первая часть
— Я возьму фонари и запасные аккумуляторы, — коротко сказал Илья.
Уже через десять минут они сидели в машине. К счастью, возле дома и вдоль дороги никого не было. Ольга вырулила на трассу и нажала на газ, устремляясь к холму. До нужной точки они добрались примерно через полчаса. Оля невольно думала о том, как Лена преодолела это расстояние пешком, да ещё под угрозой погони.
Окружающий пейзаж казался пугающе знакомым, и это только подстёгивало её. Она резко притормозила.
— Здесь, — указала она влево. — Я точно знаю: Лена вылезла из оврага где‑то тут. И на той стороне должна быть кривая берёза, такая характерная. Нам заходить нужно в этом месте, иначе заблудимся.
— Готова? — внимательно посмотрел на неё Илья.
— Угу, — кивнула Оля и съехала на обочину, пряча машину за кустарником, чтобы её не было видно с дороги.
— Как думаешь, то, что ты видела, происходит прямо сейчас или уже произошло? — тихо спросил Илья, помогая ей спуститься в овраг.
— Сложно сказать, — прошептала Оля. — Но мне кажется, Лена там. Жёстко там…
— Лишь бы эти товарищи не ожили раньше времени, — буркнул Илья. — Понятия не имею, на что они способны, но даже мне сейчас не по себе.
Они шли долго. Ольга раз за разом сверяла реальность с картинками из видений, разглядывая ещё не погрузившийся в полную тьму лес. Наконец выбрались на просеку. Вскоре нашёлся и тот самый выход из оврага, откуда по её словам выбегала Лена. Илья периодически сверял направление по навигатору и удивлялся: маршрут Оли почти точно совпадал с картой.
— Стой, — он резко перехватил её за руку. — Слышишь?
Оля замерла. Из‑за деревьев доносился странный гул, будто тысячи ос роились невидимым роем.
— Боже… — Оля зажала рот ладонью. — Это тот самый звук. Илья, мы пришли.
— Так. Сейчас тихо стоишь здесь, — шепнул он. — Я сначала сам посмотрю. Если всё безопасно, позову. Если подам сигнал фонарём — вот так, — не раздумывая бежишь к машине, садишься и уезжаешь в город. Без меня. Поняла?
— Я тебя здесь не брошу, — вскинулась Оля.
— Сейчас не до сантиментов, — жёстко сказал он. — Ольга, всё серьёзно. Ты должна думать о своей жизни. Если нас двоих здесь «выключат», десятки людей останутся в таком состоянии. А то и сотни. Люди — не расходник, никакими деньгами это не оправдать.
— Хорошо… — шмыгнула носом Оля.
Ей было страшно оставаться одной, но ещё страшнее — думать, что Илья может не вернуться. Мужчина исчез в просвете между ёлками, и темнота тут же стала гуще. Оля слушала каждый шорох, но не слышала ни птиц, ни насекомых — только редкое поскрипывание стволов да вязкое гудение, от которого хотелось зажать уши.
Когда чья‑то рука тихо коснулась её локтя, Оля едва не закричала.
— Тише, тише, это я, — прошептал Илья. — Идём. Там спокойно.
Она послушно пошла следом, стараясь ставить ноги в его следы.
Поляна тонула в полутьме, но света от сереющего неба хватало, чтобы разглядеть десятки — нет, сотни — неподвижных фигур. Они стояли рядами, как терракотовая армия.
— Господи… — прошептала Ольга. — Илья, они нас слышат?
— Не знаю, — так же тихо ответил он. — Но они очень горячие на ощупь. Потрогай.
— Я боюсь. Вдруг оживут?
— Они не реагируют ни на свет, ни на звук, ни на прикосновение, — Илья осторожно коснулся ближайшего «статуя». — Такое чувство, что мозг занят только одним — контролем температуры. Они как перегретые аккумуляторы: сделают лишнее движение — и вспыхнут.
