— Снимай туфли в коридоре, Катя. Видишь, я только пол помыла.
Я замерла на пороге. Мои туфли, в которых я провела десять часов в торговом зале, будто приросли к ногам. Екатерина Павловна — свекровь — стояла, опершись на швабру, и смотрела так, словно я наследила не капелькой талой воды, а грязью с улицы.
— Извините — пробормотала я, послушно стягивая обувь.
Стаж нашего совместного проживания — два месяца. Мы с Андреем снимали квартиру, копили на первый взнос по ипотеке. Потом свекровь упала на улице, сломала ногу. Муж предложил временно переехать к ней — помогать, присматривать. Я согласилась. Какая же я была дура.
— Ужин в холодильнике — Екатерина Павлавна вытирала руки о фартук. — Разогреешь сама, я устала. Целый день по дому хожу, убираю. Ноги гудят.
Гудят. У женщины, которая весь день сидит на диване с планшетом, листая бесконечные новости и пересуды соседок в мессенджере.
— Спасибо — я прошла на кухню.
Андрей задерживался на объекте — ремонт затянулся, бригада работала сверхурочно. Значит, вечер я проведу наедине со свекровью. Радость.
Суп оказался пересоленным, но я молча ела, уставившись в телефон. Екатерина Павловна вошла на кухню, налила себе чай и уселась напротив.
— Катя, я хотела поговорить — голос был слащавым, будто покрытым патокой. — Ты же понимаешь, содержать дом дорого. Коммуналка, продукты, так же лекарства мне нужны.
Я кивнула, не поднимая глаз от тарелки.
— Вот я и подумала: раз вы с Андрюшей здесь живёте, надо бы и расходы делить. По справедливости.
— Мы покупаем продукты — осторожно сказала я. — И часть за коммуналку отдаём.
— Часть — свекровь поджала губы. — Половину от половины. А моя пенсия вообще копейки. Нет, так не пойдёт.
Я почувствовала, как внутри начинает закипать что-то тяжёлое и горячее.
— Я предлагаю так: ты будешь отдавать мне свою зарплату целиком, а я уж сама распределю — на продукты, на хозяйство, на всё необходимое. Андрюша тоже будет отдавать. Общий котёл, так сказать. Семья же.
Ложка выпала у меня из рук и звонко ударилась о край тарелки.
— Что?
— Ну что ты так — Екатерина Павловна сделала глоток чая. — Я не чужая. Лучше знаю, куда деньги потратить. Вы молодые, неопытные, а я хозяйка с сорокалетним стажем.
— Екатерина Павловна, это невозможно.
— Почему это невозможно? — голос стал жёстче. — Живёте под моей крышей, пользуетесь всем, а когда просишь по-человечески помочь — сразу отказы.
— Мы и так помогаем.
— Мало — отрезала свекровь. — Совсем мало. Вот Андрюша придёт, я с ним поговорю. Он меня поймёт, он родную мать не бросит.
Она встала и вышла, оставив меня наедине с остывшим супом и чувством полной растерянности.
Андрей вернулся после одиннадцати. Я лежала в кровати, уставившись в потолок. Он рухнул рядом, пахнущий стройкой и усталостью.
— Как день? — спросил, целуя меня в висок.
— Твоя мама хочет, чтобы я отдавала ей всю зарплату.
Тишина. Потом Андрей тяжело вздохнул.
— Она со мной тоже говорила. Написала в мессенджер днём.
— И что ты ответил?
— Что подумаю.
Я резко села.
— Подумаешь? Андрей, это моя зарплата. Я работаю по девять часов на ногах.
— Не ори, мать услышит — он потёр лицо ладонями. — Катюш, я понимаю. Но она одна, ей тяжело. Может, действительно временно поможем больше?
— Больше? Мы уже платим за продукты, отдаём десять тысяч на коммуналку. Что ещё?
— Не знаю — Андрей отвернулся к стене. — Устал я. Завтра поговорим.
