первая часть
— Не бросаю, Свет, — вздохнула Даша. — Мне самой страшно. Но, кажется, пора уже где‑то кроме прилавка себя попробовать.
— Пора, — решительно подтвердила Светка. — А то так и будешь чужие коленки слушать до пенсии.
Субботним утром Даша шла в салон, как на экзамен. В витрине — блестящие баночки, глянцевые фотографии женщин «как с обложки». На их фоне она чувствовала себя чужой.
Администратор встретила её без тени насмешки: улыбнулась, забрала куртку, предложила чай.
— Маску сделаем увлажняющую, кожа у вас хорошая, — уверенно сказала косметолог. — Макияж — лёгкий, без «боевой раскраски», вы и так нежная.
— Я беременна, — зачем‑то предупредила Даша.
— Тем более, — кивнула девушка. — У вас глаза очень мягкие, их подчёркнем.
Через два часа, глядя в зеркало, Даша едва узнала себя. Ни грамма вульгарности — только аккуратная прическа, лёгкие волны, ровный тон, подчёркнутые глаза. Она вдруг увидела в отражении не усталую продавщицу, а женщину, которая вполне имеет право стоять рядом с владельцем крупного концерна и не чувствовать себя «не с этой полки».
Дома она осторожно надела серо‑перламутровое платье. Ткань мягко легла по фигуре, не скрывая округлившийся живот, но и не выставляя его напоказ.
— Ну здравствуй, золушка, — пробормотала она, глядя в зеркало. — Только вот бы без полуночи.
К Дмитрию она вышла уже на парковку комплекса. Он, увидев её, на секунду замер, как будто тоже не сразу узнал.
— Ничего себе, — тихо сказал он. — Я, кажется, недооценил эффект платья.
— Ты же сам выбирал, — попыталась отшутиться Даша.
— Платье — да, — кивнул он. — Но то, как ты в нём выглядишь… это уже твоя заслуга.
Она смутилась, но внутри приятно потеплело.
Презентация нового комплекса была и правда «событием». Огромный зал, сцена, свет, фуршетные столы, официанты, тщательные улыбки чиновников и инвесторов. Музыка играла негромко, чтобы не заглушать переговоры.
— Держись рядом, — шепнул Дмитрий. — Первое время, потом я уйду на сцену, а ты… просто будь. Посмотри, как тут всё устроено. Запоминай.
Она кивнула.
Первые полчаса прошли в лёгком тумане. Дмитрий знакомил её с людьми, представлял как «мою спутницу Дарью». Никто не скривился, не прошептал в сторону. Кто‑то пожимал руку, кто‑то ограничивался вежливым кивком.
— Ты волнуешься? — спросил Дмитрий, когда они остались на минуту вдвоём у высоких окон.
— Очень, — честно призналась она. — Всё такое… чужое.
— Чужое всегда кажется страшнее, — пожал плечами он. — Потом привыкаешь и понимаешь, что это те же люди. Только костюмы дороже.
Он ушёл готовиться к выходу на сцену, а Даша осталась у столика с соком.
И именно в этот момент она увидела Сергея.
Он стоял у группы мужчин в дорогих костюмах, что‑то оживлённо объяснял, размахивая руками. На его лице была та самая уверенная улыбка, которую Даша раньше считала «мужской силой», а теперь вдруг увидела в ней нотки суеты и угодничества.
Сергей её тоже заметил. На секунду глаза расширились — живот под платьем был уже хорошо виден.
Даша инстинктивно выпрямилась.
Он сделал вид, что не узнал. Повернулся к собеседнику, стал ещё громче говорить о «перспективности проекта», «готовности взять на себя ответственность».
— Смотрите, — тихо сказал кто‑то из его круга, кивнув на сцену. — Никольский выходит.
Свет софитов упал на Дмитрия. Он говорил спокойно, уверенно, без лишнего пафоса, но так, что зал слушал. Рассказывал о концепции комплекса, о безопасности, о школах и садах, о том, что «человек имеет право приходить домой, а не просто в квадратные метры».
«Это он про меня?» — вдруг подумала Даша.
После официальной части начались более тесные разговоры. Дмитрий какое‑то время был окружён группой людей, потом переключился на другую.
Сергей тем временем явно пытался к нему подойти. Даша видела, как он ловит момент, подстраивается, вставляет фразы.
— Дмитрий Александрович, позвольте… — донеслось до неё.
— Через пять минут, — спокойно ответил Дмитрий и тут же повернулся в другую сторону, оставив Сергея с протянутой рукой.
Сергей на секунду потерялся, но быстро натянул «служебную улыбку» обратно.
— Даша?
Она вздрогнула. Рядом стояла Лика — та самая «нужная» невеста, о которой недавно язвила Светка. Безупречное платье, драгоценности, аккуратный профиль.
— Вы ведь Даша, верно? — голос был любезным, но холодным.
— Да, — кивнула Даша.
— Я вас узнала по фотографиям, — Лика чуть улыбнулась. — Сергей показывал… когда объяснял, какая у него «сложная ситуация».
— Правда? — в голосе Даши не прозвучало ни удивления, ни интереса. Только лёгкая усталость.
— Да, — Лика на секунду прищурилась, разглядывая её живот. — Он говорил, что вы «слишком сильно от него зависите».
— Я уже нет, — спокойно ответила Даша. — А вот он, кажется, ещё очень зависит от впечатления, которое хочет произвести.
Лика вскинула брови, но промолчала.
— Поздравляю, — вдруг сказала Даша. — Надеюсь, у вас всё сложится.