— Но как такое возможно?.. — Оля содрогнулась.
— Не знаю, — покачал головой Илья. — Ищи сестру. Я всё сниму на видео, потом кое-кому покажу. Найдутся люди, которые этим заинтересуются.
Ольга, с трудом подавляя желание развернуться и бежать, стала обходить ряды. Каждый раз ей казалось, что вот сейчас чья‑то рука дёрнется и схватит её. Среди фигур она узнала несколько лиц — жителей посёлка, которых видела раньше. Но Лены не было.
Отчаяние подступило к горлу. Оля зажмурилась и мысленно позвала:
«Лена… пожалуйста, отзовись…»
В ту же секунду в голове вспыхнул образ: будто она увидела себя со стороны, отделённую от Лены несколькими рядами неподвижных тел. Оля резко повернула голову туда, куда «смотрела» в видении, и открыла глаза. Прямо перед ней было бледное лицо, обрамлённое тёмными волнистыми прядями.
— Лена… — одними губами прошептала она. — Илья, я её нашла.
Стараясь не задеть других, Оля протиснулась к сестре и крепко её обняла. В тот же миг Елена открыла глаза. Её пальцы впились Оле в шею с нечеловеческой силой.
— Лена… — прохрипела Оля. — Это же я…
Хватка лишь усилилась.
Раздался глухой удар. Елена обмякла. Оля обернулась и увидела в руке Ильи толстую палку.
— Боже! — Оля, держась за горло, закашлялась. — Она меня чуть не убила!
— Вряд ли она понимала, кто перед ней, — спокойно сказал Илья, нагибаясь к Елене. — Похоже, она среагировала на тепло. Сейчас связываем её скотчем и тащим к машине. Не знаю, будут ли её тут искать, но лучше исчезнуть как можно быстрее.
Оля лишь кивнула, не в силах сказать что‑либо, и расплакалась, глядя на неподвижное лицо сестры.
Лена так и не очнулась, пока они добирались до дома. Илья заметил, что тело Елены больше не пышет жаром.
— Похоже, вместе с отключением сознания «отключился» и этот адский режим, — тихо сказал он. — По крайней мере, сейчас она не опаснее обычного человека. Связанного.
— Я обошла почти всю поляну, — сказала уже в машине Оля. — И ни одного ребёнка не видела. Но тётя Тоня говорила, что пропали не только Женя. И самого его там не было. Куда дели детей?
— Не знаю, — Илья помрачнел. — И, честно говоря, дальше разбираться в этом мне начинает быть по‑настоящему страшно. Но придётся. Сейчас можем отвезти Лену в больницу… хотя не факт, что врачи поймут, что с ней делать. Судя по всему, «шальные» на свободе вполне функциональны. Предлагаю пока запереть её здесь, в доме, связанной. Завтра я попробую найти место, где они складируют отходы. На завод нас точно не пустят, но нужно хотя бы понять, чем именно травят людей, что они превращаются в такое.
— А если они хватятся Лены? — Оля сжала кулаки. — Поймут, что её нет, и начнут зачистку. Могут избавиться от всех свидетелей!
— Я уже вызвал одного человека, — ответил Илья. — Он возьмёт кровь у Елены на анализ. Пока мы не поймём, с чем имеем дело, уезжать нельзя. В крайнем случае, придётся её освободить на виду у всех, чтобы не привлекать лишнего внимания. Но сначала — кровь. Иначе мы не поможем ни ей, ни остальным.
— Хорошо, — вздохнула Оля. — Но завтра я иду с тобой. Не хватало ещё, чтобы ты пропустил что‑то важное или полез в неприятности.
— Глупая, — Илья улыбнулся краешком губ. — Ладно. Посмотрим завтра.
Рано утром Лена очнулась. Она сидела в углу комнаты, надёжно стянутая армированным скотчем, — так её на ночь оставила Ольга.
— Лена! — Оля подскочила. — Скажи что‑нибудь. Ты меня узнаёшь?
