвала и требовала горячего ужина, желательно с мясом.
— Сегодня клиентов было мало, — сетовала она, поглощая пюре. — Люди стали черствыми, не хотят вкладывать в свой фейс-лифтинг. Пришлось взять еще один займ на рекламу в местной газете. Дашенька, передай соль, недосолено как-то.
***
Гром грянул в конце апреля. В дверь постучали не вежливо, как стучат соседи за солью, а требовательно, как стучит судебный исполнитель в дурном сне.
На пороге стояли двое мужчин в кожанках, которые выглядели так, будто их только что разморозили из криокамеры девяностых.
— Алина Романовна здесь проживает? — спросил тот, что был пошире в плечах. — Она у нас брала средства на развитие «инновационных технологий хлопанья». Процент капает, залог в виде бронзового коня оказался пластмассовым. Пора рассчитываться.
Дима вышел в коридор, бледный как полотно. Юля выглянула из комнаты и тут же спряталась. Даня даже не снял наушники, решив, что это часть его компьютерной игры.
— Сколько? — сухо спросила Даша, выходя вперед с поварешкой в руке. Это было ее единственное оружие, но вид у нее был такой, что даже коллекторы немного сбавили тон.
Сумма, которую озвучил «широкий», заставила Дашу вспомнить все известные ей молитвы и пару крепких слов, которые она слышала от грузчиков. Сумма была равна стоимости хорошего подержанного автомобиля или... их семейной дачи в сорока километрах от города.
Алина Романовна, услышав голоса, заперлась в туалете и громко оттуда вздыхала, создавая акустический эффект вселенского горя.
— У нас нет таких денег, — сказал Дима, чей голос теперь напоминал писк застрявшей в щели мыши.
— Значит, будем описывать имущество, — равнодушно сказал второй. — Телевизор, холодильник, компьютер...
— Ноутбук не трогайте! — взвизгнула Юля из-за двери. — У меня там глава про экономику переходного периода!
***
Вечер прошел в гробовом молчании. Алина Романовна наконец вышла из своего убежища, села на табуретку и начала вытирать глаза кончиком фартука.
— Я же как лучше хотела... — всхлипнула она. — Думала, заживем. Купим тебе, Дашенька, шубу. Синтетическую, но пушистую. А Диме — спиннинг.
— Мама, какая шуба в апреле? — Даша сидела у окна и смотрела на дождь. — Вы понимаете, что они не шутят? Они придут завтра. И послезавтра. И они заберут все, включая Данин компьютер и ваш «роскошный» начес.
Даша знала, что у нее есть заначка. Точнее, не заначка, а дача. Шесть соток, домик из бруса, который они с Димой строили десять лет, экономя на отпусках и новых сапогах. Дача, где пахло сосной и шашлыками, где Юля сделала свои первые шаги, а Даня впервые упал с яблони.
— Я продаю дачу, — сказала Даша так просто, будто говорила о покупке хлеба.
Дима вскинулся:
— Даша, ты что? Это же наше все! Как мы без нее летом? А свежий воздух?
— Свежий воздух у нас теперь будет только в форточке, — отрезала Даша. — У меня есть покупатель, сосед по участку, Михалыч. Он давно просил продать, хотел там пасеку расширять. Я позвоню ему прямо сейчас.
Алина Романовна притихла. Она поняла, что в этот раз «императрица» проиграла битву за здравый смысл.
***
Сделка прошла быстро. Михалыч, учуяв запах легкой наживы, даже немного поторговался, но Даша так на него посмотрела, что он сразу выложил нужную сумму наличными, завернутыми в старую газету.
Даша принесла деньги домой, разложила их на кухонном столе прямо поверх крошек и пятна от чая.
— Вот, — сказала она Алине Романовне. — Здесь ровно столько, сколько вы задолжали вместе с процентами за ваше омоложение. Завтра Дима отвезет их этим «инвесторам».
Свекровь потянулась к пачке, но Даша накрыла ее ладонью.
— Но есть одно условие, мама. Вы больше не бизнесмен. Вы — домохозяйка. Вы будете мыть полы, чистить картошку и гладить Данины носки. И никакой «косметологии». Если я увижу у вас в руках хоть одну рекламную листовку, я отправлю вас на курсы повышения квалификации в деревню к вашей сестре, где из развлечений только прополка картошки от колорадского жука.
Алина Романовна шмыгнула носом.
— Хорошо, Дашенька. Я все поняла. Я буду как мышка.
***
Прошло две недели. Дачу продали, долги раздали. В квартире стало удивительно тихо. Юля сдала главу диплома, Даня продолжал воевать в виртуальных мирах. Дима ходил смурной, тоскуя по рыбалке на дачном пруду, но помалкивал.
