Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Привычка доедать за всеми

Есть распространённая ошибка: думать, что всё, что нам передали предки, — это вред. Что все эти «терпи», «молчи», «не высовывайся» — злой умысел или глупость. Но это не так. Когда-то эти правила были инструкцией по выживанию. Без них бабушка не дожила бы до утра. Прабабка не прокормила бы детей. Всё изменилось. Страна, эпоха, законы. А инструкция осталась. И теперь она не помогает — она мешает. То, что когда-то было оружием, превратилось в кандалы. Тяжёлые, привычные, почти родные. Бабушка пережила блокаду. Она доедала за всеми. За мужем, за детьми, за соседями. Потому что еды было мало. Потому что выбросить хлеб — смертный грех. Потому что завтра может не быть ничего. Она выжила. Вырастила детей. Передала им привычку: «Ничего не выбрасывай. Доедай за другими. Главное, чтобы дети были сыты». Дети выросли. Передали внукам. Внучка теперь доедает за мужем, за детьми... Она кладёт себе самую маленькую порцию. Она не берёт добавку, хотя голодна. Она смотрит, как другие едят, и чувствует: «
Есть распространённая ошибка: думать, что всё, что нам передали предки, — это вред. Что все эти «терпи», «молчи», «не высовывайся» — злой умысел или глупость. Но это не так. Когда-то эти правила были инструкцией по выживанию. Без них бабушка не дожила бы до утра. Прабабка не прокормила бы детей.
Всё изменилось. Страна, эпоха, законы. А инструкция осталась. И теперь она не помогает — она мешает. То, что когда-то было оружием, превратилось в кандалы. Тяжёлые, привычные, почти родные.

Бабушка пережила блокаду. Она доедала за всеми. За мужем, за детьми, за соседями.

Потому что еды было мало. Потому что выбросить хлеб — смертный грех. Потому что завтра может не быть ничего.

Она выжила. Вырастила детей. Передала им привычку: «Ничего не выбрасывай. Доедай за другими. Главное, чтобы дети были сыты».

Дети выросли. Передали внукам.

Внучка теперь доедает за мужем, за детьми... Она кладёт себе самую маленькую порцию. Она не берёт добавку, хотя голодна. Она смотрит, как другие едят, и чувствует: «Я не имею права взять больше».

У неё нет лишнего веса. У неё есть чувство вины за каждый кусок, который она съела для себя. У неё есть убеждение: «Я должна накормить других».

А голода нет уже три поколения. Еда есть. Право на свою порцию — тоже есть. Но привычка осталась. И она не спасает жизнь — она делает её хуже.

За кем вы доедаете сейчас — и когда вы в последний раз положили себе добавку без чувства вины?