Стрелка температуры на приборной панели стремительно опускалась. Вера в десятый раз повернула ключ в замке зажигания, но стартер лишь жалобно щелкнул, и мотор не хотел запускаться от слова совсем. Фары погасли. Салон кроссовера начал остывать очень быстро, впуская внутрь крепкий ноябрьский мороз.
Вокруг, насколько хватало глаз, стоял темный хвойный лес. Ни одного попутного автомобиля, ни единого фонаря. Только колючий снег, который мел по асфальту тонкими змейками. Вера возвращалась из соседней области на сутки раньше, ей было совсем паршиво после тяжелых разборок по работе. Она просто хотела добраться до своего загородного дома, скинуть тесные сапоги и попить горячего чая.
Она достала смартфон. Индикатор сети мигал, показывая одну слабую полоску. Пальцы уже почти не двигались, когда она набрала номер мужа.
Гудки шли очень долго. Вера начала притопывать ногами по коврику, чтобы хоть как-то согреться. Наконец на том конце сняли трубку. Вместо привычного приветствия в ухо ворвался оглушительный бас эстрадной песни, звон посуды и чей-то громкий хохот.
— Илья, — выдохнула Вера, стараясь перекричать шум в трубке. — Машина встала наглухо. Сороковой километр, лес кругом. Я тут совсем одна, движок не заводится.
— Вер, ну ты вообще не вовремя! — голос мужа звучал громко и неестественно весело. — У нас вся родня собралась, мама ждет. Вызови эвакуатор!
— Илья, у меня телефон садится! — Вера сжала аппарат так крепко, что рука затекла. — Я не знаю точных координат, тут интернет не ловит. Просто поезжай по трассе, ты меня увидишь! Мне холодно!
— Справляйся сама! — с раздражением бросил Илья. — Не порть нам вечер, мы только за стол сели, дядя Миша тост говорит!
Раздались короткие гудки. Вера тупо посмотрела на погасший экран. Внутри всё просто онемело от такой наглости.
Еще пару недель назад Илья ходил за ней по пятам, уговаривая разрешить его матери, Нине Павловне, отметить юбилей в их загородном доме. Точнее, в доме Веры. Она выплачивала ипотеку за этот коттедж несколько лет, отдавая почти все свои заработки. Илья же, перебиваясь случайными подработками, обожал называть этот дом «нашим семейным гнездышком».
— Верочка, ну всего один вечер, — заискивающе просил он тогда. — Мама хочет перед сестрами похвастаться. Тебя все равно не будет. Я клянусь, к твоему приезду все будет блестеть!
Она уступила. И вот теперь, оказавшись в настоящей беде, Вера поняла свое реальное место в этой так называемой семье. Муж просто отмахнулся от нее, чтобы не отвлекаться от еды и восхищенных взглядов родственников.
Сидеть в ледяной машине было бессмысленно. Вера замотала шею шарфом, подхватила сумку и толкнула тяжелую дверцу. Ветер тут же швырнул в лицо горсть колючего снега. В паре километров назад она проезжала круглосуточную строительную базу с небольшим придорожным кафе. Туда она и пошла, увязая каблуками в снежной каше на обочине.
Двери кафе поддались с трудом. Вера ввалилась в теплое помещение, пропахшее выпечкой и сосисками. Ее колотило так, что она едва смогла расплатиться за обжигающий чай. Сев за пластиковый столик у окна, она подключила телефон к розетке.
Зубы выбивали мелкую дробь о край бумажного стаканчика. Обида жгла горло. Нина Павловна всегда любила повторять, приезжая в гости: «Дому нужна основательность. В коридоре полы неровные, ремонт бы начать, а то никакой мужской руки не чувствуется».
Вера открыла приложение строительного гипермаркета, который находился прямо по соседству с кафе. Раз Нина Павловна хочет основательности — она ее получит.
Раздел сухих смесей. Наливной пол. Тридцать килограммов в одном бумажном мешке. Вера добавила в корзину двадцать штук. Шестьсот килограммов чистого, тяжелого бетона. Она оформила срочную доставку на свой адрес к шести утра. Оплату списала с общей карты, которую сама же регулярно пополняла для семейных нужд.
Следом она нашла номер службы эвакуации для своей машины, а для себя заказала хорошее такси.
