Звонок в дверь прорезал тишину квартиры, когда часы показывали половину одиннадцатого ночи. За окном хлестал промозглый ноябрьский дождь.
Я посмотрела в глазок и не поверила своим глазам. На пороге стояла Рита — моя университетская подруга, с которой мы не виделись года три. Тушь размазалась по её бледному лицу черными ручьями, волосы прилипли к щекам, а к её ноге, дрожа, жался пятилетний Дениска.
Я щелкнула замком.
— Мариш… пусти, Христа ради, — всхлипнула Рита, едва не падая на колени. — Влад нас выгнал. Прямо в ночь. Мне некуда идти. Буквально три-четыре дня, пока я не найду жилье…
Мое сердце сжалось. Я живу одна, в своей просторной, с любовью обставленной «трешке», которую купила в ипотеку и выплачивала долгими бессонными ночами на фрилансе. Конечно, я пустила их. Налила горячего чая, постелила чистое белье в гостевой спальне, отдала Рите свою теплую пижаму.
Если бы я знала, что своими руками впускаю в дом катастрофу.
Первые дни прошли в режиме скорой психологической помощи. Я выслушивала Ритины рыдания о том, какой её бывший муж тиран и изверг. Я покупала продукты, готовила на троих, пока Рита «приходила в себя», лежа на диване с моим планшетом. Дениска оказался ребенком абсолютно неуправляемым: он рисовал фломастерами на обоях, крошил печенье на светлый ковер.
На мои робкие замечания Рита реагировала просто:
— Марин, ну это же ребенок! У него стресс! Тебе-то легко рассуждать, ты для себя живешь, детей нет, вот и трясешься над своими вазочками.
Потом она сказала, что «еще чуть времени, и пойдет искать квартиру и работу». Но к концу недели атмосфера в моей собственной квартире стала невыносимой. Рита начала вести себя как хозяйка. Она переставила баночки в моей ванной, как самой нравится, «по фен-шую», выбросила «вредную» еду из холодильника и без спроса надевала мои вещи.
В пятницу вечером я решила: всё, кому-то пора валить.
— Рит, прошла неделя, — мягко сказала я за ужином. — Тебе пора искать съемную квартиру. Я дам тебе денег на первый месяц, но в понедельник вы должны съехать. Мне тебя очень жаль, честно, но работа не терпит отлагательств…
Рита странно посмотрела на меня. В её глазах не было ни благодарности, ни обиды. Там мелькнул холодный, расчетливый блеск.
— Хорошо, Марин, — подозрительно спокойно ответила она. — Я всё поняла. Завтра вечером, пока ты будешь на своей прогулке, я пиццу закажу в знак благодарности.
На следующий день, в субботу вечером, я выскочила в ближайший супермаркет — выпить кофе из автомата и купить продукты. Кофе из автомата был моей личной традицией. Когда-то это было для меня роскошью, и, глядя на эти машины в студенчестве, я пообещала себе: «Как стану богатой, каждый день буду себе кофе брать!». Смешно вспоминать, но рутина занимала около часа и отлично проветривала голову. В эту тяжелую неделю позитив был нужен как никогда. На мне был любимый плотный пуховик, в кармане — телефон.
Вернувшись, я вставила ключ в замочную скважину. Он не вошел.
Я покрутила его, подумала, что ошиблась этажом, посмотрела на номер квартиры — нет, моя. Снова сунула ключ. Он упирался во что-то чужеродное, электронные защелки тоже работали отчасти. Личинка замка была другой. Новой.
Я нажала на звонок. Раз, другой, третий. За дверью было тихо, хотя я точно знала, что Рита и Денис внутри. Я начала колотить в стальную дверь кулаками.
— Рита! Открой! Что за дурацкие шутки?!
Дверь приоткрылась, но не настежь — её удерживала толстая цепочка. В щели показалось лицо Риты, искаженное издевательской ухмылкой.
— Женщина, вы кто? Перестаньте хулиганить, или я вызову полицию! — громко, чтобы было слышно на лестнице, крикнула она.
— Рита, ты в своем уме?! Это моя квартира! Открывай немедленно!
— Я вас не знаю! — Рита захлопнула дверь. Раздался щелчок задвижки.
У меня подкосились ноги. Это сон? Чья-то больная шутка?
Через пятнадцать минут двери лифта открылись, и на площадку вышли двое полицейских.
— Вызывали? — хмуро спросил один из них, постарше. На бейдже значилось «Михаил».
— Да! — бросилась я к ним. — Моя подруга, которую я пустила пожить, сменила замок и не пускает меня в мою же квартиру!
Михаил громко постучал. Рита открыла дверь мгновенно. Она была в слезах, прижимая к себе испуганного Дениску. А за её спиной стоял здоровенный, лысый мужик в татуировках, которого я видела впервые в жизни.
— Товарищи полицейские, спасите! — заголосила Рита. — Эта сумасшедшая нас преследует! Мы сняли у неё квартиру три дня назад, заплатили за полгода вперед! А она всё деньги пропила и теперь ломится к нам! Мой муж еле её сдерживает!
Лысый мужик басом поддакнул:
— У неё белая горячка, командир. Бросалась на дверь, орала.
— Что вы несете?! — взвизгнула я. — Я хозяйка! У меня паспорт внутри, в сумке!
— Документы есть, гражданочка? — устало спросил напарник Михаила.
— А у нас есть! — Рита протянула бумаги.
Это был договор найма жилого помещения. В графе «Наймодатель» стояли мои ФИО и… моя идеально подделанная подпись.
Я чуть не плакала от бессилия. Они всё спланировали. Срисовали подпись со старых договоров, сменили замки. Пока будут идти суды, они вынесут всю мою технику.