Женщина подняла на неё мутный, безумный взгляд и низко зарычала. Следом раздался тихий треск натянутых лент скотча.
— Илья! — взвизгнула Оля.
— Не бойся, — в дверях появился Илья. — Это армированный скотч, да ещё в несколько десятков слоёв. Тут и Халк не выберется.
— Думаешь, анализ скоро будет готов? — с надеждой спросила Ольга.
— Виталик уехал три часа назад, — прикинул Илья. — Уже два как должен быть в лаборатории. Ещё час — и будут первые результаты.
— Скорее бы… — тихо сказала Оля. — Не могу на неё смотреть. Что они с ней сделали? И я ничего не чувствую, понимаешь? Ночью я ощущала её жар, у меня самой температура поднялась. А сейчас пусто. Такое чувство, что тогда она была «собой», но не могла двигаться. А сейчас… вообще не ясно, кто это.
— Я видел такие глаза, — Илья присел на корточки перед Леной. — Не один раз.
— Не может быть… — Оля всхлипнула.
— Похоже, все эти люди находятся под действием сильнодействующего препарата, — продолжил он. — Такого эффекта я не видел, но многие её рефлексы и движения напоминают действие мощного стимулятора психики. Скорее всего, он не выводится сам — или им периодически дают новую дозу.
— Тогда… — Оля замерла. — Тот мужчина с фото… он их «кормил»?
— Очень похоже, — кивнул Илья. — Вопрос в том, как часто и ведут ли они учёт своих… «подопытных».
Зазвонил телефон. Илья резко поднялся, ответил и долго молча слушал, только кивая.
— Да, понял, — наконец сказал он. — Даю добро.
— Это Виталик? — Оля почти подпрыгнула, когда он отключился.
— Он, — кивнул Илья. — Похоже, мы с тобой раскопали нечто такое, за что мне в случае успеха могут даже государственную награду выписать.
— Серьёзно?.. — Ольга растерялась.
— В крови Елены обнаружены следы вещества, образец которого несколько лет назад украли с одного фармпредприятия, — сказал Илья. — Никакой открытой информации об этом нет — и быть не может. Образец исчез, похитителей не нашли, долго считали, что препарат улетел за границу. Доказательств не было. А теперь, выходит, он всплыл здесь.
— Что это за вещество? — спросила Оля.
— Стимулятор, — ответил он. — Его разрабатывали для военных и силовиков. По задумке он был безопасен: в десять раз повышал выносливость, притуплял боль, отключал страх. Но в экспериментальной группе очень быстро начались тяжёлые побочные эффекты. Примерно то, что мы видим у шальных. Наш отдел в своё время вел дело, связанное с этой историей. Один из бандитов как‑то был с этим препаратом связан, но так до конца и не раскололся.
— Хочешь сказать, на этом заводе производят тот самый препарат? — Оля побледнела. — Но зачем?
— Кто их знает, — мрачно сказал Илья. — Одно ясно: хозяин завода понял, как на этом заработать, и к нему рекой льются деньги. А те, кто «выбивается из строя», превращаются в подопытных. Возможно, с их помощью эти уроды доводят формулу до идеала.
— А дети?.. — прошептала Оля.
— Дети нужны для производства базовых антител, — раздался слабый голос из угла.
— Лена! — закричала Оля. — Илья, она приходит в себя! Ленка, это ты?
— Да… — Елена скривилась от боли. — Голова раскалывается. Это вещество выходит. Я уже проходила через это, когда сидела в подвале. Они тогда экспериментировали с дозировкой.
Ольга рванулась к ней, но Илья перехватил её за руку.
— Рано, — остановил он. — Пока вы точно не придёте в норму, развязывать нельзя. Простите, Елена.
— Ничего… — прошептала та. — Только воды…
После нескольких глотков Лена начала говорить связнее. Она рассказала, что, когда Женя пропал, больше не смогла молчать. Тогда она ещё не знала, что детей держат в подвалах завода, в оборудованной лаборатории. Там у них брали кровь, поддерживали в искусственной коме и не давали умереть. Об этом Лена узнала случайно — Валя как‑то проболталась.
