Глеб вернулся из командировки ранним утром. Дорога выдалась тяжёлой: сначала поезд, потом автобус, такси. Хотелось одного: открыть дверь своей квартиры, бросить сумку у порога и, не раздеваясь, упасть на диван хотя бы на полчаса. Он уже представлял, как в доме тихо, как пахнет привычным стиральным порошком и кофе, который Альбина всегда оставляла ему на утро.
Но стоило вставить ключ в замок, как дверь вдруг распахнулась изнутри.
На пороге стояла Антонина Ивановна, тёща, в домашнем халате, с полотенцем на плече, словно она здесь жила уже не первый день. За её спиной мелькнула Людмила, младшая сестра Альбины, в растянутой футболке и с мокрыми волосами.
— О, Глеб приехал! — громко сказала тёща, будто он не хозяин квартиры, а редкий гость. — А мы тебя ждём!
Глеб остановился с сумкой в руке, не сразу понимая, что происходит.
— А… вы… надолго? — спросил он, заходя внутрь.
— Да не переживай, — махнула рукой Антонина Ивановна. — Людка на курсы записалась, а я заодно обследование пройду. Спина совсем разболелась. Вот и решили пожить у вас немного.
Глеб молча поставил сумку и огляделся. В коридоре стояли чужие тапки, на вешалке висели незнакомые куртки. Из кухни доносился запах жареного лука. Всё выглядело так, будто он не домой вернулся, а в чужую квартиру.
— А Альбина где? — спросил он.
— На работе. Вечером будет, — ответила Людмила, проходя мимо него и оставляя за собой влажные следы на полу.
Глеб ничего не сказал. Он прошёл в комнату, где обычно стоял его рабочий стол, компьютер, документы. Открыл дверь и остановился.
В комнате стояла раскладушка, рядом чемоданы, на столе лежали какие-то журналы и косметика. Компьютер был сдвинут в сторону, а его бумаги аккуратно сложены стопкой.
— Это что? — тихо спросил он, оборачиваясь.
— Это мы тут устроились, — спокойно ответила тёща, заглядывая в комнату. — Нам же где-то надо жить. У вас две комнаты, не в коридоре же спать.
Глеб провёл рукой по столу, смахивая пыль, которой раньше здесь не было.
— Это мой кабинет.
— Ну, на время уступишь, — отрезала Антонина Ивановна. — Мы же не навсегда.
Глеб ничего не ответил. Он просто закрыл дверь и пошёл на кухню. На плите кипела кастрюля, в раковине уже лежала посуда, на столе нарезанный хлеб и открытая банка с вареньем.
Он сел, налил себе воды и сделал несколько глотков.
Вечером, когда Альбина вернулась с работы, он ждал её в комнате. Она зашла, улыбнулась, как ни в чём не бывало, поставила сумку.
— Ты приехал? — сказала она. — Почему не позвонил?
— Я думал, что дома никого не будет, — ответил он.
Она пожала плечами.
— Ну вот, теперь есть.
— Нельзя было предупредить заранее? — спросил Глеб, глядя на неё. — И почему они в моём кабинете?
Альбина устало сняла туфли и села на край дивана.
— Глеб, ну не начинай. Они всего на две недели. Потерпим.
— Две недели? — переспросил он.
— Да. Люда на курсы ходит, мама обследование пройдёт. Потом уедут.
Глеб посмотрел на закрытую дверь своей бывшей комнаты.
— Ты хотя бы спросить могла.
— А что бы это изменило? — спокойно сказала Альбина. — Ты бы всё равно отказал. — Он не стал отвечать. Разговор зашёл в тупик.
На следующий день началось то, чего он не ожидал. Утром он проснулся от шума в ванной. Вода лилась уже долго. Он посмотрел на часы: пора было собираться на работу. Подошёл к двери, постучал.
— Долго ещё?
— Минут десять! — крикнула Людмила изнутри.
Прошло десять минут. Потом ещё десять. Потом ещё. Когда дверь наконец открылась, из ванной вышла Людмила с полотенцем на голове.
— Всё, свободно, — сказала она, даже не глядя на него.
