Опытный таёжный охотник с молодым напарником возвращались из города до своей деревни. Ездили ружьё молодому выбирать новое. Дорога была длинная. Говорить было особо не о чём, но и молчать оба не умели. Скучно.
- Расскажи чего-нибудь, - сказал молодой Валерий Анисимович, глядя в окно.
- Про что?
- Про жизнь, про людей и про справедливость, как ты умеешь.
Дед Евстафий подумал. Переключил передачу, выдал газу, потом надавил ногой на педаль газа автомобиля и ускорился.
- Был у меня знакомый. Подводник. Фёдор Игнатьич. Шестьдесят лет и двенадцать месяцев ему исполнилось, из которых двадцать два года он провел под водой на дизельной субмарине. Понимаешь, что означают двадцать два года под водой?
Если вы впервые на моем канале, то посмотрите подборку от Деда Евстафия на главной странице. Также не пожалейте лайк, который нужен для продвижения канала Подслушано Секреты Рыболова. Спасибо!
-Конечно.
- В трубе. Железной. С людьми вплотную. Кислород по расписанию. Если кто-то чихнул - все знают. Если кто-то картошку чужую съел - тоже все знают, и ещё долго потом знают. Вот такая жизнь. Из такой жизни человек особенный формируется.
- Какой?
- Терпеливый, но до предела. И предел у него - конкретный. Не размытый, как у обычных людей, а чёткий, как глубина погружения. Вот здесь ещё терплю. А вот здесь уже корпус уже трещит и пора в клозет бежать.
Дед помолчал. Обогнал двух огарей шедших вдоль дороги, поздоровался с ними рукой - привычка.
- У Фёдора Игнатьича была дача. Небольшая. Шесть соток, картошка, огурцы, смородина вдоль забора. Он её любил. После субмарины особенно ценишь, когда над головой небо, а у забора выгребная яма.
- Понятно.
- И вот сосед ему говорит: ходит, мол, к тебе на участок какой-то мужик. Периодически. Подкапывает картошку и уходит. Аккуратно так, чтоб сразу не видно было.
Валерий Анисимович повернулся.
- И что Фёдор Игнатьич?
- А ничего. Приехал в свободный день. Встал за кустами смородины - так, чтоб его не видно было. И стал наблюдать. Подводник умеет ждать, Валерий. Там ждать учат - вахта четыре часа, потом четыре спишь, потом снова. Терпение у них - профессиональное.
- Долго ждал?
- Минут десять. Пришёл мужик. Спокойно, без спешки, начал копать. Аккуратно - вилами, чтоб не повредить. Набрал мешок. Хороший такой мешок, из под муки магазинной, килограммов пять. Взгромоздил на спину.
Евстафий сделал профессиональную паузу.
- И тут вышел Фёдор Игнатьич.
- И что? Побил?
- Нет. Фёдор Игнатьич не бил людей без большой необходимости. Он подошёл и взял мужика за шкирку двумя руками, аккуратно, как форточки на субмарине за ручки берут, чтоб не повредить, но и не выпустить. И вот так, медленно - заровнял вскопанный участок обратно. Носом. Ровно. Как будто и не копали.
Валерий Бергман молчал секунд пять.
- Это... эффективно.
- Эффективно - это мягко сказано. Потом поставил его на ноги. Отряхнул. И говорит спокойно, без крика - подводники не кричат, у них перегородки там тонкие, и так всё слыхать: с этого участка я бы больше ничего не брал, на твоём месте. И чтоб завтра еще один мешок картошки стоял у меня дома.
- Всё?
- Всё. Уехал по делам. Вернулся через два дня.
Снова пауза. Дед смотрел на дорогу.
- Жена встречает. Говорит: приходил тут вчера молодой человек. Вежливый. Принес на плечах два мешка картошки. Поставил у крыльца. Попрощался и ушёл.
Бергман долго смотрел в лобовое стекло.
- Два мешка.
- Два. Свои принёс сверху. Добровольно.
- Почему два, думаешь?
Евстафий пожал плечом.
- Фёдор Игнатьич говорит - наверное, за моральный ущерб доплатил. Или совесть посчитала сама. Совесть, она иногда считает точнее суда, если её правильно активировать.
- А как это делается?
- Носом в грядку, - сказал дед без паузы. - Работает в девяноста процентах случаев. Проверено.
За окном шла стена леса. Потом поля батата. Потом снова лес.
- Евстафий Матвеич, - сказал Бергман. - А откуда вы Фёдора Игнатьича знаете?
Дед помолчал.
- Это я и есть. Просто придумал для тебя другое имя, чтобы тебе интереснее было слушать.
Бергман посмотрел на него и решил на охоту с Евстафием не ходить. Мало ли что...