Понимая, что на жителей посёлка ставят чудовищные эксперименты, превращая одних в лесных «шальных», а других — в фактических рабов завода, Лена решила собрать доказательства. Она знала, что это смертельно опасно, но выбора не было.
Сначала она набрела на ту самую поляну и увидела, как «статуям» делают инъекции. На следующий день нашла грот со старыми бочками. Там её заметил какой‑то человек, и Лена, не думая, побежала за ним. Он вывел её к заводу, где грузили всё те же бочки. Лена сняла всё на телефон и попыталась скрыться. Она была уверена, что её не узнали. Так думала до вторника — до того дня, когда за ней пришли.
— Ты готова всё это официально подтвердить? — спросил Илья. — Дать показания под протокол?
— Да, — твёрдо сказала Лена. — И я знаю ещё нескольких, кто заговорит.
— Тогда я прямо сейчас вызываю сюда людей, — Илья поднялся. — Попробуем успеть, пока все ещё на заводе.
— Хозяин вернётся только вечером, в воскресенье, — добавила Лена. — Он всегда приезжает в одно и то же время.
— А сегодня как раз воскресенье, — усмехнулся Илья. — Значит, возьмём тёпленьким.
— Дети в порядке! — влетев в комнату, радостно объявил Илья.
Ольга сидела рядом с сестрой, обняв её за плечи. Лена выглядела уставшей, но в её взгляде вновь появилось осмысленное выражение.
— Лена, за вами уже выехали врачи, — сказал Илья. — Вас отвезут в госпиталь. Там вы хоть отдохнёте. А мы позже встретимся в городе.
— Илья! — Оля вскочила.
— Да?
— Я провожу тебя, — смущённо сказала она.
Они вышли во двор. Вдалеке уже выла сирена «скорой».
— Я хотела тебя поблагодарить, — Оля улыбнулась.
— За что? — удивился он. — Это мне вас благодарить надо. И тебе, и Лене. Ты помогла вывести на свет таких ребят, что теперь им никакие деньги не помогут.
— Нет, — Оля покачала головой. — Я хотела поблагодарить за то, что ты мне поверил. Не решил, что я сумасшедшая.
— Глупости, — усмехнулся он. — На тебя посмотришь — сразу понятно, что ты врать не умеешь.
— Правда? — Оля смутилась ещё сильнее.
— Даже сейчас ты не можешь скрыть, что у тебя на уме, — мягко сказал Илья.
— И что же? — тихо спросила она.
— А вот это…
Он резко наклонился, притянул её к себе и поцеловал. Оля почувствовала, как щёки и шея вспыхнули.
— Позвони, когда обоснуешься, — сказал он, отпуская её. — Надо будет отпраздновать счастливое спасение твоей сестры. Да и Антон проставиться обещал.
— Илья, я… — начала Оля.
— Ничего не говори, дурочка, — рассмеялся он. — Я сразу понял, что нас с тобой судьба свела. Так что, пользуясь моментом, приглашаю тебя на свидание. Время и место выберешь сама — я в этом не силён. А теперь извини, мне пора.
Он шагнул за калитку, оставив Олю стоять на крыльце, оглушённую и счастливую. Она чувствовала, что её симпатия взаимна, но не ожидала, что именно он первым скажет вслух то, что давно назрело. Окрылённая, она почти бегом бросилась назад в дом — к сестре и к новой жизни, в которой этот странный город уже больше не мог их удержать.
Прошло две недели.
Городок будто выдохнул. Жара спала, и вместе с ней исчезла вязкая вонь, которая раньше висела над улицами, забивалась в волосы и одежду. С завода больше не тянуло дымом: над трубами стояли пустые, блеклые от времени цилиндры. Калитка в дом Лены теперь была не заперта наглухо, а просто прикрыта — как в те времена, когда она сама возвращалась с работы под вечер, с тяжелой сумкой и стопкой тетрадей.