Машина остановилась у кованых ворот ее поселка в начале седьмого утра. В окнах первого этажа слабо светился торшер. Вера открыла калитку своим ключом и осталась стоять на подъездной дорожке, кутаясь в пальто.
Вскоре к воротам подъехал оранжевый грузовик. Из кабины вышли двое крепких грузчиков.
— Ребята, несите прямо в дом, — тихо сказала Вера, провожая их к крыльцу. — Там гости спят после застолья. Осторожничать не нужно, просто делайте свою работу быстро. Двойной тариф я уже перевела.
Она повернула ключ во входной двери. В лицо ударил тяжелый спертый воздух: смесь остывшей жареной рыбы, терпкого парфюма и духа вчерашнего праздника. В гостиной на диване вповалку спали люди. Прямо на ковре, подложив под голову декоративную подушку, похрапывал тучный дядя Миша. Повсюду стояли грязные тарелки, валялись скомканные бумажные салфетки.
Вера указала грузчикам на узкий коридор, ведущий к гостевой спальне и единственному на первом этаже санузлу. Именно в этой спальне Нина Павловна обычно предпочитала отдыхать.
— Складывайте прямо здесь. От стены до стены, — скомандовала Вера.
Рабочие начали носить тяжелые мешки. Они тяжело дышали, их ботинки гулко стучали по паркету. Мешки с глухим звуком ложились один на другой, плотная крафтовая бумага громко шуршала.
В гостиной кто-то недовольно застонал. Дядя Миша перевернулся на другой бок, забормотав что-то невнятное, но глаза так и не открыл. Уставшие от обильных угощений гости спали очень крепко.
Через двадцать минут коридор был полностью перекрыт. Двадцать мешков образовали массивную преграду высотой по пояс. Дверь в санузел и выход из гостевой спальни оказались заблокированы плотно.
Рабочие уехали. Вера достала из сумки блокнот и ручку.
«Дорогая Нина Павловна! Вы часто жаловались, что полу в коридоре не хватает ровности, а дому — ремонта. Материалы закуплены с нашей общей с Ильей карты. Можете приступать. Ваша невестка».
Она положила записку на самый верхний мешок. Затем тихо вышла на морозное крыльцо, села в ожидавшее ее такси и назвала адрес хорошего отеля в центре города.
Нина Павловна проснулась от пульсирующей тяжести в затылке. Во рту было сухо. Вчерашний вечер прошел великолепно, она вдоволь нахвасталась перед сестрами загородным домом. Но сейчас физиология требовала своего — ей срочно нужно было умыться и посетить уборную.
Она накинула на плечи цветастый халат и толкнула дверь гостевой спальни. Дверь открылась на пару ладоней и с глухим стуком уперлась во что-то тяжелое.
Сонные глаза с трудом привыкали к полумраку коридора. Нина Павловна протиснулась в щель и замерла. Прямо перед ней возвышалась глухая преграда из серых бумажных мешков. Они плотными рядами перекрывали весь проход. На уровне глаз чернели крупные буквы: «Смесь самовыравнивающаяся. 30 кг».
Нина Павловна протянула руку и потрогала шершавую бумагу. Внутри перекатывался тяжелый, плотный песок. Тут она заметила белый листок бумаги. Очки остались на тумбочке, но крупный размашистый почерк невестки она узнала сразу.
Прочитав текст, свекровь пошла неровными красными пятнами. Дыхание перехватило. Внизу живота неприятно потянуло — единственный доступный санузел на первом этаже был заблокирован шестью сотнями килограммов стройматериалов.
— Илья! — заголосила она так громко, что зазвенели стеклянные бокалы на столе.
Из гостиной послышалась возня, заскрипели пружины. Илья выскочил из спальни на втором этаже, потирая опухшие глаза. Он сбежал по лестнице, на ходу натягивая футболку.
— Мама! Что стряслось?! — крикнул он, врываясь в коридор.
И тут он увидел это. Серую бетонную гору прямо посреди коридора. А за ней — раскрасневшуюся мать, прижимающую руки к животу.
— Вот! Вот что твоя Вера устроила! — визжала Нина Павловна, размахивая запиской в узкую щель приоткрытой двери. — Она на твои деньги эту свалку накупила! А мне выйти надо! Немедленно убери это!
Илья взял листок. Он почувствовал, как по спине поползла холодная испарина. В коридоре уже начали собираться заспанные, помятые родственники в пижамах и спортивных штанах.