Глеб зашёл внутрь, быстро умылся, но времени уже почти не осталось. Он собирался на ходу, завязывая галстук и одновременно ища ключи.
— Ключи не видела? — спросил он у Альбины.
— Где-то здесь были, — ответила она, перебирая вещи на тумбочке.
Ключи нашлись не сразу. Он вышел из дома, уже понимая, что опаздывает.
Вечером его встретила гора грязной посуды в раковине. На столе стояли пустые тарелки, чашки, крошки от хлеба. На плите сковорода с застывшим жиром.
— Это что такое? — спросил он, заходя на кухню.
— Мы не успели убрать, — ответила Альбина. — Я поговорю с ними.
— Когда?
— Сегодня.
Глеб хотел верить, что всё наладится. Что это просто первые дни, что дальше станет легче.
На следующий день Глеб проснулся ещё раньше, чем обычно. Он решил, что если встать до всех, то успеет спокойно собраться и уйти на работу без лишней суеты. В квартире было тихо. Он осторожно прошёл на кухню, включил чайник, достал чашку.
Но стоило воде зашуметь, как в коридоре послышались шаги.
— Ты чего так рано? — сонно спросила Людмила, появляясь в дверях.
На ней была длинная футболка, едва прикрывающая бёдра. Она зевнула и прошла мимо него к холодильнику.
— На работу надо, — коротко ответил Глеб.
— А-а, — протянула она, открывая дверцу и долго выбирая, что взять.
Глеб отвернулся, стараясь не обращать внимания. Он налил себе чай, сделал пару бутербродов и сел за стол. Но спокойно позавтракать не получилось.
— Ты кофе пьёшь? — спросила Людмила, не закрывая холодильник.
— Нет.
— Странно, — сказала она и усмехнулась.
Глеб не стал поддерживать разговор. Он быстро доел, встал и пошёл в ванную. Но дверь уже была занята.
— Я быстро! — донеслось изнутри.
Он посмотрел на часы. Вчерашняя ситуация повторялась. Через двадцать минут он снова опаздывал.
Когда он вечером вернулся, ситуация в квартире почти не изменилась. Только добавились новые детали. В коридоре стало ещё теснее, появились какие-то пакеты, коробки, обувь. На кухне та же картина: посуда, крошки, запах еды, которая давно остыла.
Антонина Ивановна сидела за столом и что-то резала.
— О, пришёл, — сказала она, не поднимая глаз. — А мы ужинать собираемся.
— Вижу, — ответил Глеб.
Он прошёл в комнату, где теперь спал с Альбиной. Его вещи лежали не там, где он их оставлял. Рубашка, которую он утром повесил на спинку стула, теперь оказалась на полке шкафа, аккуратно сложенная. Галстук исчез.
— Аля! — позвал он.
Она зашла почти сразу.
— Что?
— Где мой галстук?
— Какой?
— Синий. Я его утром оставлял здесь.
Альбина открыла шкаф, порылась.
— Может, мама убрала. Я сейчас спрошу.
Она вышла и через минуту вернулась с галстуком.
— Вот.
— Я просил, чтобы мои вещи не трогали, — сказал Глеб.
— Я поговорю с ней, — привычно ответила Альбина.
— Ты уже говорила. — Она ничего не сказала, только отвернулась.
За ужином разговор не клеился. Антонина Ивановна рассказывала о поликлинике, о том, какие очереди, какие врачи, какие цены на лекарства. Людмила сидела, уткнувшись в телефон, время от времени поднимая глаза.
— А мясо у вас редко бывает? — вдруг спросила тёща. — Всё какие-то макароны да супы.
Глеб поднял взгляд.
— Бывает.
— Ну, надо бы чаще, — сказала она. — Мы же не на диете.
Он сдержался, ничего не ответил.
Позже, когда он попытался поработать за ноутбуком, оказалось, что стол занят. На нём лежали тетради Людмилы, какие-то распечатки, косметика.
— Можно я тут позанимаюсь? — спросила она, даже не глядя на него.
— Это мой стол, — ответил Глеб.
— Ну, я ненадолго, — сказала она и снова уткнулась в тетрадь. Глеб закрыл ноутбук. Работать было невозможно.