Завтра не было разговора. Зато на следующий вечер меня ждал сюрприз. Я пришла домой и обнаружила, что замок на входной двери сменили.
— Екатерина Павловна! — я позвонила в дверь.
Свекровь открыла не сразу. На лице играла довольная улыбка.
— А, Катенька. Вот видишь, пришлось замок поставить новый. Старый заедал. Вот ключ твой.
Она протянула мне связку.
— Кстати, Андрюша уже согласился. Будет отдавать зарплату мне. Сказал, что я права — семейный бюджет должен быть общим.
Земля ушла из-под ног.
— Как согласился?
— Позвонил днём. Мы поговорили по душам, он всё понял. Хороший у меня сын, заботливый. Не то, что некоторые.
Я развернулась и вышла на лестничную площадку. Пальцы тряслись, когда набирала номер мужа.
— Алло — голос Андрея был виноватым.
— Ты, правда, согласился отдавать матери зарплату?
— Кать, она так просила. Плакала. Сказала, что денег совсем нет, что я её бросаю.
— Она плакала? — я засмеялась. — Андрей, твоя мать сейчас стоит передо мной и улыбается. Какие слёзы?
— Не знаю, может, успокоилась. Послушай, это же временно. Пока ипотеку не одобрят.
— А если не одобрят? Будем жить здесь вечно, и содержать её?
— Одобрят. Кать, ну не устраивай скандал. Приеду, всё обсудим.
Приехал он поздно. Я сидела на кухне с чаем, который давно остыл.
— Мам, где Катя? — донёсся его голос из коридора.
— На кухне дуется — ответила Екатерина Павловна. — Не хочет семье помогать.
Андрей вошёл. Сел напротив. Молчал.
— Скажи хоть что-нибудь — попросила я.
— Что говорить? Мать одна. Пенсия маленькая. Мы должны помогать.
— Помогать — да. Отдавать всё — нет.
— Это ненадолго.
— Ты так говорил про переезд сюда. Временно, месяц от силы. Прошло два.
Он встал, подошёл, обнял меня сзади.
— Потерпи. Пожалуйста.
Я стиснула зубы. Потерпи. Всегда терпи.
На следующий день, получив зарплату, я положила на стол конверт с деньгами. Екатерина Павловна пересчитала купюры и удовлетворённо кивнула.
— Вот и правильно. Теперь я всё распределю как надо.
Три дня я наблюдала, как свекровь «распределяет». Купила себе новый плед, дорогой крем для лица, заказала через интернет массажёр для ног.
— Екатерина Павловна, это же были деньги на продукты — не выдержала я.
— Продукты купила. Крупы, макароны. А на здоровье тоже тратить надо. Я болею, мне нужны средства для восстановления.
Андрей отмалчивался. Приходил поздно, уходил рано. Будто прятался от разговора, который неизбежно должен был случиться.
Случился он в субботу. Я проснулась от запаха кофе и голоса свекрови в коридоре.
— Конечно, Людочка, приезжай. У меня теперь денег хватает. Дети помогают, всё отдают. Буду тебя ресторанами кормить.
Я вышла из спальни. Екатерина Павловна, увидев меня, поспешно попрощалась и положила телефон.
— Это была ваша подруга? — спросила я.
— Моя подруга — подтвердила она.
— Та, с которой вы в прошлом месяце в санаторий ездили? На две недели?
— Ну и что? Путёвку мне соцзащита оплатила.
— Неужели? А то, что вы с нами живёте и говорите, будто денег совсем нет — это тоже соцзащита?
Свекровь выпрямилась.
— Следишь за мной?
— Нет. Просто внимательна.
Тут проснулся Андрей. Вышел на кухню сонный, растрёпанный.
— Что случилось?
— Ничего — я взяла сумку. — Я на работу.
— Сегодня суббота.
— Знаю. Попросили подменить.
