В продолжении разговора о возрасте Филиппы отмечу два довольно интересных момента. Так, Филиппа довольно фамильярно обращается к Йеннифер на балу, она называет ее «Йенна», а так к ней обращаются либо любовники Истредд и Крах, либо подруги – Трисс, Маргарита. Однако на близких подруг Йеннифер и Филиппа уж никак не походили даже до того, как Филиппа откровенно начала тянуть свои лапки к Цири и объявила Йен войну.
Впрочем, так же обращается к Йен и Сабрина, которая тоже ей не подружка в том обычном понимании, какое мы вкладываем в слово «дружба». Зато Сабрина отсылает нас к Аретузе, поскольку близка Йен по возрасту и обе признают, что вместе учились. Логично было бы предположить из этого, что просто Филиппа тоже была однокурсницей Сабрины и Йеннифер, вот и называет последнюю так как привыкла за годы учебы.
Это допущение интересным образом примыкает к тому напряжению, которое чувствуется в треугольнике Йен-Тиссайя-Филиппа, - а оно есть.
Его даже в Нетфликс заметили, но так и не придумали, как его истолковать либо использовать. Поэтому впихнули зачем-то вопрос Йенифер из Мумбая, что за черная кошка пробежала между Тиссайей и Филиппой, но отвечать на него не стали, а так и забили на все.
Вот только никакой тайны на самом деле не было. Конфликт и разрыв Тиссайи и Филиппы произошел только во время Танеддского бунта, где Тиссайя обвинила Сову в том, что та предала интересы Братства ради своего положения при короле.
— Помаленьку, Филиппа. Я знаю, благосклонность Визимира тебе важнее солидарности Братства.
Тогда же Тиссайя поставила Филиппу на одну доску с Сабриной, что оправдано, ведь обе дамы были советницами королей. Однако Сабрина ученицей да Врие никогда не была, а вот Филиппа – да, поэтому в конфликте с Филиппой дошло и до личности. «Я тебя презираю», - прозвучало публичной пощечиной той, кто все-таки была Тиссайе ближе, чем Сабрина или Радклифф.
Да и у Филиппы в ходе бунта нет-нет, да и прорывается что-то такое, будто она ищет одобрения Тиссайи. Она все еще что-то пыталась доказать бывшей наставнице, даже когда Йен уже привела медиума (Цири) и та начала вещать про начало войны и убийство Визимира.
Зато позже именно именем Тиссайи Йеннифер и Филиппа будут стараться побольнее ударить друг друга.
— Поздравляю, Йеннифэр, — сказала она завораживающим мелодичным голосом. — Узнаю пробу золота. Узнаю школу.
— Нетрудно распознать. — Йеннифэр прошлась по лицам огненным взглядом. — Ибо это школа Тиссаи де Врие.
— Тиссая де Врие умерла, — спокойно сказала госпожа Сова. — Ее нет за этим столом. Тиссая де Врие умерла, траур по ней закончился. Будучи одновременно рубежом и поворотным пунктом. Ибо началось новое время, пришла новая эпоха, грядут большие перемены.
Для Йен – Тиссайя безусловная материнская фигура. Но и ответ Филиппы выдает Госпожу Сову с головой. Потому что если бы она действительно была так спокойна, как выглядит, то не выдала бы целый пафосный спич.
Но почему она так реагирует, пусть и держит лицо? Ну померла и померла, не пытайтесь тянуть время.
Я бы здесь обратила внимание на то, как выстроена сама сцена в тексте. Про "школу" - вроде как с уважением и восхищением говоит Францеска. А ведь эльфка и по возрасту - читай жизненному опыту - и по былому статусу Тиссайе была ровней. Дальше вступает верная ученица Йен и не просто вступает - Йен защищает свою протеже.
Скажем прямо, очень много нюансов и подтекста, только их на целую статью, но нас интересует сейчас только Филиппа.
И ппытка оспорить авторитет мертвой наставницы в таком ключе сама по себе показательна и о многом говорит, но ведь она еще и сопровождается мелкими, если не сказать мелочными уколами вроде «Нет, Йенифер, тебя садиться не приглашали»… Очень похоже на личную мелкую месть.
Так возможно ли, что Йеннифер и Филиппа вовсе были ученицами Тиссайи примерно в одно время, поэтому Филиппа ощущала какое-то соперничество? Завидовала или злилась, что слова про лучшую ученицу словами, а доверяет Тиссайя больше Йен?
Жизнь, конечно, затем пошла своим чередом, но нет-нет, да и вылезут старые обиды на мнимую несправедливость, ведь лучшая-то само собой милая Филь.
Да и все эти выпады о вреде сентиментальности тоже откуда-то должны были вырасти. Человек, который любит только себя, обычно не может принять, что кто-то способен любить другого. Тем более, кого-то другого, а не ее/его хорошего.
И вот тут, когда мы подошли к характеру Филиппы и в целом к ее жизненному пути, то хоть в игре чародейка и оскорблена таким сравнением, но очень многое роднит ее не с мудрой наставницей Тиссайей де Врие, а именно что с Вильгефорцем.
Все витиеватые красивости о благополучии магии и т.д., под который Филиппа собирает Ложу, очень плохо скрывают тот банальный факт, кто конкретно собирается всем этим «благом» рулить. Уж конечно не Цири, чья основная задача родить магического ребенка, ну и прочно присесть на уши Танкреду Тиссену. То, что у Филиппы получается не то и не так, как она задумывала – это уже следующий вопрос, а вот что касается намерений, - то они очевиднее очевидного. Это власть. Ее личная власть.
И не стоит заблуждаться в том, что она собирает себе хор на подтанцовки. Просто на этом пути иначе нельзя. Все эти дамы уже повязаны с ней участием в этой интриге и соскочить не смогут, а пока что ей даже выгодно, что роль "злого полицейского" с Цири добровольно берет на себя Шеала.
Но снова всплывает вопрос - а зачем Филиппе власть?
За надом. Вильгефорц тоже жаждал могущества не ради того, чтобы спасать сирых и лечить убогих, хотя оба уже занимают высочайшее положение из возможных.
Филиппа Эльхарт, сколько бы ей не было лет, уже прошла долгий путь. Она стала сильной и умелой чародейкой, сведущей во всяческих тонкостях магических наук. Если уж Тиссайя сказала, что Филь была лучшей из ее учениц, то значит таланта и усердия Филиппе действительно было не занимать.
Возможно, она не была самой сильной, - на это есть намек, который мы разбирали, когда говорили о Маргарите Ло Антиль, - но как в любой профессии одного потенциала мало. У человека могут быть некие физические предрасположенности, но без упорного труда он чемпионом не станет. Поэтому Филиппа может быть и слабее Маргариты, зато упорнее золотой девочки , и вот, поди ж ты, освоила редкую способность к полиморфизму. А это вам не Поттериана, где листик мандрагоры в полночь пожевал и уже анимаг.
То есть видно, что Филиппа всегда умела долго и последовательно идти к успеху. Но, вполне возможно, это не избавляло ее от зависти к тем, кому что-то ценное досталось проще.
Ради справедливости, стоит отметить, что помимо своей целеустремленности, Филиппа явно не трусиха. Не забываем, что Филиппа сражалась на Соддене. Она вообще из тех, кто скорее жахнет чем-нибудь убийственным в ответ, чем сбежит, ну или хотя бы прежде, чем сбежит.
Потому что в здравомыслии ей тоже не откажешь, - когда все уже пошло прахом, почему бы и не сбежать, ведь нужно как-то срочно разгребать последствия и минимизировать ущерб от провала. При этом Филиппа в основном хладнокровна, но когда что-то идет не так, то может и потерять самообладание, как на Танедде.
Зато эпизод с Риенсом и братьями Мишеле – демонстрирует, что Филиппа достаточно опытна во всяких сомнительных операциях и не брезгует лично замарать руки. Хотя, к моменту знакомства с нею читателя, Филиппа уже занимает место советницы короля Визимира.
И не просто советницы! Для сравнения Трисс и Кейра тоже в свое время были советницами Фольтеста, но отличились на этом поприще только тем, что молодой резвый король с каждой переспал.
Сабрина – да, была советницей Хенсельта и стучала тому кулаком по столу, веля заткнуться… Допустим. Однако о влиянии Филиппы в Редании говорит не только Кордрингер:
Филиппа Эйльхарт, которая диктует Визимиру Реданскому королевские указы и эдикты?
Но и вновь осуждающая Тиссайя:
— В Редании уже давно не было короля. — Тиссая де Врие встала. — В Редании правила всемилостивейшая государыня Филиппа Эйльхарт, достойная воспреемница Раффара Белого.
Именно в этом смысле имеется в виду, что Филиппе важнее ее положение при Визимире, чем абстрактные идеалы Братства.
Пусть в этом Братстве Филиппа тоже уже занимала одно из высших по статусу мест, ведь она входила в состав Совета Чародеев.
Правда, интересный вопрос, входила ли она туда раньше или тоже вошла как героиня Содденского холма вместе с Йеннифер и Радклиффом? Ведь, вон, Вильгефорц так всех впечатлил на Соддене, что его вообще председателем Капитула сделали. Так повысили ли Филиппу тоже за тот бой или же она успела раньше зарекомендовать себя чем-то выдающимся?
Например, научной деятельностью или же какими-то войнами/переворотами? Ну за 300та лет должно было чего-то накопиться, но... про научную деятельность Филиппы мы неичего не знаем, так что остается политака, а политика - такая вот свежая. На Мерлина Филиппа точно не тянет, так что остается вариант про очередную героиню Холма возрастом примерно в сотню.