Алина Романовна действительно взялась за ум. Она драила кастрюли с таким остервенением, будто пыталась стереть из памяти весь свой коммерческий провал.
Даша сидела на кухне, пила остывший чай и смотрела на пустую стену, где раньше висел календарь с планом посадок на май. Было грустно, но в то же время спокойно. Корабль их семьи, хоть и лишился одной палубы, все же остался на плаву.
— Дашенька, — свекровь заглянула в кухню, держа в руках мокрую тряпку. — Я тут подумала...
Даша напряглась. Внутри снова заныло предчувствие беды.
— О чем же вы подумали, мама?
— Ты видела, сколько сейчас стоят услуги по выгулу собак? — Алина Романовна воодушевленно заблестела глазами. — В нашем доме у каждого второго — пес. Если я буду брать по сто рублей с хвоста, то за месяц мы сможем накопить на новую теплицу... ну, если мы когда-нибудь снова купим участок.
Даша посмотрела на нее, потом на мокрую тряпку, потом на дождь за окном. Она поняла, что «императрицу» внутри Алины Романовны не задушить даже продажей недвижимости.
— Мама, идите гладить носки, — устало сказала Даша. — Собаки этого района еще не готовы к вашему сервису.
Вечером, когда все улеглись, Даша случайно наткнулась в сумке свекрови на странный буклет. На нем была изображена женщина с неестественно белыми зубами и надпись: «Стань лидером в сетевых продажах уникальных пылесосов, которые сами поют колыбельные». Даша тяжело вздохнула и поняла, что расслабляться рано. Судя по тому, как Алина Романовна во сне бормотала что-то про «мощность всасывания» и «бонусы для активных партнеров», мирная жизнь в их квартире была лишь временным затишьем перед новой бурей, и продажа дачи была только началом их больших приключений.
— Дима, просыпайся, у нас в гостиной чудовище, и оно поет «Подмосковные вечера», — Даша толкнула мужа в бок так сильно, что тот едва не скатился с кровати.
За стеной действительно что-то утробно гудело, периодически переходя на тонкий свист, а механический голос с китайским акцентом пытался воспроизвести мелодию советской классики. На часах было шесть утра. Апрельское солнце только-только наметило контур соседней многоэтажки.
— Это пылесос, Даша, — пробормотал Дима, натягивая одеяло на голову. — Мама сказала, это «умная техника третьего тысячелетия». Она его вчера вечером притащила, пока ты в ванне была.
Даша вылетела в коридор. Посреди комнаты, окруженный разбросанными подушками, крутился огромный агрегат, похожий на помесь кастрюли и спутниковой тарелки. Алина Романовна, в нарядном халате и с блокнотом в руках, восторженно фиксировала траекторию его движения.
— Смотри, Дашенька! Он не просто сосет пыль, он очищает ауру помещения звуковыми волнами! — свекровь сияла, как новый самовар. — Я стала официальным дистрибьютором. Это мой шанс вернуть деньги за дачу.
— Мама, вы его купили? — Даша почувствовала, как в виске начинает пульсировать жилка. — На какие шиши?
— В рассрочку! — гордо заявила Алина Романовна. — Первый взнос — сущая ерунда, всего пять тысяч. Зато если я продам десять таких штук соседям, мне подарят путевку в Кисловодск и золотой значок «Мастер чистоты».
***
Жизнь в квартире превратилась в испытание для слуха и психики. Пылесос по имени «Геркулес-9000» оказался на редкость бестолковым. Он застревал под каждым стулом, истерично требовал «покормить его фильтром» и начинал петь свои песни в самый неподходящий момент.
— Бабушка, я из-за твоего поющего ведра не слышу преподавателя на лекции! — возмущалась Юля, выходя из комнаты в наушниках. — У меня зум-конференция, а у нас в квартире будто хор имени Пятницкого на репетиции застрял!
— Ты ничего не понимаешь в маркетинге, — парировала Алина Романовна, пытаясь оттереть с пылесоса пятно от варенья. — Сегодня ко мне придет Элеонора из третьего подъезда. Она дама состоятельная, у нее две кошки и ковер с ворсом в пять сантиметров. «Геркулес» — ее судьба.
Даша в это время на кухне изучала договор рассрочки, который свекровь неосторожно оставила на микроволновке. Глаза ее округлялись с каждой строчкой.