На третий день ситуация стала ещё напряжённее. Утром он снова не попал в ванную вовремя. Людмила провела там почти час, напевая что-то под нос. Когда она вышла, в коридоре стоял запах её шампуня и духов.
Глеб прошёл мимо неё, стараясь не смотреть. Но она остановилась рядом, поправляя волосы.
— Ты всегда такой серьёзный? — спросила она. — Он ничего не ответил и закрыл за собой дверь ванной.
Вечером он вернулся на полчаса раньше. В квартире было тихо. Он прошёл в кухню, там никого. В комнате тоже.
Он уже хотел расслабиться, но тут из кабинета донёсся голос Людмилы. Он приоткрыл дверь.
Она стояла перед зеркалом в нижнем белье, примеряя какую-то кофту. Увидев его, она даже не смутилась.
— Ой, ты пришёл? — сказала она. — Я тут вещи перебираю.
Глеб сразу закрыл дверь. Он вернулся на кухню, сел и уставился в стол. Через пару минут появилась Альбина.
— Ты чего такой? — спросила она.
— Ты считаешь это нормальным? — спросил он.
— Что именно?
— То, как ведёт себя твоя сестра.
Альбина вздохнула.
— Глеб, не начинай. Она же у сестры дома.
— Она ходит передо мной в нижнем белье.
— Ну и что? — спокойно сказала Альбина. — Это же не улица.
Он посмотрел на неё, не веря услышанному.
— Ты серьёзно?
— Глеб, у нас гости. Потерпи. — Он встал.
— Это не гости. Это уже жильцы. — Альбина ничего не ответила.
В тот вечер он долго не мог уснуть. В квартире было шумно: то вода льется, то шаги шаркают, то разговоры.
Прошла почти неделя с того дня, как в квартире появились Антонина Ивановна и Людмила. Обещанные «две недели» уже не звучали как что-то временное. Всё в доме изменилось: порядок, привычки, даже расписание дня.
Глеб перестал задерживаться утром. Он просто перестал пытаться попасть в ванную вовремя. Теперь он вставал ещё раньше, умывался на кухне, если было нужно, и уходил, пока остальные ещё спали. Это было единственным способом избежать очередей и лишних разговоров.
Но даже это не спасало от других вещей.
Однажды вечером он вернулся домой поздно. В подъезде пахло чем-то жареным, и этот запах тянулся прямо к его двери. Когда он открыл квартиру, запах стал сильнее.
На кухне стояла Антонина Ивановна и жарила котлеты. Вся плита была занята, на столе лежали продукты, которые он точно не покупал.
— О, пришёл, — сказала она. — Мы тут решили нормально поесть. А то у вас всё какое-то постное.
Глеб молча прошёл внутрь.
— Это вы купили? — спросил он, указывая на мясо.
— Нет, — ответила она. — Альбина взяла.
Он повернулся к жене, которая стояла у раковины.
— Ты брала?
— Да, — ответила она, не оборачиваясь. — Надо же кормить всех.
— Всех? — переспросил он. Она не ответила.
Ужин прошёл шумно. Антонина Ивановна рассказывала, как тяжело жить на маленькую зарплату, как всё дорожает, как сложно одной тянуть семью. Людмила поддакивала, иногда вставляя свои комментарии.
— Вот у вас тут, конечно, всё есть, — сказала тёща, оглядывая кухню. — Но почему-то всё экономите.
Глеб отложил вилку.
— Мы живём так, как считаем нужным.
— Ну да, — усмехнулась она. — Только гости, получается, должны сами себе покупать еду?
— Гости обычно не живут неделями, — спокойно ответил он.
— Мам, — вмешалась Альбина, — давайте не будем это обсуждать.
Но Антонина Ивановна уже подняла голос.
— Всё ему не так! Не убираешь, плохо. Убираешь, ещё хуже. Считайте, что мы гости здесь, а не домработники!
Глеб встал из-за стола.
— Я этого не говорил.
— А что ты хотел сказать? — не унималась она. — Что мы вам мешаем? — Он не ответил. Просто вышел из кухни.
