Мы с Иваном брели по извилистой тропинке, всё дальше удаляясь от гостеприимной «Каракатицы». Сказочный лес выглядел так, словно сошел с картинки в детской книжке, художник которой перед работой перебрал с абсентом.
Деревья причудливо извивались, их ветви напоминали узловатые пальцы с артритом, а мох на стволах светился подозрительным неоново-зеленым светом. Где-то в вышине кто-то периодически ухал, а в кустах кто-то зловеще чавкал. Но меня волновало другое.
Я чесалась. Причем везде и сразу.
— Да что ж за напасть! Меня кто-то кусает! — в очередной раз пожаловалась я, исполняя сложный акробатический этюд в попытке почесать между лопатками.
— А почему меня не кусают? — спросил Иван, с легкой усмешкой косясь на мои танцы святого Витта.
— Потому что ты невкусный! — мстительно огрызнулась я. — Жесткий, циничный, весь проспиртованный «Болотной жижей». А я женщина сочная, на нервных стрессах настоянная, деликатес! Или, может, тебе просто помыться пора, потому как они тобой брезгуют закусывать?
Иван удивленно приподнял бровь:
— Это мне-то? А сама-то когда ванну принимала?
— И где я, по-твоему, должна мыться? — я всплеснула руками, едва не выронив сумочку. — Ты где-то тут баньку видел? Или, может, джакузи под папоротником спрятано?
— Так в номере же есть, — пожал плечами Иван, как будто это было само собой разумеющимся.
— Каком номере?! Старуха на ресепшене ясно дала понять, что у меня номер без туалетной комнаты! Сказала: «На чердаке нет удобств!»
— Погоди, — Иван остановился. — А в каком ты номере?
— В триста тридцать третьем! — гордо заявила я.
— Такого номера нет в отеле, — безапелляционно возразил он. — Отель двухэтажный. Там физически не может быть третьей сотни.
— Есть! — я упрямо полезла в свою необъятную сумочку, решив предъявить вещественное доказательство. — Я тебе сейчас покажу, Фома неверующий!
Пока я с остервенением рылась в недрах сумки, выуживая на свет божий помаду, пилочку-рашпиль и связку ключей от офиса, над моей головой кто-то тихонечко и очень мерзко хихикнул.
Мы с Ваней синхронно подняли головы.
Из дупла старого, покрытого лишайником дуба высунулся тщедушный старичок. Одет он был в безразмерную холщовую рубаху, нос напоминал перезревшую сливу, а на узловатом, грязном пальце он виртуозно, как заправский баскетболист, крутил... мой ключ!
— Ах ты мелкий карманник! — возмутилась я. — Вот кто, оказывается, мой ключ стырил! А ну верни!
Старичок перестал хихикать и ловким щелчком отправил ключ прямо мне в руки. Я поймала его на лету и осеклась. На деревянной бирке вместо гордых троек красовались цифры 201.
— Это не мой номер! — возмутилась я.
— Твой, твой, — проскрипел дух, болтая волосатыми ножками, свешенными из дупла. — Как есть твой.
— И он... с ванной комнатой? — с надеждой спросила я.
— Конечно! — искренне удивился старичок. — С ванной, унитазом и даже мылом с ароматом земляники.
Иван щелкнул пальцами:
— Слушай, Даш, может, твоя Маша уже там тебя ждет? А мы тут зря по лесу буреломы месим и ноги ломаем. Пошли обратно!
— Погоди, — отмахнулась я от Ивана и прищурилась, глядя на обитателя дупла. — А ты вообще кто такой будешь?
— Я-то? — старичок приосанился. — Я — Шмыг! Местный дух-шутник. Это я отвечаю за то, чтобы у вас пропадали вторые носки, ключи от квартиры перед выходом и пульт от телевизора! Моя работа, между прочим, требует ювелирной точности.
— Очень приятно, Шмыг, — процедила я. — А теперь главный вопрос: где у вас тут аэропорт? Я уже наотдыхалась. Сыта по горло вашими пираньями, печками с простатитом и квестами. Домой хочется.
Шмыг запрокинул голову и расхохотался так, что с дуба посыпались желуди.
— Аэропорт?! Ой, уморила! Так отсюда пути нет, милая! Сюда только попасть можно. Обратно — никак. Билеты в один конец!
— Бермудский треугольник какой-то, — мрачно буркнул Иван, засовывая руки в карманы джинсов.
— Как это нет?! — возмутилась я, уперев руки в бока. — Яблоня мне русским языком сказала, что ваши все в Москву на заработки переехали! Значит, транспорт ходит!
— Так то ж наши! — назидательно поднял палец Шмыг. — Они — существа волшебные, у них транспорт личный. Яга, вон, ступой управляет, у нее права категории «С». Аладдин на ковре-самолете летает, Змей Горыныч вообще сам себе лоукостер. А вы на чем полетите? На метле? Так у вас и этого нет.
— И что делать? — упавшим голосом спросила я.
— Волшебство осваивайте! — подмигнул дух. — Вот освоите магию, тогда и вылететь сможете. Ты, девка бойкая, иди в ученицы к Бабе-Яге напросись. Она как раз стажерку ищет, а то у нее текучка кадров страшная.
— Делать мне больше нечего! — фыркнула я. — Главбух с десятилетним стажем пойдет к ведьме в подмастерья! Щаз!
— А мне что делать? — поинтересовался Иван, с интересом наблюдая за нашей перепалкой.
Шмыг смерил его оценивающим взглядом:
— А ты как был Иванушкой-дурачком, так им и остался. Но дуракам, как известно, везет! Вот женишься на ученице Яги, так она, глядишь, тебя с собой в ступу пассажиром и возьмет. По семейному тарифу.
— Нет уж! — отрезала я. — Я сюда с Машкой прилетела, с Машкой и улечу!
Еще немного поспорив со Шмыгом о состоянии местной инфраструктуры, мы развернулись и пошли в обратный путь. Ноги гудели, спина чесалась, но в душе теплилась слабая надежда: а вдруг Машка и правда сидит сейчас в 201-м номере, пьет чай из мини-бара и ждет меня?
Хотя, зная Машку, она скорее уже организовала профсоюз из местных русалок.