Сегодня, 21 апреля, Елизавете II могло исполниться 100 лет. За глянцевым фасадом королевы Великобритании десятилетиями прятали семейные секреты, травлю леди Ди и ледяное равнодушие к собственным детям. О главных скелетах в шкафу почившей монархини – в материале «Абзаца».
Маленькая принцесса со вскинутой рукой
Репутация Елизаветы II начала давать трещины еще при ее жизни, когда в Сеть утекли кадры из частного архива 1933 года. На 17-секундном видео будущая королева, которой на тот момент было всего шесть-семь лет, весело вскинула руку в нацистском приветствии на лужайке замка Балморал. Рядом были ее мать и дядя, будущий король Эдуард VIII, который и «дирижировал» этим сомнительным перформансом.
Дворец тогда поспешил заявить, что это лишь «семейная игра», а ребенок не мог понимать смысла жеста. Однако контекст был куда мрачнее, Эдуард VIII позже лично встречался с Адольфом Гитлером и, по слухам, рассматривался фюрером как идеальная марионетка на британском троне. Как ранее рассказывал «Абзац», тайные пассии и связи Виндзоров часто ставили под угрозу национальную безопасность, и только отречение дяди ради любви к Уоллис Симпсон спасло Британию от короля с симпатиями к Третьему рейху.
Свекровь из ада
Самая громкая и болезненная страница биографии Елизаветы – ее роль в судьбе принцессы Дианы. Королева, которая привыкла подавлять эмоции ради долга, не смогла принять искренность и «неправильность» невестки. Именно Елизавета в декабре 1995 года направила Чарльзу и Диане письма с требованием развестись, фактически вышвырнув «народную принцессу» из семьи.
Последовавшая за этим гибель принцессы Дианы стала главной трагедией Великобритании, а молчание королевы в первые дни после катастрофы едва не стоило Виндзорам монархии. Слухи о причастности семьи к событиям под мостом Альма в Париже не утихают до сих пор. Спенсеры, родственники Дианы, так и не простили Елизавету. На свадьбе принца Уильяма и Кейт Миддлтон в 2011 году граф Спенсер (брат Дианы) и его семья сидели на стороне невесты, а не на стороне жениха (Виндзоров). В прессе это расценили как демонстративный жест и показатель того, что Спенсеры до сих пор не чувствуют себя частью королевского круга после гибели Дианы.
Собаки дороже детей
Елизавету II часто описывали как эмоционально недоступного человека. Бывшие сотрудники дворца и биографы утверждают, что королева была «злобной и холодной» матерью. Пока Чарльз и Анна делали первые шаги, их мать была «на дежурстве», она часто выбирала общество корги и лошадей вместо общения с наследниками.
Она годами закрывала глаза на измены мужа, принца Филиппа, и проявляла жесткость там, где требовалось сочувствие. Однако, когда речь заходила о ее любимчике, принце Эндрю, хваленая принципиальность давала сбой. Лишь под давлением общественности и после катастрофического скандала с Джеффри Эпштейном Карл III лишил брата Эндрю последних королевских титулов, фактически завершив то, на что у Елизаветы не хватало духу – признание позора внутри семьи.
Шляпка как щит
Королева знала, что монарх должен быть заметен. Ее знаменитые шляпки, которых за 70 лет было более пяти тысяч, служили не модным аксессуаром, а «заменителем короны». Она сознательно выбирала яркие цвета, чтобы даже в толпе из 15 человек случайный прохожий мог сказать, что видел шляпку королевы.
Этот тотальный контроль над образом помогал ей скрывать старение и недуги. Елизавета до последнего дня работала с «красными ящиками» документов, игнорируя советы по продуктивности и ставя интересы государства выше личного счастья родных. Она любила заставать министров врасплох, изучала отчеты лучше самих чиновников, однако за этой интеллектуальной мощью скрывался человек, который так и не научился быть просто матерью и просто женщиной.
Конец эпохи
Елизавета II ушла, оставив после себя Британию, которую раздирали кризисы. Она была идеальным механизмом, выполнявшим функцию «королевы» без сбоев 70 лет подряд. Однако цена этой безупречности оказалась слишком высокой: разбитые судьбы близких, изгнанные невестки и сомнения в легитимности всей ее династии после ДНК-тестов останков древних королей. Дотянув почти до 100 лет, она смогла сохранить свою главную тайну: как можно быть любимой целым миром и оставаться абсолютно чужой для собственной семьи.