Вопрос в общем-то не праздный, ведь идя на эпическую битву Холма, Филиппа руководствовалась наверняка не столько патриотизмом, сколько амбициями. Война, как и шпионаж, это тоже своего рода профессия. И средство для карьеры, и никто в мире никогда этого не стеснялся по большому-то счету.
А уж Филиппа и патриотизм или же какие-то убеждения – вещи не совместные. В большинстве случаев, слушать то, что она говорит, - не то что не нужно, а прямо таки вредно на примере вечно кающейся, что ее обманули Трисс Меригольд. Так что нужно смотреть на то, что Филиппа делает.
Возьмем, например, расовый вопрос.
Казалось бы, вот на Танедде, Филиппа обличает Францеску:
— Кровь — не водица. — Холодно. Филиппа Эйльхарт. — А император Эмгыр обещал эльфам свободу. И собственное независимое государство. Здесь, на этих землях. Разумеется, после того, как будут вырезаны люди. И этого хватило, чтобы она тут же нас предала.
— Ответь! — Тиссая де Врие. Возбужденно. — Ответь ей, Энид!
— Ответь, Францеска!
Звон кандалов из двимерита. И певучий эльфский акцент Францески Финдабаир, Маргаритки из Долин, самой красивой женщины мира:
— Va vort a me, Dh’oine. N’aen te a dice’n.
— Тебе этого достаточно, Тиссая? — Голос Филиппы словно лай. — Теперь поверишь? Ты, я, все мы есть и всегда были для нее Dh’oine, людьми, которым ей, Aen Seidhe, нечего сказать.
Какой пыл, какая страсть! Кстати, не будем забывать, что жуткий Дракенборг – реданская крепость и вотчина Дийкстры, с которым практически до самого конца войны милая Филь действовала заодно в вопросах внутренней политики.
А вот Йен карательные отряды осуждала. И Тиссайя, скажем так, с пониманием относилась к самому явлению скоя*таэлей. Так что же, Йен и Тиссайя хорошие, а Филиппа – плохая расистка?
Да нет, Филиппе просто насрать. Для Филиппы имеет значение то, что ей выгодно в данный момент времени, и улетев с Танедда, она тут же позовет Энид ан Глеанна в свою Ложу в Монтекальво.
И нильфгаардок до кучи, подумаешь война.
Так что нет, Филиппа Эльхарт – вовсе не расистка и совсем не патриотка, она все расы и народности одинаково готова использовать в своих интересах.
Соответственно, предполагать, что Госпожа Сова поперлась на Содден из каких-то сентиментальных привязанностей к родным реданским березкам – просто нелепо.
Кстати, посыл о том, что северные чародеи в общем и Ложа в частности противостоят Нильфгаарду исключительно из своих шкурных интересов и воюют по сути за привилегии, звучит не раз. Не только от циника Кордрингера, но и на собрании самой Ложи:
— Руководствуясь благом магии, — Сабрина Глевиссиг насмешливо ухмыльнулась, — мы, я думаю, не должны забывать о благосостоянии магичек? А ведь нам известно, как относятся к чародеям в Нильфгаарде. Мы тут себе будем спокойно болтать, а когда Нильфгаард победит и мы попадем под власть императора, то все мы будем выглядеть так же, как…
Однако вернемся к положению Филиппы на момент с нею знакомства в книгах. Членство в Совете – это совсем не жук начихал.
И вот, казалось бы, ну кем еще ты хочешь стать, куда выше-то?
Владычицей морскою? Королевой, как подкалывает Филиппу Сабрина на первом же заседании Ложи? Но Филиппа достаточно умна, чтобы понимать сразу несколько вещей – никто не потерпит на троне чародейку, да еще и безродную. Она потратит всю свою власть только на удержание власти. Да и корона сама по себе не волшебный артефакт. Вон, Францеска стала королевой – королевой остроухих бомжей и руин в горах, заткнула язык в анус и сидит под Эмгыром тише воды, очешуительная карьера.
А ведь у тебя все уже есть. Роскошь, статус, почет и власть, но… все равно МАЛО!
В зоопарке тиграм не докладывают мяса, ага. А еще вернее:
Вот это сочетание вроде бы положительных качеств вроде развитого ума, рациональности, смелости в решениях, упорства в достижении целей, гибкости характера, стойкости перед испытаниями с нездоровой уже амбициозностью, самоуверенностью, самовлюбленностью и тщеславием – представляют собой характер Филиппы.
И причину того, что неизбежно приведет ее к краху. Комплекс Наполеона еще никого до добра не доводил.
«Когда-нибудь ты ошибешься, — думал жрец Виллемер, глядя на блестящие карминовые губы Филиппы. — Когда-нибудь какая-нибудь из вас совершит ошибку. Вас погубит зазнайство, наглость и нахальство. Заговоры, которые вы плетете. Аморальность. Мерзопакостность и извращенность, которым вы предаетесь, которые составляют вашу жизнь. Все выйдет на явь, развеется смрад грехов ваших, когда вы совершите ошибку. Такая минута должна неминуемо наступить.
Продолжение следует