Врала. Просто не могла находиться в этой квартире ни минутой дольше.
Вечером я зашла к своей тёте Вере. Она одна растила двух сыновей после того, как муж ушёл к другой. Работала экономистом, всегда умела считать деньги и видеть людей насквозь.
— Садись, расскажи — она налила чай.
Я рассказала. Всё. Про переезд, про зарплату, про Андрея, который прячется от правды.
Тётя Вера слушала молча. Потом достала блокнот и ручку.
— Пиши — сказала она. — Сделаешь ровно так, как я скажу.
План был простым и жёстким. Но именно таким и должен был быть.
В понедельник я встала пораньше. Собрала вещи — только самое необходимое — и сложила в сумку.
— Ты куда это? — Екатерина Павловна проснулась от шороха.
— Съезжаю.
— Как съезжаешь? А Андрей?
— Пусть остаётся. Раз вы с ним так чудесно договорились, живите вместе.
— Ты что, бросаешь мужа?
Я обернулась.
— Я даю ему выбор. Либо он едет со мной и мы начинаем жить отдельно, либо остаётся здесь и содержит вас.
— Да как ты смеешь!
— Очень просто. Я устала терпеть.
Дверь захлопнулась за мной с глухим стуком.
Тётя Вера пустила меня к себе. Андрей звонил раз пятнадцать. Я сбросила все вызовы, а потом написала сообщение: «Приезжай, поговорим. Адрес высылаю».
Он примчался через час. Растерянный, испуганный.
— Кать, что происходит?
— Происходит то, что я больше не буду жить с твоей матерью.
— Но...
— Без но. Или мы снимаем квартиру и живём отдельно, или я подаю на развод.
— Ты не можешь так ставить вопрос!
— Могу. И ставлю.
Тётя Вера вышла из комнаты, оставив нас наедине.
Андрей сел, уронил голову на руки.
— Мать плачет. Говорит, ты её бросаешь.
— Я её не бросаю. Я просто не хочу быть её дойной коровой. Понимаешь разницу?
— Она старая, больная.
— Больная? Андрей, твоя мать ходит на фитнес по вторникам и четвергам. Её нога зажила месяц назад. Она морочит тебе голову.
Он поднял глаза.
— Откуда ты знаешь про фитнес?
— Видела в её телефоне расписание. Случайно.
Тишина стояла долго. Потом Андрей тяжело вздохнул.
— Что ты предлагаешь?
— Снимаем квартиру. Завтра же. Помогаем матери деньгами — разумную сумму, которую можем себе позволить. Но живём отдельно.
— А если она опять заболеет?
— Приедем, поможем. Но жить вместе больше не будем.
Через три дня мы переехали. Екатерина Павловна устроила скандал, плакала, обвиняла меня во всех смертных грехах. Андрей держался молодцом — первый раз за эти месяцы я увидела в нём мужчину, который умеет говорить «нет» своей матери.
Спустя неделю свекровь позвонила.
— Катя, можем поговорить? — голос был совсем другим.
— Слушаю.
— Я хотела... извиниться. За всё.
Я молчала.
— Мне одиноко, понимаешь? После смерти мужа я... растерялась. Думала, если Андрюша рядом будет, легче станет. А вышло наоборот. Я жадной стала, злой. Прости меня.
— Екатерина Павловна, я не держу зла. Но жить мы будем отдельно.
— Я понимаю. Просто приезжайте иногда, ладно? На обед, на чай. Я скучаю.
Мы приезжаем. Раз в неделю, по воскресеньям. Пьём чай, едим пироги, которые свекровь научилась печь без соли и с душой. Разговариваем. По-человечески.
А ипотеку нам одобрили. Через месяц въезжаем в своё жильё. Маленькое, наше, где правила устанавливаем только мы с Андреем.
Иногда нужно просто перестать терпеть, чтобы началась настоящая жизнь.
А как бы вы поступили в данном случае?