В комнате Глеб попытался найти свои документы. Ему нужно было кое-что подготовить на работу. Но папка, которая раньше лежала в одном месте, теперь исчезла.
Он перевернул полки, посмотрел в шкафу, даже заглянул под кровать.
— Аля! — позвал он.
Она пришла через пару минут.
— Что опять?
— Где мои документы?
— Какие?
— Папка с бумагами. Серая.
Она задумалась.
— Может, мама убрала.
Глеб закрыл глаза.
— Я просил, чтобы мои вещи не трогали.
— Я говорила ей, — ответила Альбина. — Сейчас найдём.
Они вдвоём начали искать. В итоге папка нашлась… на кухне, в шкафу, рядом с кастрюлями.
— Вот, — сказала Альбина, протягивая её.
Глеб ничего не сказал. Он просто взял папку и вышел.
На следующий день ситуация повторилась, но уже с одеждой. Его рубашки оказались сложены не в том порядке, носки в другом ящике, ремень вообще пропал.
— Я же хотела как лучше, — сказала Антонина Ивановна. — У вас тут бардак был.
— Это не бардак, — ответил Глеб. — Это мои вещи.
— Ну и что? — пожала она плечами. — Я же не выбросила.
Людмила в это время сидела на диване и смотрела сериал. Она время от времени бросала взгляды на Глеба и улыбалась.
— Ты так переживаешь из-за мелочей, — сказала она. — Расслабься.
Вечером, когда все разошлись по своим делам, Глеб попытался поговорить с Альбиной.
— Это долго ещё будет продолжаться? — спросил он.
— Я же сказала: две недели, — ответила она.
— Уже почти неделя прошла, а легче не стало.
— Глеб, ну потерпи.
— Я терплю, — сказал он. — Но это уже невыносимо.
Она посмотрела на мужа с раздражением.
— Ты думаешь, мне легко? Это моя семья.
— А я кто? — спросил он. Альбина не ответила.
На следующий день произошёл случай, после которого Глеб окончательно понял, что ничего не изменится.
Он вернулся домой и увидел, что его рабочий стол полностью занят. На нём лежали не только тетради и косметика, но и какие-то продукты, пакеты, даже кастрюля.
— Это уже перебор, — сказал он, заходя в комнату.
Людмила подняла на него глаза.
— Что опять?
— Это мой стол.
— Ну и что? — спокойно ответила она. — Мы тут живём. — Эти слова прозвучали так, будто это было само собой разумеющимся.
Глеб стоял молча. Он посмотрел на стол, на свои вещи, которые были сдвинуты в сторону, и понял: в этой квартире ему больше нет места.
Позже, за ужином, он уже не сдержался.
— Если эти гости будут дальше жить с нами, я съеду к родителям, — сказал он.
Альбина резко поставила чашку на стол.
— Ну и катись, — сказала она. — Я их не выгоню. Это моя семья.
— А я? — спросил он.
— А ты решай сам.
Антонина Ивановна усмехнулась.
— Вот и правильно. Пусть катит на все четыре стороны. Это не муж, а барин, которому всё не так.
Глеб встал. Он ничего больше не сказал. Прошёл в комнату, достал сумку и начал собирать вещи. Никто его не остановил.
Глеб переночевал у родителей. Утром он проснулся рано, как привык в последние дни, только теперь в квартире было тихо. Никто не занимал ванную, никто не хлопал дверями, не переговаривался через стенку. Он спокойно умылся, позавтракал и сел на кухне, глядя в окно.
— Долго ты так будешь? — спросила его мать, ставя перед ним чашку чая.
— Посмотрим, — ответил он.
— Квартира твоя, — сказала она. — А ты ночуешь здесь.
Через час она уже одевалась.
— Я к ним съезжу, — сказала она. — Надо поговорить.
— Не надо, — коротко ответил Глеб.
— Надо, — спокойно сказала мать. — Это не дело.
Мать ушла, а он остался. В тот день он не поехал на работу, взял отгул. Сидел дома, перебирал какие-то бумаги, звонил по делам, но мысли всё равно возвращались к квартире.
Тем временем его мать уже стояла у двери той самой квартиры. Она позвонила. Дверь открыла Альбина.