— Дима, ты видел это? — Даша сунула бумажку под нос мужу, который пытался мирно съесть яичницу. — Если она не продаст три пылесоса до конца месяца, процентная ставка взлетает до небес. Эта «кастрюля» будет стоить нам как две подержанные иномарки!
— Даш, ну не кричи, — Дима печально смотрел в тарелку. — Она же хочет как лучше. Она вчера даже Дане обещала купить новый монитор с первой прибыли.
— С первой прибыли мы купим валерьянку литрами! — отрезала Даша. — Я иду к Элеоноре. Мы должны остановить этот парад безумия.
***
Презентация у соседки шла полным ходом. Элеонора, женщина внушительных размеров в бархатном капоте, подозрительно оглядывала «Геркулеса».
— И что, Аля, он правда выводит пятна от кофе? — спросила Элеонора, прищурившись.
— Не только от кофе! Он даже карму чистит! — вдохновенно врала Алина Романовна. — Дашенька, подтверди!
Даша, стоя в дверях, увидела, как пылесос уверенно движется в сторону массивной напольной вазы, которая явно была семейной реликвией Элеоноры.
— Осторожно! — крикнула Даша, но было поздно.
«Геркулес» с молодецким задором врезался в вазу, та пошатнулась и с грохотом разлетелась на куски. Из недр пылесоса раздался скрежет, он выдал сноп искр, задымился и внезапно запел «Прощание славянки» на максимальной громкости.
— Моя ваза! Эпоха Мин! — взвизгнула Элеонора, хватаясь за сердце.
— Это был пробный запуск... — пролепетала Алина Романовна, бледнея на глазах. — Мы сейчас все соберем...
Пылесос, почувствовав свободу, крутанулся на месте, выбросил из себя облако накопленной пыли прямо на бархатный капот хозяйки и окончательно затих, испустив струйку едкого сизого дыма.
***
Вечером в квартире царила атмосфера, которую метеорологи называют «штиль перед цунами». Алина Романовна сидела в углу, обняв безжизненную тушку «Геркулеса». Элеонора выставила счет за вазу и химчистку, который перекрывал все возможные прибыли от сетевого маркетинга на три года вперед.
— Всё, — сказала Даша, вытирая стол. — Бизнес закрыт. Пылесос я завтра отвезу обратно в офис этой шарашкиной конторы. У меня там знакомая работает, она поможет расторгнуть договор из-за заводского брака. Благо, искры и дым — это железный аргумент.
— А как же мои мечты? — слабо пискнула свекровь. — Я ведь хотела...
— Вы хотели приключений, мама, и вы их получили, — Даша села напротив нее. — У нас больше нет дачи, зато у нас есть тишина. Понимаете? Ти-ши-на.
Дима, неожиданно для всех, проявил твердость:
— Мам, завтра я покупаю тебе абонемент в хор ветеранов. Будешь петь «Подмосковные вечера» там, живым голосом. И никаких взносов, никаких пылесосов и никаких бизнес-планов.
Алина Романовна вздохнула, посмотрела на свои руки и вдруг улыбнулась.
— Ладно. Хор — это тоже неплохо. Там, говорят, баянист овдовел, очень приличный мужчина.
***
К концу апреля жизнь окончательно вошла в колею. Дача осталась в прошлом, как досадный эпизод в биографии, но зато Михалыч, новый хозяин, начал привозить им свежий мед — в качестве компенсации за «хорошую сделку».
Юля защитила преддипломную практику, Даня перестал дергаться от каждого звука в коридоре. Алина Романовна теперь трижды в неделю уходила «на репетиции», возвращаясь оттуда подозрительно румяная и без единой мысли о стартапах.
Даша стояла на балконе, вдыхая запах мокрого асфальта и первой зелени. На подоконнике у нее теперь стояли обычные герани. Никаких «императорских техник», никаких чудо-агрегатов.
— Даш, иди чай пить, мама ватрушек напекла, — позвал из кухни Дима.
Даша улыбнулась. В этом мире, где цены растут быстрее, чем трава, а свекрови пытаются захватить рынок, самое ценное — это когда на кухне пахнет тестом, а в гостиной никто не поет электронным голосом.
Она вошла в кухню. Алина Романовна увлеченно рассказывала Диме про баяниста Аркадия Ивановича, который, оказывается, имеет три диплома и совершенно не одобряет современные методы омоложения.
— И правильно, Аркаша говорит: «Главное, Алевтина, это душевный покой», — свекровь подмигнула Даше.
Даша откусила ватрушку. Жизнь, конечно, штука сложная и порой накладная, но если в ней есть место для смеха над собственными глупостями, то, пожалуй, с этим можно жить. Главное — вовремя спрятать все рекламные газеты.