— Посмотрим, на кого он ещё успеет произвести впечатление, — неожиданно сухо ответила Лика и отошла.
Даша осталась стоять у окна, чувствуя, как внутри всё дрожит. «Зачем вообще было с ней говорить?» — отругала она себя.
— Всё в порядке? — рядом оказался Дмитрий.
— Кажется, да, — она усилием воли взяла себя в руки. — У вас… всё получается.
— Посмотрим после подписания, — усмехнулся он. — Кстати, знакомься, — к ним подошёл мужчина в дорогом костюме, с знакомым неприятным выражением лица. — Генеральный директор компании, которая так настойчиво пытается с нами сотрудничать.
Дмитрий повернулся к нему:
— Сергей Владимирович, верно?
Сергей вытянулся, как по струнке, бросил короткий взгляд на Дашу — уже без жалости и превосходства, а скорее с раздражённым недоумением.
— Да, — подтвердил он. — Надеюсь, вы получили последнюю редакцию контракта…
— Получил, — спокойно ответил Дмитрий. — И именно поэтому пока не готов его подписывать.
Сергей дернулся.
— Мы готовы обсудить любые…
— Любые — нет, — мягко, но жёстко перебил Дмитрий. — Я не работаю с теми, кто пытается «нарисовать» цифры и протащить заведомо невыгодные условия под видом «дополнительных гарантий».
У Сергея побелели губы.
— Возможно, это недоразумение… Наш юрист…
— Ваш юрист, — Дмитрий чуть наклонил голову, — приложил слишком много усилий, чтобы это было «недоразумением».
Он на секунду задержал взгляд на Сергее, но без злобы, скорее с холодным интересом человека, который видит насквозь.
— Я ценю партнёров, для которых слово «честность» не пустой звук. Попробуйте переписать контракт так, чтобы он был честным. Тогда вернёмся к разговору.
— Но вы же понимаете, что это… — начал было Сергей.
— Я всё понимаю, — оборвал Дмитрий. — В том числе и то, как вы обращаетесь с теми, кто от вас зависит.
Он коротко кивнул, словно поставил точку, и повернулся к Даше:
— Пойдём подышим? Тут душно.
Сергей так и остался стоять посреди зала, с застывшей улыбкой, которую уже никто не смотрел.
На улице было прохладнее. Музыка и голоса глухо просачивались через закрытые двери.
— Это было… — Даша искала слово. — Жёстко.
— Нужно, — поправил Дмитрий. — И по отношению ко мне, и по отношению к тем, кто потом будет жить в этих домах.
Он посмотрел на неё пристально.
— И по отношению к тебе тоже.
— Ко мне?
— Если человек позволяет себе так разговаривать с женщиной, которую когда‑то называл женой, — в делах он будет вести себя так же. Я не хочу иметь дело с теми, кто считает, что можно пользоваться людьми, как одноразовой посудой.
Даша молчала. Слышать, что кто‑то ещё видит Сергея таким, каким она наконец‑то начала видеть сама, было странно и одновременно… освобождающе.
— Справедливый, значит, — вдруг вспомнила она слова цыганки.
— Что?
— Да так, — отмахнулась. — Вспомнилась одна… глупость.
— Я не святой, Даша, — устало сказал Дмитрий. — И ошибок за жизнь наделал немало. Но есть вещи, которые я больше себе не позволяю.
Он посмотрел на её живот, потом снова ей в глаза:
— Например, проходить мимо чужой беды, когда ещё можно что‑то сделать.
Она не выдержала и тихо рассмеялась — от нервов, от усталости, от странной смеси прошлого и настоящего.
— Знаешь, — сказала Даша, — если бы мне год назад кто‑нибудь сказал, что я буду стоять на презентации элитного комплекса, в таком вот платье, с животом, и слушать, как мой бывший муж пытается уговорить моего…
Она запнулась.
— Того, кто вытащил меня из лужи, — подсказал Дмитрий.
— …моего «спасателя по совместительству», — закончила она, — я бы решила, что это очень плохой сериал.
— А сейчас?
— А сейчас думаю, — она глубоко выдохнула, — что, может быть, не всё так безнадёжно.
Он протянул ей руку.
— Пойдём обратно, «девушка директора». И пожалуйста, — улыбнулся, — не называй себя больше «беременной продавщицей». Это, мягко говоря, занижение должности.
— А кем мне себя называть? — искренне спросила она.
— Дарьей, — просто ответил Дмитрий. — Женщиной, у которой скоро родится ребёнок и которая учится жить своей жизнью. А остальное — приложится.
Она посмотрела на его руку, потом вложила свою.
Где‑то внутри тихо щёлкнуло — как будто стрелка часов перескочила с одного круга на другой.
Цыганка у магазина, лужа, чёрная машина, ключи от студии, салон, платье, этот вечер — всё вдруг сложилось в цепочку. Не магическую, не сказочную, а самую обычную человеческую: чужая боль, чужая вина, её собственное отчаяние и то самое «ещё один шаг», на который всё‑таки решились оба.
Даша ещё не знала, как именно сложится их жизнь. Будет ли Дмитрий тем самым «мужем сильным и справедливым», станет ли её ребёнок называть его папой.
Но она уже точно знала две вещи.
Первая: назад — к Сергею, к оправданиям, к ожиданию у окна — пути больше нет.
Вторая: её будущий сын или дочь не родятся «брошенными». У них уже есть мать, которая научилась подниматься из самых холодных луж и протягивать руку тем, кто протягивает свою навстречу.
продолжение