— Здравствуйте, — сказала она, немного растерянно.
— Здравствуй, — ответила женщина. — Можно пройти?
Внутри всё было так же, как и накануне: вещи в коридоре, запах еды, шум из кухни.
— Проходите, — сказала Альбина.
На кухне сидела Антонина Ивановна, а Людмила листала что-то в телефоне.
— Добрый день, — сказала мать Глеба.
— Добрый, — ответила тёща, не вставая.
Женщина не стала ходить вокруг да около.
— Я пришла по делу. Квартира принадлежит Глебу. Он там жить у меня не может. Значит, вы должны освободить жильё.
На кухне стало тихо.
— Это что ещё за разговор? — нахмурилась Антонина Ивановна. — Мы здесь гости.
— Гости не живут неделями и не занимают чужие комнаты, — спокойно ответила она. — Я не собираюсь спорить. Прошу освободить квартиру.
Альбина стояла у двери, не вмешиваясь.
— И куда нам идти? — спросила тёща.
— Это уже ваш вопрос, — ответила женщина. — Но здесь вы жить не будете. — Разговор длился недолго.
На следующий день Антонина Ивановна и Людмила начали собирать вещи. Альбина помогала им молча. Чемоданы снова стояли в коридоре, пакеты собирались в кучи.
— Вот и всё, — сказала тёща, застёгивая сумку. — Дожили.
— Мам, не начинай, — тихо ответила Альбина.
— А что не начинать? — повысила голос Антонина Ивановна. — Выгнали нас.
— Нас никто не выгонял, — сказала Альбина. — Просто… так получилось.
Людмила молчала, только время от времени поглядывала в телефон.
Через день они съехали. Сняли комнату в коммунальной квартире на окраине. Комната была маленькая: две кровати, шкаф, стол. Кухня и санузел общие, на несколько семей.
Первый вечер прошёл в тишине. Антонина Ивановна сидела на кровати, оглядываясь.
— Тесно, — сказала она.
— Нормально, — ответила Альбина.
— Нормально? — переспросила тёща. — Это ты называешь нормальным?
Людмила легла на кровать и уткнулась в телефон.
— А что делать? — сказала она. — Другого варианта нет.
На следующий день разговор продолжился.
— Что ты за жена, если не можешь найти общий язык с мужем? — сказала Антонина Ивановна. — Или хотя бы снять квартиру посвободнее?
Альбина стояла у окна.
— Мам, я не миллионер.
— А мы, по-твоему, миллионеры? — сразу ответила она. — Ты думаешь, мы будем платить за квартиру?
— Вы же не будете платить? — спокойно спросила Альбина.
— Конечно, не будем, — сказала тёща. — Откуда у нас такие деньги? Люда ещё не работает. У меня зарплата не ахти.
Альбина повернулась.
— Тогда я вас двоих не вытяну.
В комнате стало тихо.
— Не нравится, возвращайтесь назад, домой, — добавила она.
— Что ты за дочь такая? — резко сказала Антонина Ивановна. — Я тебя растила, учила, а ты меня выгоняешь?
— Я никого не выгоняю, — ответила Альбина. — Просто говорю, как есть. — Разговор закончился ничем.
Через несколько дней Антонина Ивановна и Людмила уехали к себе. Комната опустела. Альбина осталась одна.
Она пожила там ещё пару дней, потом собрала вещи и вернулась в свою квартиру. Открыла дверь, зашла внутрь. В доме было тихо. Всё стояло на своих местах. Никаких пакетов, чужих вещей, запахов.
Глеб был дома. Он сидел в комнате за своим столом, разбирая документы. Услышав шаги, он поднял голову.
— Ты вернулась? — спросил он.
— Да, — ответила Альбина.
Она прошла в комнату, остановилась у двери.
— Давай попробуем всё наладить, — сказала она.
Глеб посмотрел на неё.
— Как раньше. — Он покачал головой.
— Не получится.
— Почему? — спросила Альбина.
— Потому что у тебя такие родственники, — спокойно сказал он. — Жизни у нас не будет.
Она молчала. Он снова опустил взгляд на документы. И разговор закончился. А потом и их совместная жизнь