- Дунька! Куда запропала?! Не дозовёсси тебя! Барин кличет!
Дуняша, дочка поварихи, натирающая пол в бальном зале, услышав зов старой ключницы, бросила все, юркнула в кухню и кинулась в ноги к матери.
- Мамонька, не выдавай! – взмолилась, целуя руки. – Не хочу я к барину!
- Да кто ж хочет, голубка? – Кузьминична дочь жалела, но поделать с барской волей ничего не могла.
Ни одной девки дворовой ретивый князь не пропустил! Все, кто в лета вошел, заневестился, и был на лицо не страшнее Дёмки-кузнеца, в барской спальне побывать успели. О том, что там творилось – не сказывали. Слезы точили по углам да ждали, пока барин замуж выдаст, одарив приданым.
Только Дуняше такая «милость» не нужна была. Мать ее еще при старом барине работала на кухне. Готовила так, что гости княжеские языки откусывали себе вместе с пирогами. За то и ценили ее. Замуж позволили выйти по собственному выбору и дочку единственную, от мужа прижитую, не обижали. Даже баловали по праздникам. То платочком барыня одарит, то пряником.
Только вот боком вышли Дуняше эти пряники!
Сколько раз мать собиралась отправить ее в город, к тетке, с разрешения барыни, да все жалела! Мала была Дуняша и хворала часто. А там, хоть и родная тетка, а все ж не матушка. Своих по лавкам семеро с ложкой. Где уж тут еще за чужой догляд вести? Не до того!
Вот и решила Кузьминична повременить. Надеялась, что барин на кухне Дуняшу не углядит. От себя не отпускала. Берегла пуще зеницы ока! Матери дочкам бусики или ленточки поярче на ярмарке покупают, а Кузьминична косу Дуняше потуже заплетет да платочек простой повяжет. Чтобы не глянулась она, не дай Бог, молодому барину.
До поры до времени так оно и было. А потом затеялся молодой князь театр из крепостных творить. Вот тут-то Дуняшу и присоветовал ему приказчик туда взять. Голосистая, мол. Лучше нее никто не поет из девок, даром, что в пору не вошла еще.
Дуняша, узнав о том, что барин желает ее голос услышать, сиганула в речку.
Вода осенняя студеная была… А, ну-ка! Октябрь уж на дворе стоял, и маменька Дуняше новые сапожки справила.
Перед тем, как в воду прыгнуть, стащила Дуня сапожки с ног и на берегу оставила. Их пожалела. А себя – нет. Простыла и провалялась в бреду без малого неделю, напугав мать и другую дворню до полусмерти.
Своего добилась Дуня. Голос ее, колокольчиком звеневший раньше на весь барский двор, пропал напрочь. Даже доктор, которого барыня попросила горло Дуняшино посмотреть, только руками развел:
- Ничего не могу поделать.
На какое-то время улеглось все. Снова забегала Дуня по двору, ласточкой чертя его из конца в конец, и спеша исполнить поручения матери. Легконогая, смешливая, острая на язычок – никому спуску Дуняша не давала. Женихи вокруг хороводы уж водить начинали, когда стряслось страшное.
Мать Дуняши вывернула на себя самовар с кипятком. Кошка под ноги ей кинулась, будь она неладна! Кузьминична только ахнуть и успела.
Все бы ничего, но руки она обварила себе знатно. Ни готовить не могла, ни кухню прибрать. Дуняша несколько ночей не спала, повязки матери меняя, и сама к плите встала.
Все умела. И пироги у нее еще пышнее материных получались. Вот барыня и явилась поглядеть, что на кухне такое творится.
Сама пришла, и сын следом за ней увязался. А тут – Дуня! Мечется по кухне, как ураган, командует, а сама пять дел разом делать успевает. И к тесту руки приложить, и щи проверить, и подзатыльник Сёмке-пострелу отпустить за то, что печь без догляда оставил.
Постоял молодой князь на пороге, посмотрел на Дуняшу, да и убрался восвояси. То ли решил, что не след пока девчонку трогать, то ли еще какие мыслишки у него в голове ворочались, а только в тот день Дуня барыне поклон отдавала, а барина не видала вовсе.
А после того, как руки у Кузьминичны зажили, и она к своим обязанностям вернулась, Дуняшу вдруг к барину позвали.
- Не пойду я, мамонька! Не неволь меня! – умывалась слезами Дуня.
- Да что ж мы поделать можем, дочка? – плакала вместе с нею мать. – В его мы власти! В барской! Разве ж можно ослушаться? Надо было тебя замуж отдать, девонька! Хоть за Дёмку! Была бы сейчас и твоя, и моя душа на спокое! А так…
- Не пойду! – рассердившись, Дуня ухватила со стола нож. – А если и пойду – плохо ему будет!
- Что ты! Что ты, дочка! Грех ведь это! – Кузьминична отняла нож у Дуни и смахнула слезы. – Ты, вот что… Беги, дочка! В деревню беги! И до вечера в усадьбу не возвращайся! Авось, да позабудет про тебя барин! Маменька его в гости уехала. Вот он и озорует. А к вечеру вернуться должна. Призовет сына к порядку-то. Ступай!
Наскоро перекрестив дочь, Кузьминична накинула ей на плечи свой пуховый платок и вытолкнула Дуняшу за дверь, наказав бежать через сад.
Холодно и неприютно в барском саду в начале весны. Ни зелени, ни цветов, ни убранных беседок, в которых так приятно укрыться от летней жары. Кому в голову придет там девку дворовую искать в это время?
Да только судьба насмешку решила сотворить над девчонкой. Ровно в тот момент, когда Дуня припустила через сад к реке, молодой князь подошел к окну и увидел тонкую фигурку, мелькавшую между деревьями. Ему не нужно было гадать, кто улепетывает по слежавшемуся снегу в сторону реки, где вот-вот тронется лед.
Накинуть полушубок и броситься в погоню было делом одной минуты. А для того, чтобы догнать Дуню на обрыве, там, где река огибала поместье и до моста уже было рукой подать, и того меньше.
- Стой!
Окрик настиг Дуню на краю обрыва и легкий пуховый мамин платок соскользнул ей на плечи, словно обнимая девушку на прощание.
- Не подходи, барин!
Голос Дуни дрогнул. Понимала она, что не сможет противиться тому, что чужая злая воля ей навязать затеялась. Знала, что умолять, просить помиловать честь девичью, бесполезно. Все равно барин поступит так, как сочтет нужным, и ее не спросит.
- Что ж ты бежишь от меня, глупая? Я же для тебя все, что хочешь сделаю! Хочешь, отрез тебе на платье подарю или сережки?
- Пряников хочу! - Дуня осторожно пятилась к обрыву, молясь, чтобы барин не понял, что она затеяла.
Рассмеялся князь, любуясь в лучах закатного солнца на стройную, чуть встрепанную от беготни, Дуняшу.
- Будут тебе пряники! Ступай за мной! – скомандовал он, нисколько не сомневаясь в том, что его приказ будет мгновенно выполнен.
Да не тут-то было.
Сделала Дуняша последний шаг, глянула мельком вниз и перекрестилась, шепча молитву, а потом улыбнулась так, что даже солнышко померкло:
- Нет, барин! Не нужны мне твои пряники! И ты не нужен! Жениться тебе пора! Авось, дурь-то из головы и повылетает. А меня ты не получишь!
Ахнул князь, понимая, что провела его Дуня, да только не в его власти она уже была.
Крик, донесшийся с моста, остановил ее на самом краю обрыва и вмиг отрезвил растерявшегося было князя.
- Не сметь!
Дуня обернулась и выдохнула:
- Барыня…
Легче легкого стали вдруг ноги у Дуняши. Птичкой-невеличкой мелькнула она мимо рук князя, который хотел было поймать ее, и кинулась к мосту, на котором стояла карета княгини.
- Барыня-матушка, спаси! – крик девушки разнесся над застывшим в ожидании садом, и Кузьминична, которая поспешила к реке вслед за князем, зашлась, понимая, что спасена ее дочка.
