Неукротимый бланкист
Не все лидеры Коммуны пали в боях или смогли бежать после ее падения. Были и те, кто предстал перед трибуналом, честно разделив наказание с рядовыми коммунарами, пострадавшими от репрессий. Среди таковых оказался и Теофиль Шарль Ферре, прямо-таки «чекист» Коммуны.
Теофиль родился 6 мая 1846 года в Париже в семье мелкого служащего. Парень пошел по стопам отца и тоже начал служить в конторе. Только всё больше не государству, а грядущей революции.
Ферре примкнул к бланкистам. Бланкизм (по имени главного идеолога Луи Огюста Бланки) течение в социализме, делающее ставку не на партию, не на массовое движение рабочих или вообще трудящихся. Бланкисты рассчитывали на успешный заговор, восстание кучки, к которой непременно примкнут массы. Впрочем, они не чурались и попыток эти массы раскачать.
С 1868 года во Второй империи действовал закон, разрешивший проведение собраний. Правда, собрания разрешались только при контроле со стороны полиции. Но открытые шлюзы прорвало, и улицы французской столицы заполонили агитаторы. Среди таких агитаторов со стороны бланкистов оказался и молодой Теофиль Ферре.
Вряд ли не получивший глубокого образования молодой человек имел собственные хорошо проработанные мысли. Вещал то, во что со слов других поверил сам. А поверил он в необходимость возврата к 1793 году – году революционного террора. Об этом и говорил в своих эмоциональных выступлениях.
И суть, и форма выступлений Ферре очевидно нарушали закон, и в начале 1869 года парня арестовали в первый раз. В начале 1870 года последовал второй арест. На этот раз дело дошло до суда. Ферре вел себя крайне вызывающе, не подчинялся требованиям, бастовал, за что был удален из зала. Но и на этот раз суд великодушно отпустил бунтаря.
Национальный гвардеец
После революции 4 сентября 1870 года, когда, что называется, всё стало можно и прежние грехи прощены, Ферре оказался в рядах Национальной гвардии, обороняющей Париж от германских войск. И знаете, что я скажу по этому поводу? В январе 1871 года левые республиканцы и социалисты опубликовали «Красную афишу». В ней, в частности, говорилось:
«В Париже 500 тысяч бойцов, а осаждающих пруссаков – 200 тысяч! Наши же правители, вместо того чтобы отливать пушки и изготовлять оружие, занимались только переговорами… Военное командование носит еще более жалкий характер».
Вот на примере Ферре и хочется сказать, что эти пресловутые «500 тысяч бойцов», постоянно митингующих, подписывающих петиции (Ферре как раз в этом и участвовал, он, кстати, также подвисал эту афишу) явно не стоили «200 тысяч» дисциплинированных «бошей».
Хуже того, гвардейцы сформировали комитеты бдительности, следящие за действиями командования. В такой комитет входил и Ферре. «Красная дева Монмартра» хорошо знакомая Теофилю Ферре Луиза Мишель позже писала: «наблюдательные комитеты и клубы были пугалом для “людей порядка”».
Вот и веди такое войско в бой. Так что правительство, предпочитавшее окончательному разгрому (с такими-то «бойцами») переговоры, можно понять.
Можно также понять, почему правительство жаждало распустить Национальную гвардию после заключения перемирия. А гвардия не желала сдавать оружие и расходиться по домам. В итоге произошел переворот 18 марта 1871 года.
Ферре принял активное участие в событиях, возглавляя колонну гвардейцев своего округа. Уже в первый день восставшие расстреляли генералов Леконта и Тома. Говорят, колонна Ферре как раз противодействовала солдатам Леконта. Хотя в расстреле генералов Теофиль, скорее всего, участия не принимал, но у него всё было впереди.
«Чекист» Коммуны
Теофиль Ферре, благодаря своей повышенной активности, был относительно хорошо известен рабочим. По крайней мере, в каких-то округах Парижа. В итоге он довольно легко выиграл выборы и вошел в состав Коммуны.