Ольга стояла у окна и смотрела на огород. Там, где ещё недавно желтели неполитые грядки, теперь торчали свежие зелёные петельки — Лена упрямо взялась привести участок в порядок, как будто этим могла вырастить себе новую жизнь.
— О чём думаешь? — спросила Лена, входя на кухню с двумя кружками чая.
— О том, что всё это… — Оля неопределённо махнула рукой в сторону улицы. — Как будто сон. Только следы остаются.
— Следы — это хорошо, — Лена поставила кружки на стол. — Если остаются следы, значит, есть чему учиться. Хуже, когда люди делают вид, что ничего не было.
Она выглядела всё ещё бледной, иногда жаловалась на головные боли, по ночам её мучили кошмары. Но взгляд уже был не стеклянный — живой, цепкий, знакомый Оле с детства. Врачи говорили, что часть последствий пройдёт, часть — останется «шрамами в нервной системе». Всё равно это было несоизмеримо лучше, чем стеклянный взгляд в лесной чаще.
— Тебе сегодня звонить будут, — напомнила Оля. — Из Следственного комитета. Про показания.
— Пусть звонят, — Лена устало улыбнулась. — С этим я справлюсь.
Оля кивнула и, поколебавшись, достала из кармана телефон. На экране светилось короткое сообщение:
«Приземлился. Через час буду у вас. Надеюсь, свидание ещё в силе? И.».
Она посмотрела на Лёну.
— Он уже в пути, да? — не спрашивая, поняла старшая сестра.
— Да, — призналась Оля. — Сказал, что сегодня к вечеру у них оперативное совещание в области, а до этого заедет к нам. Вечером, уже после всего… — она запнулась, — предложил поужинать. Где‑нибудь, где не подают суп из заводской столовой.
Лена рассмеялась — тихо, но по‑настоящему.
— Иди тогда собирайся, — сказала она. — Только без фанатизма. Ты ему, кажется, и в лесной грязи понравилась.
— Думаешь? — Оля смутилась, но в глазах её мелькнул знакомый озорной огонёк.
— Я много лет детей учила, — улыбнулась Лена. — Лицо читать умею.
Оля уже сделала пару шагов к комнате, но остановилась в дверях.
— Лена… — она обернулась. — Ты не жалеешь, что тогда поехала сюда? Что в это всё ввязалась?
Сестра задумалась. В её взгляде отразилось и то, ночное гудение, и тесный подвал, и золотой флюгер над чёрной поляной.
— Жалею о том, что кого‑то не успела спасти, — тихо сказала она. — Но если бы я тогда промолчала, было бы хуже. Так что… нет. Наверное, не жалею. А ты?
Оля вдохнула, почувствовав запах свежезаваренного чая, подмокшей после недавнего дождя земли, дыма от чьей‑то печки — обычные, человеческие запахи, в которых не было химического привкуса.
— Я тоже нет, — честно ответила она. — Хотя иногда до сих пор страшно.
— Страшно — это нормально, — Лена пожала плечами. — Страшно, но ты всё равно делаешь, что должна. В этом, кажется, и есть разница.
Она взяла кружку, подошла к окну и посмотрела на холм. Особняк хозяина завода был теперь пустым — с опечатанными дверями, задраенными ставнями и снятым флюгером. Золотая фигурка лежала сейчас где‑то в сейфе у следователей — как вещественное доказательство по делу с длинным номером.
Оля подошла рядом. Они стояли молча, пока Лена вдруг не сказала:
— Слышишь?
— Что? — насторожилась Оля.
— Тишину, — Лена улыбнулась. — Просто тишину. Без гула.
Оля прислушалась. Тишина не была абсолютной: где‑то визжали дети, во дворе сосед ругался на разлившееся ведро, вдалеке проехала машина. Но это была нормальная, живая тишина, а не та вязкая, со звоном в ушах, которая висела над поляной.
