оглавление канал, часть 1-я
Увидев полную машину сумок и пакетов, присвистнула.
— Ты что, весь район скупила?
Зойка устало хмыкнула и пробормотала:
— Не весь, половину. Остальная часть в машину не влезла.
Вид у Зойки был измученный донельзя. Я её понимала. Мало того, что по магазинам полдня моталась с кошёлками, так ещё и по нашей дорожке (точнее, без дорожки) туда-обратно проехалась, что само по себе испытание не для слабаков.
Мы быстро вынесли все кульки из машины и прошли в дом. Зойка села на край лавки возле дверей и вытянула устало ноги. Я с усмешкой посмотрела на её «модельные» сапожки на высоком каблуке, по самую голяшку заляпанные грязью. Проговорила ворчливо:
— Для нашей местности у тебя обувь неподходящая. Здесь на каблучках много не набегаешь. Тебе что-нибудь попроще надо бы. Дала бы мои, но они тебе на два размера больше будут. Тоже не вариант.
С тяжёлым вздохом, стягивая свои сапоги с ног, она пробурчала:
— Да я купила… — Усмехнулась грустно и добавила: — Подходящие.
Пошарилась по пакетам и достала утеплённые резиновые сапоги и продемонстрировала мне:
— Во, видала… Ещё и носок шерстяной внутрь влезет.
В общем, с покупками мы провозились ещё около часу. Продуктов Зойка набрала, как на роту голодных солдат, но я это уже комментировать не стала. Тут, как говорится, Зойку учить — только портить. Всё равно без толку. Я разогрела вчерашний гуляш, и мы сели ужинать. Сестрица жевала медленно, едва ли понимая, что кладёт в рот. И, насколько я могла заметить, дело тут было не только в её усталости. Она была чем-то озадачена. Но расспрашивать я её за едой не стала, а то ещё подавится от моих вопросов. Когда я убрала посуду со стола и мы сели пить чай, я наконец проговорила:
— Ну… Рассказывай.
На её нарочито удивлённый взгляд, нахмурившись, с тенью угрозы, проговорила:
— Зойка… Я сегодня тоже набегалась, так что пытки отменяются. Предлагаю добровольное признание.
Сестрица мотнула головой:
— Ты словно у меня в голове сидишь, все мысли читаешь…
Я фыркнула:
— Не велика премудрость. Выкладывай. Вижу ведь — что-то не то нарыла, не то надумала.
Зойка уселась поудобнее, хлебнула из кружки чая и со вкусом начала:
— В общем так… Я когда по магазинам там бегала, наткнулась на краеведческий музей. Оказывается, есть у вас тут и такой. Правда, он совсем маленький, а экспонаты всё больше прялки да ткацкие станки, но зато хозяин музея, Олег Павлович, очень призанятный старичок оказался. Можно сказать, энтузиаст своего дела.
Она замолчала, выдерживая эффектную паузу, а я, нахмурившись, тихо проговорила:
— Зойка, не тяни… У меня терпение тоже не железное, а рука тяжёлая…
Сестра презрительно фыркнула:
— Ну ты ещё меня начни запугивать! То же мне, сестра… — Наткнувшись на мой «свинцовый» взгляд, поспешно проговорила: — Ладно, ладно… Чего ты… Дай моментом насладиться. В общем, он много чего мне интересного порассказал про наши места. А главное, он мне поведал, почему наша деревня именно так называется!
Я всё ещё с непониманием смотрела на сестру, пытаясь понять, куда это она клонит. А она торжественно выдала:
— Рыкарёво — от слова «рыкари»!
И уставилась на меня так победоносно, будто сообщила, что мы с ней выиграли миллион.
Не обнаружив на моём лице понимания, несколько разочарованная моей дремучестью, Зойка пояснила:
— Знаешь, кто такие рыкари?
Я честно замотала отрицательно головой.
Менторским тоном она почти продекламировала:
— Рыкари — это такие воины, равным которым не было. Один рыкарь мог сотню бойцов вражеского войска положить. Говорили, что их сила идёт от самой земли и духа зверя-хранителя. Во время битвы они могли обернуться волком или медведем, и тогда с ними совладать никто не мог. — Зойка горящим взглядом уставилась на меня и с придыханием проговорила: — Представляешь?
Я несколько оторопело кивнула головой, а сестра продолжила с каким-то вдохновением:
— Причём Олег Павлович ещё рассказал, что после Никонианского раскола, когда староверы потянулись в Сибирь, среди рыкарей тоже наступил своеобразный раскол. Некоторые из них решили не прятаться по лесам, а продать свои способности царю-батюшке — другими словами, предать веру своих предков. И впоследствии эти самые отступники стали самыми лютыми гонителями и охотниками на «правильных» рыкарей, которые не отступили от своих обычаев, сохраняя древние традиции. — Всё ещё видя некоторую мою заторможенность, Зойка торжественно закончила: — Так вот… Эти самые «правильные» рыкари и пришли когда-то сюда вместе со староверами. Именно они и обороняли их от царских гонений. И именно их боялись регулярные части того времени, о чём свидетельствуют записи в архивах. — Она посмотрела на меня со значением и закончила с некоторой долей патетики: — Я думаю, что наш прадед был одним из них!
А у меня в голове вдруг что-то щёлкнуло. Чтобы не привлечь внимания сестрицы к моему застывшему на мгновение взгляду, я проговорила с лёгкой издёвкой:
— Угу… А по ночам он оборачивался волком и выл на луну…
Лучший способ защиты — это нападение. Как я и предполагала, Зойка возмутилась:
— Не утрируй, пожалуйста! Положим, про рыкарей я до сегодняшнего дня знать ничего не знала. И ещё нужно разобраться в этом как следует. Смотри, что выходит: семья прадеда пришла сюда вместе со староверами, но они, то есть семья, сами при этом староверами никогда не были. Так что во всём этом скрыта какая-то тайна. Не зря ко мне пристали эти серьёзные ребята. А информация директора музея вполне заслуживает внимания. Ты не находишь? — И она сердито схватила из мисочки сушку и стала её с остервенением грызть, не глядя на меня.
Этой минуты мне вполне хватило, чтобы совладать со своим лицом и немного взять себя в руки. Уже почти нормальным своим голосом я спросила:
— И что именно заслуживает внимания, по твоему мнению? Воины-оборотни? И ты считаешь, что эти сказки имеют какое-то отношение к нашей истории? Скорее, я поверю, что наш прадед закопал где-то клад, за которым и охотятся те самые «они», которые наехали на тебя. Как считаешь?
Я с лёгким прищуром уставилась на Зойку, мысленно повторяя: «Ну отвлекись ты от рыкарей! Лучше переключись на клад. Это будет безопаснее для тебя!» Конечно, нехорошо было дурить голову сестре таким образом, и я вовсе не гордилась сейчас своим поступком. Но, во что бы то ни стало, мне нужно было в данный конкретный момент увести её мысли в другую сторону. По крайней мере, пока я сама хоть немного во всём этом не разберусь.
Зойка, мусоля недогрызенную сушку по столу, проворчала себе под нос:
— Да чёрт их разберёт! Скажи, откуда, по-твоему, у нашего прадеда взялся клад? Он был обычным крестьянином. Ни графом, ни бароном… А потом, эти «они» требовали, чтобы я нашла его записи. Думаешь, это какая-то карта? — В последнем её вопросе прозвучали нотки надежды.
А я мысленно поздравила себя с удачным «переключением стрелки». Больше давить на Зойку в этом направлении пока не стоило. Она сама докрутит эту мысль до нужного градуса. Я пожала плечами, деликатно прикрывая ладошкой зевок, и немного вяло проговорила:
— Ничего я не думаю. Но я не уверена, что наш прадед вообще был грамотным… — мысленно я попросила у предка прощения за такой наглый поклёп и продолжила вялым голосом: — И вообще… Давай ложиться спать. У меня уже язык не ворочается. А мне завтра с утра на работу, между прочим. Как говорится, утро вечера мудренее… — закончила я, вставая из-за стола.
Зойка, всё ещё находясь в какой-то задумчивости, кивнула:
— Ложись… А я ещё немножко посижу… Подумаю.
Мне ничего другого не оставалось, как отправиться в свою спальню.
Но едва только я закрыла за собой дверь, как на меня напало возбуждённое, почти лихорадочное состояние. Разумеется, я и не надеялась отвлечь сестру от темы рыкарей надолго. Кем-кем, а дурой Зойка точно не была. И рано или поздно она сумеет прийти к правильным выводам. А я…? Я сама-то сумела к ним прийти, к этим самым выводам? Каста воинов-оборотней! Сказки? Возможно, и так. А клеймо волчьей головы на изделиях нашего прадеда? А ключ-волк от таинственного сундука? А мой сон, в конце концов?! Человек с волчьей головой!
К своим снам я относилась вполне серьёзно. Конечно, не ко всем. Но иногда мне снились вещие сны, которые всегда сбывались. Проснувшись, я такие сны никогда не забывала, даже через много лет — помнила их до малейших деталей. Вот и этот сон был не просто так. В этом я была твёрдо уверена.
И тогда становились на место все детали этой истории. И желание неизвестных заполучить записи прадеда, и намёки Прасковьи. А ещё — запертый сундук в подполе кузницы, ключ от которого хранился в обычной рамке для фотографии.
Непроизвольно я подняла взгляд на висевший над сундуком снимок. Мне показалось, что стоящий на задних лапах волк ехидно скалит клыки.