- Тише! – голос княгини, в чью юбку, упав на колени, вцепилась Дуня, был строг и холоден. – Что случилось?
Вмиг опомнилась Дуняша.
Сказать, что молодой барин побаловать с нею хотел? Нельзя! Сын он княгине-то. А какая мать своего ребенка не укроет, даже если виноват он кругом? А сказать, что сама провинилась и накликала беду на свою голову, и того хуже. Не помилует барыня. Накажет строго. Бывало уже такое.
- Просить тебя хочу, матушка! – Дуня ткнулась носом в стылую землю, простершись у ног княгини.
- О чем же? – голос барыни будто смягчился немного, и Дуня решилась.
- Выдай ты меня замуж, Христа ради, матушка! Смилуйся надо мною!
- Что ж тебе так невтерпеж? – нахмурилась было княгиня, но увидев сына своего, спешащего вслед за Дуняшей, поняла, чего от нее хотят. – Жениха мне сыскать или есть кто на примете?
- Твоя воля, матушка! За любого пойду! – горячо уверила княгиню Дуняша.
- Будет тебе жених! – кивнула княгиня, грозя сыну пальцем. – Ступай к матери! Да скажи ей, что я велела тебя к свадьбе готовить.
Рванулся было князь возразить матери, да та так него глянула, что не посмел он и слова молвить.
На Красную горку окрутили Дуняшу с Дёмкой-кузнецом.
Ревмя ревела Кузьминична, когда узнала, что натворила ее дочка, а Дуняша рада-радешенька была тому, что не пришлось ей в реке топиться.
- Что ж ты плачешь, мамонька? Хороший человек Дёмка-то! Это всяк знает.
- Плачу от того, что без любви ты замуж идешь дочка! А разве хорошо это?
- А хорошо без любви утехой быть и ночевать на барской перине, мама? – горько усмехнулась в ответ Дуня. – Пряники-то барские ох, какие горькие! Лучше уж я с мужем простой краюшечкой перебьюсь, чем барину позволю до себя дотронуться!
Донесли ли княгине об этом разговоре или сама она поняла, что за девушка у нее в ногах валялась, а только приданое Дуне справили честь по чести.
Хмурился Демид, когда в его избу сундуки вносили, но Дуняша быстро сообразила, почему у жениха ее настроения нет.
- Чиста я, Дёмушка! Ты не думай! И любить тебя буду. Другие мне без надобности.
Посветлел лицом Демид, слушая такие речи. А после свадьбы и вовсе приосанился. На жену наглядеться не мог.
Плакала теперь уже от счастья Кузьминична, глядя на дочку, которая с мужем с ярмарки возвращалась. И платок-то на Дуняше новый, и бусы в три ряда богатые, и пряников полны рученьки.
Счастье? А как же не счастье для матери на своего ребенка в радости любоваться?!
Семерых подарит Дуняша мужу. И всех выпестует, вырастит, ни одного не потеряет. Разойдутся, разъедутся ее деточки после того, как волю крепостным дадут. И пойдет множиться, расти, Демида-кузнеца род.
Пройдут года и в большом столичном театре на сцену выйдет та, кто о своей прапрабабке будет знать совсем немного, да и то лишь потому, что поинтересуется историей своей семьи. Голос ее зальется серебряным колокольчиком, творя волшебство. И зал будет рукоплескать ей снова и снова, даже не подозревая о том, что не только голос, но и характер певице достанутся по наследству. И путь к своей мечте она так же, как когда-то ее прабабка, проложит упорным трудом и безграничным упрямством.
А дома, сменив после концерта нарядное платье на простую футболку, она обнимет мужа:
- Чаю хочешь?
- С пряниками?
- Ага!©
Автор: Людмила Лаврова
©Лаврова Л.Л. 2026
✅ Подписаться на канал в Телеграм
Все текстовые материалы канала Lara's Stories являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
Поддержать автора и канал можно здесь. Спасибо!😊