— Знаешь, — сказала Оля, — я иногда боюсь смотреть в зеркало.
— Видения ещё приходят? — осторожно спросила Лена.
— Нет, — покачала головой Оля. — В том‑то и дело, что нет. Полная тишина. Как будто кто‑то выключил канал. И это… тоже немного страшно.
— Значит, связь с лесом оборвалась, — вздохнула Лена. — И слава богу. Нам теперь другую связь налаживать нужно.
— Какую? — не поняла Оля.
— С нормальной жизнью, — усмехнулась сестра. — С учениками. С людьми, которые приходят в гости не для того, чтобы брать кровь и подписи. С мужчинами, которые зовут тебя не в логово монстров, а на свидание.
Оля фыркнула.
— А ты?
— А я сначала высплюсь, — Лена допила чай. — Потом, может, поставлю на место пару шкафов в голове. А уж потом разберусь, кого и куда звать.
Оля хотела что‑то ответить, но в этот момент во дворе послышался звук подъехавшей машины. Сердце почему‑то подпрыгнуло — так же, как тогда, когда она впервые увидела человека в серой футболке и солнцезащитных очках среди тишины опустевшего двора.
— Иди, — Лена мягко подтолкнула её к двери. — Это твой гость.
Оля вышла на крыльцо. У калитки стоял Илья, опираясь на дверцу знакомой машины. На этот раз без сумки через плечо, без мрачной сосредоточенности — просто уставший мужчина в обычной одежде.
— Привет, — сказал он.
— Привет, — ответила Оля.
— Как она? — кивнул он в сторону дома.
— Держится, — сказала Оля. — Врачей ругает, как плохих учеников. Значит, всё будет нормально.
— Это хороший знак, — Илья улыбнулся. — Слушай, у меня всего пара часов. Потом меня увезут в такую глушь, что твой лес покажется курортом.
— Тогда не будем терять время, — Оля чуть заметно улыбнулась. — Я тут подумала насчёт свидания. У меня есть одно место.
— Надеюсь, без шальных, — усмехнулся он.
— Максимум — шальные коты, — заверила она. — Тут недалеко есть озеро. Без завода, без дыма. Говорят, там даже звёзды видно.
— После того, что мы с тобой пережили, — сказал Илья, открывая ей дверцу машины, — это звучит как идеальный хор. Полная темнота, звёзды и никого вокруг.
— Зато, — Оля посмотрела ему в глаза, — если вдруг что, я теперь знаю, кому звонить.
— А я знаю, кто увидит то, что не отражается в отчётах, — ответил он.
Машина мягко тронулась с места и выехала за ворота. Лена, оставшаяся у окна, проводила их взглядом, потом прикрыла шторы и, впервые за долгое время, позволила себе просто сесть в кресло и закрыть глаза — без страха, что в темноте вспыхнет чужой лес.
Где‑то далеко, за холмами и полями, громоздился серый город, уже занятый следователями, экспертами и прокурорами. Там кипела своя, другая работа. А здесь, в маленьком, странном посёлке, люди впервые за несколько лет могли просто жить: ругаться на цены, растить детей, обсуждать погоду — и вспоминать о «шальных» так, как обычно вспоминают о любой страшной истории.
Как о легенде, которая когда‑то была правдой.
Лишь в лесной глуши, среди елей, ветер порой касался пустой поляны, срывая с ветвей старые, засохшие иголки. Место, где когда-то возвышались живые статуи, теперь заросло травой. Там, где прежде ослепительно блестел золотой флюгер, теперь виднелся небольшой круглый участок, лишённый растительности, — след солнечного луча, который больше не отражался.
Однако это уже не волновало их.
У них впереди были показания, судебные процессы, длинные протоколы, новые уроки, озеро со звёздами и ещё одно свидание — на этот раз не с ужасом, а с жизнью.