— Я не понимаю… Откуда это вообще? — пробормотал он, пытаясь сдвинуть верхний мешок. Тот едва поддался. Тридцать килограммов для невыспавшегося мужчины оказались серьезным испытанием.
— Звони ей! Быстро! — командовала мать, переминаясь с ноги на ногу. — Пусть приезжает и убирает этот беспредел!
Илья дрожащими пальцами набрал номер жены. Он включил громкую связь, желая при всех пристыдить Веру за этот нелепый поступок. Вера взяла трубку быстро.
— Да, Илья, — ее голос звучал ровно и спокойно.
— Ты что устроила?! — зарычал он. — Какой цемент в коридоре?! У нас гости, маме плохо! Немедленно возвращайся и организуй грузчиков! Люди не могут выйти!
— Илья, — голос Веры стал жестким. — Справляйся сам. У матери праздник. Помнишь? Это ведь твои слова.
— Я был занят! Я не мог приехать! — попытался оправдаться он, чувствуя, как дядя Миша пристально смотрит на него.
— Занят произнесением тостов, пока твоя жена одна стояла на морозе на пустой трассе? — отчеканила Вера. — Твоя родня знает, что ты бросил меня в лесу, чтобы не пропустить мамины салаты?
В коридоре повисла тяжелая, густая тишина. Динамик телефона разнес эти слова по всему первому этажу.
— Вера, прекрати, ты позоришь меня… — начал лепетать Илья, опуская глаза.
— Я сейчас заказываю завтрак в номер. А ты же мужчина, хозяин. Перетащить полтонны сухой смеси для тебя не проблема. Развлекайтесь.
Связь оборвалась. Илья тупо смотрел на экран. Дядя Миша, суровый мужчина с седыми усами, почесал подбородок и шагнул к племяннику.
— Погоди-ка, Илья. То есть ты вчера жену ночью на трассе бросил? Пока мы тут праздновали?
— Да там ничего такого не было! Машина просто заглохла! — начал оправдаться Илья, пятясь назад.
— Ничего такого? В минус двадцать? — возмутилась тетя Тома, запахивая кофту на груди. — Свою же жену одну в лесу оставить? Собирайся, Миша. Погостили и хватит.
— Но как же завтрак? — жалобно пискнула Нина Павловна из-за своей баррикады. — И мне нужно… срочно!
— На вокзале позавтракаем, — сухо отрезал дядя Миша. — Илья, разбирай завал, выручай мать. А нам пора.
Уже через час дом опустел. Родственники спешно собрали сумки и уехали, стараясь не смотреть на Илью. Нине Павловне пришлось экстренно искать уединение за заснеженными кустами сирени в дальнем углу участка, пока сын пытался перетащить тяжелые мешки в гараж.
Вера вернулась домой только через три дня. Она отлично выспалась, посетила массажиста и полностью пришла в себя.
Она открыла дверь. В доме ничем не пахло, полы были вымыты до блеска. Мешков в коридоре не было. Илья сидел за кухонным столом. Под глазами залегли темные круги, спина была сгорблена.
— Я нанял соседских парней, — тихо сказал он, не поднимая на нее взгляд. — Они все перенесли в сарай. И клининг я тоже вызвал. Мама уехала обиженная. Дядя Миша трубку не берет.
— Они обиделись на стройматериалы? — Вера присела напротив него, положив руки на стол. — Или на то, что узнали правду о твоем отношении к жене?
Илья промолчал.
— Слушай меня внимательно, — голос Веры звучал спокойно, но веско. — С этого дня правила меняются. Первое: твоя мама больше не переступает порог этого дома. Второе: у нас полностью раздельный бюджет. Доступ к общей карте я закрыла, теперь ты сам оплачиваешь свои хотелки.
Она встала и подошла к окну.
— И третье. Ты живешь здесь на правах гостя. Если ты еще хоть раз позволишь себе забить на меня ради своих удобств — ты соберешь свои вещи в тот же день. Я понятно объясняю?
Илья окинул взглядом светлую кухню. Дом, который он привык считать своей крепостью. Жизнь, которая была такой удобной. И женщину, которая больше не собиралась терпеть. Он медленно кивнул.
Спасибо за ваши СТЭЛЛЫ, лайки, комментарии и донаты. Всего вам доброго! Будем рады новым подписчикам!