С первых же дней работы в Коммуне Ферре фактически возглавлял Комиссию общественной безопасности. Или, по крайней мере, был самым ее активным членом (всего в Комиссии семь коммунаров).
Если проводить (конечно, кривые) аналогии, задачи Комиссии можно сравнить с задачами советской ВЧК – борьба с преступностью, с контрреволюцией. Именно поэтому я и назвал Теофиля Ферре «чекистом». Конечно, в кавычках.
В целом, Комиссия оказалась довольно «травоядной». Но это с позиций нашего, видавшего виды, времени. По тем же временам одних только слов с угрозами вернуть на площади Парижа гильотину хватало, чтобы отшатнуться от «кровожадности» членов Комиссии. Собственно, большая часть состава Коммуны противилась предлагаемым Комиссией крутым мерам.
Первое настоящее потрясение, споры вызвал декрет от 5 апреля – декрет о заложниках. Дело в том, что 3-4 апреля в Версале состоялись расстрелы взятых в плен коммунаров. В ответ на это Коммуна и приняла декрет.
Суть его сводится к следующему. Всякое лицо, уличенное в сообщничестве с версальским правительством, подлежит задержанию. В ответ на казнь коммунаров Коммуна жребием отбирает из числа задержанных тройное число подлежащих немедленному расстрелу.
Дальше как? Замахнулся – бей. Коммуна же ограничилась полумерами. Действительно скоро было задержано несколько сотен человек. Но ни один из них не попал в расстрельные списки. Да и списков таких коммунары не решились создать.
Тем не менее сам декрет много повредил Коммуне. Правительство Тьера использовало его как орудие пропаганды. Дескать, Коммуну возглавляют варвары и разбойники, развязавшие в столице настоящий террор.
Да, здесь ни Ферре, ни его товарищу, прокурору Коммуны Риго, не удалось привести в исполнение замысел о массовых расстрелах врагов революции. Да и вообще кровожадность (реальная, а не декларируемая) Комиссии сильно преувеличена.
Хотя в воспоминаниях некоторых коммунаров имеются указания на приказы Ферре в духе «расстреляйте этих мерзавцев». Неизвестно, приводились ли такие устные распоряжения в исполнение. Скорее всего нет. Даже если Ферре и говорил так.
Последние дни Коммуны. Настоящая кровь
Надо заметить, что позже, перед самым падением Коммуны, коммунары действительно расстреляли несколько десятков заложников. Но это уже выглядело не как революционная мера, а как запоздалая бессильная месть. И с этой местью связано имя Ферре.
Дело было 24 мая. К этому времени контроль Коммуны над половиной города был утрачен. Версальцы ворвались в Париж еще 21 мая.
К Ферре явились делегаты от защитников баррикад. Они потребовали наконец привести в исполнение декрет от 5 апреля. Ферре подписал приказ о расстреле шестерых заложников без указания имен. Чуть позже он же приписал под этим списком «И в том числе архиепископа». Этот-то расстрел и станет предметом для обвинения Теофиля Ферре в трибунале.
После падения последней баррикады 28 мая Ферре удалось скрыться. Однако версальцы задержали его родных, и те выдали район, где скрывался «чекист». В итоге такой ценный для Версаля трофей был захвачен.
Суд начался 7 августа 1871 года. Фактически обвинитель совершенно правильно указывал на Ферре, как на виновника расстрела заложников и архиепископа. Но на тот момент обвинение не располагало доказательствами. Поэтому в ход пошли подлоги, и лжесвидетельства. И процесс выглядел не сказать, чтобы очень уж приглядно.
Приговор был предопределен – расстрел. 28 ноября 1871 года Теофиль Ферре и еще двое коммунаров были расстреляны на поле Сатори.
------
Все материалы о Парижской коммуне: