первая часть
— Очень тяжело, — с нажимом повторил Сергей, делая шаг ближе. — Ты ведь знаешь, как я к тебе…
— Знаю, — спокойно перебила Даша. — Ты сам очень подробно объяснил, как ты ко мне относишься. «Курица», «деревенщина», «тётка без мечты», помнишь?
Он дёрнулся, как от пощёчины.
— Я был неправ, — с готовностью сказал он. — Погорячился, устал, давление, нервы. Все мы срываемся. Ты же меня знаешь, Даш. Я вспылил, а потом…
— А потом собрал вещи и ушёл, — напомнила она. — Это не вспышка, это решение.
Сергей прищурился, присматриваясь к ней, будто пытался найти прежнюю, удобную Дашу, которая тут же начнёт оправдываться и искать свою вину.
— Ты изменилась, — наконец сказал он. — Стала… другой. Уверенной.
— Это плохо?
— Это… непривычно, — он вздохнул. — Дашенька, давай без упрёков. Я пришёл сказать, что…
Он чуть опустил голос, сделав его мягким, почти интимным:
— Я скучаю по тебе. По дому. По… нам.
— По дому, который записан на тебя? — уточнила она. — Или по жене, с которой так удобно выглядеть благородным семьянином, пока строишь карьеру?
Он нахмурился.
— Зачем ты так? Я же…
— Сергей, — она вздохнула. — Давай честно. Ты сейчас скучаешь не по мне. Ты боишься.
— Чего это я боюсь? — обиделся он.
— Остаться ни с чем, — просто ответила Даша. — Без контракта, без тёплого места, без жены с «правильными» родственниками. Лика уже ушла, да?
Он резко вскинул голову:
— Откуда ты…
— Видела, как она от тебя уходила, — кивнула Даша в сторону ресторана. — И видела, как на презентации Никольский отказался подписывать контракт.
Сергей помолчал, потом махнул рукой:
— Ну да, не сложилось. Бывает. Но это всё решаемо. Договор поправим, найдём других партнёров. Я не из тех, кто сдаётся.
— Конечно, — мягко согласилась Даша. — Ты же всегда находишь, на кого опереться. На родителей Лики, на фирму, на удобную жену…
— Я пришёл не за этим! — вспыхнул он. — Я пришёл к тебе. Ты носишь моего ребёнка, Даша.
Слова ударили, как по оголённому нерву.
— Вспомнил, да? — тихо спросила она. — Когда увидел, что у Никольского жена беременна.
— Ты должна была сказать мне, — обвиняюще выдохнул Сергей. — Я бы…
— Что? — она повернулась к нему лицом. — Остался? «Из жалости»? Отменил свадьбу с выгодной невестой?
Он замялся.
— Я бы всё рассчитал.
— Вот в этом проблема, — в голосе Даши не было ни злости, ни боли, только усталость. — Ты всё время считаешь. В процентах, в выгоде, в статусе. А я не таблица в Excel. И ребёнок тоже.
Сергей шагнул ещё ближе, понизил голос:
— Даш, мы столько лет вместе прожили. У нас будет ребёнок. Это нельзя вот так… вычеркнуть.
Она прижала ладонь к животу.
— Я не вычёркиваю, — медленно произнесла она. — Я просто больше не согласна жить так, как ты предложил.
— То есть?
— То есть я не буду той женщиной, которую стыдно показывать коллегам. Не буду жить в квартире, где каждый стул напоминает, что всё «не моё». Не буду ночью ждать у окна, вернёшься ли ты или ночуешь у очередной «полезной связи».
Сергей поморщился:
— Ты драматизируешь.
— Раньше, может, и драматизировала бы, — кивнула Даша. — Сейчас просто называю вещи своими именами.
Он замолчал, потом сменил тактику — смягчился, опустил плечи:
— Ладно. Хорошо. Я всё понимаю. Был неправ. Но у нас будет ребёнок. Он имеет право на отца.
Слова цыганки вдруг отчётливо прозвучали у неё в голове: «У твоего сына будет любящий отец».
Даша неожиданно спокойно ответила:
— У моего ребёнка будет отец. Любящий.
— Вот! — обрадовался Сергей. — Я же говорю…
— Но это не ты, Серёж, — перебила она тихо.
Он замер. Несколько секунд просто смотрел на неё, не веря, что услышал.
— Это из‑за Никольского? — сипло спросил он. — Влюбилась в богатенького дядю? Думаешь, он тебя надолго? Таких, как ты, у него под офисом очередь стоит.
— Может быть, — пожала плечами Даша. — Может, и не надолго. Никто не знает, как сложится. Но я точно знаю, что рядом с тобой я себя потеряла. А рядом с ним — нахожу.
— Чепуха какая‑то, — скривился Сергей. — Ты всегда без меня ничто была.
— Ты так говорил, — спокойно ответила она. — Я поверила. Теперь перестала.
Он вскинулся, сделал ещё один рывок — последний:
— Дашка, да что ты понимаешь? Ты маленькая продавщица, а он…
— А я его женщина, — неожиданно уверенно сказала она. — И мать его ребёнка в будущем — если сложится.
Она сама удивилась этим словам, но они прозвучали удивительно естественно.
Сергей на секунду потерял дар речи.
— Ты что, всерьёз думаешь, что он на тебе женится? — наконец выдохнул он. — С ребёнком?
— А я всерьёз думаю, — она посмотрела на него прямо, — что мне больше не нужно, чтобы кто‑то «на мне женился». Мне нужно, чтобы рядом был человек, который не считает меня обузой.
Дверь ресторана снова открылась.
— Всё в порядке? — тихо спросил Дмитрий, выходя на крыльцо.
Даша обернулась. В его взгляде не было ни ревности, ни раздражения — только внимательность и готовность вмешаться, если нужно.
Сергей резко выпрямился:
— Мы разговариваем.
— Разговор, кажется, закончен, — спокойно сказал Дмитрий. — Дарья?
Только сейчас Даша заметила, как он её назвал. Не уменьшительно‑ласкательно, не «Дашка», не «Дашенька» — а так, как называют равную.
Она посмотрела на одного, на другого, вдруг очень ясно почувствовала: вот они, два мира, про которые она недавно говорила Светке. В одном — вечное оправдание, страх, зависимость. В другом — неизвестность, но и уважение.
— Да, — ответила она Дмитрию и шагнула к нему.
Сергей рванулся:
— Ты же понимаешь, — выкрикнул он, — если я захочу, у меня будет больше денег, чем у него, и ты ещё пожалеешь!
Дмитрий чуть повернул голову, глядя на Сергея, как на чужака.
— Сергей Владимирович, — тихо произнёс он, — вы уже сегодня показали, чего хотите и чего стоите. И поверьте, это никак не связано с суммой на счёте.
Он обнял Дашу за плечи — просто, без демонстрации, но так, что стало ясно: дальше этот разговор не продолжится.
— Пойдём, — сказал он ей. — Тебе нельзя нервничать.
Они спустились по ступенькам. Даша не оборачивалась.
Где‑то за спиной Сергей что‑то кричал — про то, что «ещё увидимся», про «ещё пожалеешь», но эти слова уже не цеплялись. Они падали на мокрый асфальт, как холодные брызги лужи, из которой она когда‑то не могла выбраться.
Теперь у неё была другая опора.
Машина мягко тронулась. Город медленно отплывал за окнами — огни, витрины, редкие поздние прохожие.
Дмитрий не спешил с разговором. Лишь когда они оказались на широкой проезжей улице, он задал вопрос:
— Не сожалеешь, что узнала всё именно таким образом?
— Нет, — честно ответила Даша. — Лучше один раз услышать правду до конца, чем всю жизнь придумывать оправдания.
Он кивнул.
— Если хочешь, можем официально оформить всё с квартирой, с работой, с… — он запнулся, — с нами.
Она улыбнулась краем губ:
— С нами пока ничто не оформляется. Кроме одного.
— Какого же?
— Я больше не собираюсь жить так, как мне укажут. Ни ты, ни Сергей, ни кто‑то ещё.
Он улыбнулся чуть заметнее:
— С этим пунктом согласен полностью.
— А остальное… — она посмотрела вперёд, где вдалеке мерцали огни её нового дома, — остальное давай не будем планировать за жизнь. Уже пробовала. Плохо вышло.
— Договорились, — серьёзно сказал он. — Но кое‑что я всё‑таки спланирую.
— Что?
— Завтра отвезу тебя к хорошему врачу. Потом — в офис, познакомлю с людьми. А дальше — даст Бог, — он на секунду задумался, — будем жить.
Даша тихо рассмеялась:
— Как‑то слишком просто звучит.
— Настоящая жизнь обычно так и звучит, — пожал он плечами. — Без фанфар и пафоса.
Она посмотрела в окно — на отражения огней в лужах, на которые уже не реагировала, как на приговор.
«Счастье уже рядом, просто ты этого не поняла», — вспомнились слова цыганки.
Теперь она понимала. Счастье не было ни в богатом мужчине, ни в идеальном браке, ни в красивой студии на верхнем этаже.
Оно было в том, что она наконец выбрала себя. Свой путь. Своего ребёнка. И того, кто остановился, когда все другие проезжали мимо.
Машина свернула к её дому — теперь уже действительно её.
Даша положила руку на живот и вдруг с удивлением почувствовала: ей не страшно. Ни за завтра, ни за послезавтра. Будет трудно, будет по‑всякому, но она больше не одна — ни внутри, ни снаружи.
— Ну что, малыш, — прошептала она почти неслышно, пока Дмитрий выходил из машины, чтобы открыть ей дверь, — похоже, наша сказка будет неправильной.
Снаружи хлопнула дверь.
— Но своей, — добавила она и вышла навстречу новой жизни.
заключительная часть выйдет позже