В обычной деревне Вертутино, где петухи здороваются громче, чем люди, а заборы красят не для красоты, а чтобы соседская корова не съела петунии, несколько лет назад случилось событие, которое местные острословы уже прозвали «Козьим переворотом». И виной всему — дядя Толик и тётя Шура.
Если вы не знаете дядю Толика, то представьте себе человека, который однажды решил, что построить дом своими руками — это отличная идея. В итоге дом стоял кривовато, но зато гараж, построенный на фундаменте из старых покрышек, держался лучше любых египетских пирамид. Дядя Толик был мастером на все руки, но руки эти чаще всего жили своей жизнью: левая хотела забить гвоздь, правая — выпить пива, а голова в это время пыталась вспомнить, куда он положил ключи.
Тётя Шура, его супруга, была женщиной-легендой. Она умела солить огурцы так, что они хрустели даже в космосе, и могла одним взглядом заставить засохнуть сорняк. Её главным врагом были кроты, а лучшим другом — старая тяпка с обломанной ручкой. Жили они душа в душу, то есть ругались не громче, чем взлетающий истребитель, и уже смирились со своим деревенским счастьем: яблони, кусты смородины, вечный ремонт веранды и полное отсутствие крупного рогатого скота.
Но всему хорошему приходит конец.
Идея завести козу пришла не очень спонтанно. Она приползла на тонких лапках корысти в виде соседки Зинаиды Петровны. Зинаида Петровна — это такая бабка, которая знает всё про всех, а чего не знает — додумает сама, причём в трёх вариантах, один страшнее другого. Однажды, перегнувшись через забор с невероятной для её остеохондроза грацией, она прошипела тёте Шуре:
— Шурка, а ты чего мужа не кормишь? Вон, тощий какой. А всё потому, что молоко магазинное — отрава сплошная. А у меня вот племянница в соседней деревне коз завела. Так они, говорят, и молоко дают, и шерсть, и настроение. А у вас настроения, я смотрю, ноль целых хрен десятых.
Тётя Шура — женщина азартная. Спор о том, у кого хуже настроение, она проигрывать не привыкла. Спор был коротким: «А вот и хорошее у нас настроение! А вот и заведём! А вот у тебя, Зина, язык длиннее, чем шарф твой вязаный!». Так, собственно, и родилась идея. Дядя Толик, который в этот момент чинил протекающий кран (и заодно затопил половину подпола), услышал слово «коза» и почему-то решил, что речь идёт о новой марке пива. Он радостно кивнул. Первая ошибка.
Вторая ошибка случилась, когда они поехали выбирать животное.
Племянница Зинаиды Петровны, Люся, оказалась женщиной с коммерческой жилкой. У неё было три козы: две обычные, с глазами, полными обречённой покорности, и одна... особенная. Эта третья сидела отдельно, наряженная в попону из бабушкиного пледа, и смотрела на мир так, словно ей должны все, включая солнце.
— Это Аделина, — с придыханием сказала Люся. — Элитная порода. Зааненская. У неё молоко с ореховым привкусом и шерсть с антистрессовым эффектом. А ещё она умеет открывать задвижки.
Дядя Толик, который к тому моменту уже успел выпить кружку предложенного парного молока (без орехового привкуса, зато с комариком), смотрел на Аделину с нежностью, обычно приберегаемой для нового болгарского ключа. Тётя Шура смотрела на ценник. Ценник был такой, что хватило бы на новый шифер для всей крыши.
— Дорого, — твёрдо сказала тётя Шура, включая режим «торг уместен».
— Это не дорого, это инвестиция в счастье, — парировала Люся. — Аделина — коза-терапевт. Она лечит депрессию. Смотрите, какая морда осмысленная.
Морда у Аделины действительно была осмысленная. Она выражала глубокую задумчивость о том, как бы сожрать кружевную занавеску в доме Люси, и одновременно — презрение к торгующимся.
В итоге сошлись на цене, которую тётя Шура определила как «грабёж среди бела дня», а дядя Толик — как «дешево для такого чуда». Забрали Аделину. Погрузили в «Жигуль». Всю дорогу домой коза вела себя тихо и прилично, что должно было насторожить, но дядя Толик решил, что это от умиления.
Итак, свершилось. В семье появилась коза Аделина.
Первые три дня царила идиллия. Аделина трогательно жевала травку, косила бархатным глазом и позволяла тёте Шуре чесать её за ухом. Дядя Толик построил ей шикарный загон из тех самых старых покрышек и досок от разобранного шкафа. Козочка оценила загон, обошла его по периметру и... тихо засмеялась. Козы, кстати, умеют смеяться. Это звучит как скрежет металла по стеклу вперемешку с икотой. Тётя Шура вздрогнула, но решила, что это ветер.
На четвёртый день началось.
Сначала пропала простыня, которая сушилась на верёвке. Дядя Толик грешил на соседа Ваньку, известного любителя чужих вещей. Но потом Ванька сам пришёл и спросил, зачем это коза сидит на крыше будки пса Барбоса и жуёт наволочку. Дядя Толик вышел и обомлел. Аделина стояла на двухметровой высоте с грацией балерины Большого театра, сжимая в зубах пододеяльник в ромашку.
— Аделина, брысь! — заорал дядя Толик, забыв, что коз так не зовут.
Аделина посмотрела на него сверху вниз взглядом, который явно означал: «Ты мне не указ, хомо сапиенс с пивным животом». И демонстративно доела пододеяльник. В прямом смысле. Прожевала и проглотила. Тётя Шура после этого рыдала три часа, причитая: «Это не коза, это компостница с ногами!».
Но простыни и наволочки были только цветочками. Ягодки начались на пятый день.
Аделина, как выяснилось, обладала незаурядным интеллектом. Она быстро поняла, что тётя Шура — главный источник лакомств (хлебные корочки и очистки картошки), а дядя Толик — главный источник шума и ругани, который можно игнорировать. Она научилась открывать щеколду на загоне носом. Причём делала это бесшумно, как заправский медвежатник. Дядя Толик не верил, пока однажды не расставил фотоловушку, одолженную у друга-егеря.
На видео засняли, как Аделина в три часа ночи аккуратно отодвигает засов, выходит в сад, подходит к яблоне и методично объедает кору на высоте ровно семьдесят сантиметров. Потом она идёт к дому, заглядывает в окно спальни и, убедившись, что хозяева храпят в унисон, утаскивает с веранды пакет с сушками. Сушками она хрустела на крыше гаража, глядя на луну и, кажется, мечтая о звёздах.
Тётя Шура впала в мистический ужас. Она начала подозревать, что Аделина — это не коза, а реинкарнация её дальней родственницы, которая при жизни тоже любила командовать и воровать печенье. Дядя Толик просто начал пить больше, объясняя это стрессом.
Кульминацией стало событие, которое в истории деревни Вертутино получило название «Козий дебош во вторник».
В тот день тётя Шура решила показать характер. Она заперла Аделину в сарае, накинула два амбара и один висячий замок (у дяди Толика их было штук пять от разных времён). Сама уехала на рынок продавать укроп и кинзу. Дядя Толик остался дома, задремал после обеда под телевизор, где показывали футбол.
Проснулся он от странного звука. Звук был такой, будто кто-то открывает пивную банку, но банка была размером с холодильник «ЗИЛ». Дядя Толик вышел на кухню и остолбенел.
Аделина сидела за столом.
Она каким-то невероятным образом не только выбралась из сарая (позже выяснилось — прогрызла дыру в углу, потому что доски были гнилые), но и проникла в дом. Как она открыла дверь — тайна, покрытая козьим мраком. Но факт: она сидела на стуле дяди Толика, перед ней стояла кастрюля с борщом (закрытая, но это не остановило героиню), и она чинно, как профессор на обеде, макала в этот борщ свой рог.
Один рог уже был красный. Второй — в сметане, которую она стащила из холодильника, открыв его носом.
Дядя Толик закричал. Аделина посмотрела на него с таким видом, будто он был мухой, севшей на её идеальную козью трапезу, и продолжила макать рог. На полу валялись раскиданные ложки, обгрызенный веник (зачем? почему? никто не узнает) и лежала на боку, упавшая со стены свадебная фотография дяди Толика и тети Шуры которую коза, видимо, тоже решила прокомментировать.
— Ты... ты... черт рогатый! — заорал дядя Толик, хватаясь за тапок.
Аделина ответила ему долгим, пронзительным «М-э-э-э», которое явно означало: «Сам ты черт, а я тут хозяйка».
Началась погоня. Дядя Толик, в семейниках в горошек и майке, гонялся за козой вокруг обеденного стола. Аделина уворачивалась с невероятной лёгкостью, по пути скидывая копытом чашки и создавая из кухни филиал Помпеи. В какой-то момент она запрыгнула на холодильник, оттуда — на шкаф, а со шкафа сиганула прямо на люстру. Люстра, верная спутница тёти Шуры ещё со времён перестройки, не выдержала и рухнула на пол, обдав дядю Толика градом стеклянных виноградин.
В этот момент в дом вошла тётя Шура. Она увидела мужа в трусах под слоем штукатурки и стекла, разгром, напоминающий последствия урагана, и козу, которая сидела на телевизоре и с интересом смотрела на таракана на стене.
Тишина длилась десять секунд. Потом тётя Шура заговорила. Голос её был спокоен, как поверхность ядерного реактора перед взрывом.
— Толик, — сказала она. — У нас две новости. Плохая и хорошая.
— Какая плохая? — прохрипел дядя Толик, вытирая с лица остатки гипса.
— Плохая: мы разорены. Эта... коза сожрала все мои запасы борща и выпила полбанки сгущёнки, которую я берегла для торта.
— А хорошая?!
— Хорошая: я встретила по дороге цыган. Они дают за неё четыре тысячи. И плюс меняют на старого хромого осла. У осла, по крайней мере, есть совесть.
Дядя Толик на минуту задумался. Потом перевёл взгляд на козу. Аделина, почувствовав, что разговор идёт о ней, спрыгнула с телевизора, подошла к дяде Толику и нежно ткнулась мордой в его колено. В её глазах читалась такая бездна невинности и такая глубина преданности, что сердце мужчины дрогнуло.
— Шур, — сказал он. — А давай оставим? Ну... она же артистка. Мы с ней шоу устроим. Будем в интернет выкладывать. Заработаем.
Тётя Шура посмотрела на мужа, потом на козу, потом на разбитую люстру. И неожиданно расхохоталась. Потому что жизнь, если подумать, это такая штука: либо ты плачешь над борщом, который сожрала коза, либо ты смеёшься, представляя лицо Зинаиды Петровны, когда та узнает, что Аделина остаётся.
Козу оставили. Но с условиями: 1) дядя Толик строит новый железобетонный загон. 2) Все простыни отныне сушатся внутри дома. 3) Аделина получает официальное имя Аделина Анатольевна — для солидности.
Теперь по утрам в деревне Вертутино можно наблюдать странную картину: дядя Толик выгуливает козу на поводке из альпинистской верёвки, тётя Шура идёт сзади и читает козе лекции на тему «Как не надо себя вести в гостях», а Аделина Анатольевна высокомерно жуёт цветы с соседской клумбы, делая вид, что все вокруг — её временные слуги.
И знаете что? Впервые за много лет у дяди Толика и тёти Шуры действительно появилось то самое козье молоко. С ореховым привкусом. Правда, дядя Толик утверждает, что это привкус похож на смесь отчаяния и гордости. А тётя Шура просто наливает его в кружку и говорит: «За здоровье, Аделина Анатольевна. Кто бы ты ни была на самом деле — хоть инопланетный агент, хоть моя покойная тетка — молоко твоё божественно».
Так в одном отдельно взятом дворе наступил хрупкий, но такой смешной мир. И местные уже делают ставки: кто кого переживёт — коза Аделина, дядя Толик или его старый гараж из покрышек. Но это уже совсем другая история.
#Деревня #Юмор #ДядяТолик #ТетяШура #Коза #Животные #ПородаКозы #Борщ #ДеревенскиеХроники #ДеревенскийЮмор