Напарник уже открыл рот, чтобы отправить меня «проспаться», но тут Михаил неуловимо изменился в лице. Он прищурился, глядя на Риту.
Полицейский шагнул вперед, внаглую схватил Риту за её аккуратный пучок волос и одним резким движением вытянул её на лестничную площадку.
— Эй! Вы что творите?! — истерично завизжала она. Лысый дернулся, но Михаил положил руку на кобуру, и тот замер.
Михаил, не обращая внимания на вопли Риты, одной рукой жестко развернул её лицо ко мне.
— Посмотри на это лицо, — с сарказмом произнес он, слегка покачивая её голову из стороны в сторону. — И скажи, что это доброе, светлое лицо могло у кого-то отобрать квартиру!
Я открыла было рот, чтобы ответить, но он меня перебил.
— Это вы, москвички! Только вот этим, — он крепко сжал рукой её челюсть, — привыкли зарабатывать!! Ты посмотри в эти честные глаза! — второй рукой он задрал ей веки так, что глаза стали огромными, как яблоки. — Они искренние, чистые, человечные! Которые привыкли честным трудом деньги зарабатывать!
Рита, от шока и страха позабыв все свои роли, только жалко кивала в такт его словам, пытаясь вырваться.
В этот момент двери лифта открылись, и на площадку вышел курьер с коробкой пиццы.
Михаил резко развернул Риту, сильным толчком отправил её обратно в квартиру, захлопнув перед её носом дверь. А затем, будто ничего не произошло, нормальным, удивленным голосом обратился к доставщику:
— О, а это татуха с четырьмя колоколами что ли?!
Парень, вжав голову в плечи от увиденной сцены, протянул:
— Ну, да…
Михаил расплатился за пиццу, забрал коробку и кивнул напарнику: «Иди в машину, жди». Затем он повернулся ко мне. Его лицо стало серьезным.
— Послушай, — тихо сказал он. — Я прекрасно вижу, что документы — липа, а лысый — сидевший. Я знаю, что квартира твоя. Но как страж порядка, я должен научить этих людей больше так не делать. Чтобы от самой мысли о чужом жилье им становилось дурно. Поэтому… давай повеселимся.
Меня осенило. Моя любимая, умная квартира. Я же IT-архитектор систем «Умный дом».
Я достала телефон и открыла приложение. Мы с Михаилом сели прямо на ступеньки.
Через скрытую камеру в гостиной мы увидели, как Рита и её лысый «муж» (он называл её «Ритка», а она его — «Глебушка») пьют мое коллекционное вино. Глеб ржал, как ловко они всё провернули, а Рита хвасталась, что я — «бесхарактерная овца», и главное — чтобы её бывший Влад не узнал, где они прячутся.
Влад! Я тут же вбила его имя в поиск соцсетей. В закрепленном посте кричал текст: "Помогите найти сына! Бывшая жена скрылась с уголовником-рецидивистом Глебом Зориным! Он в федеральном розыске!"
Я набрала Влада. Услышав адрес, он хрипло ответил: «Буду с опергруппой через пятнадцать минут».
— Ну что, устроим им квест? — усмехнулся Михаил, откусывая пиццу.
Мои пальцы запорхали по экрану. Я чувствовала себя дирижером оркестра возмездия.
Первым делом мы позаботились о ребенке. Через систему я плотно закрыла электронный замок в детской, включила там активное шумоподавление и запустила тихую классическую музыку. Дениска был в полной безопасности.
А затем начался ад для незваных гостей.
Я нажала кнопку "Режим: Стробоскоп". Верхний свет в гостиной начал бешено мерцать. Глеб подскочил, выронив бокал.
Затем мы врубили встроенную потолочную акустику на все 500 Ватт. В квартире прогремел мощнейший рифф из "Rammstein" — трек "Du Hast".
На экране мы видели, как оба мошенника буквально сползли с дивана от неожиданности. Глеб упал на пол, в панике зажимая уши руками. Рита поползла к выходу, он ринулся за ней. Но я заблокировала все двери в коридоре скрытыми ригелями. Они оказались заперты в мерцающей стробоскопами гостиной. И снова над ними растянулось раскатистое "Дууу... Ду хаст мииииииш..."
Когда трек стих, я открыла только одну дверь — в ванную. Они на четвереньках ринулись туда, надеясь спрятаться.
Но как только они вползли в темную комнату, из колонок раздался ледяной голос Лиама Нисона на английском:
"I will find you... and I will kill you."
Следом тишину разорвал адский, пробирающий до костей смех Джокера, переходящий в оглушительный рев бензопилы. И снова, на максимальной громкости, ударили басы "Du Hast".
Через десять минут во двор с визгом тормозов влетели машины Влада и оперативников. Мы с Михаилом встретили их у лифта. Из-за моей стальной двери доносились глухие басы.
Я разблокировала замок со смартфона, он был поврежден частично, но монтировка и крепкие руки оперативников помогли исправить эту досаду. Той же монтировковкой аккуратно вскрыли саму дверь, разблокировала гостей, дверь распахнулась.
Глеб попытался броситься напролом, но его тут же скрутили лицом в пол. Рита сидела в углу прихожей, обхватив голову руками, белая как мел.
Влад молча прошел мимо нее, открыл детскую и бережно вынес сонного, умиротворенного классической музыкой Дениску.
Риту выводили в наручниках. Проходя мимо меня, её лицо исказила гримаса неподдельного ужаса.
— Ты… ты чудовище! — прошипела она трясущимися губами.
— Нет, Рит, — я спокойно посмотрела ей в глаза. — Я просто хозяйка. А ты забыла выключить свет.
Когда полицейские увели мошенников, в квартире воцарилась тишина. Я прошла на кухню, включила теплый свет и выдохнула. Мой дом снова принадлежал мне.
Сзади раздались легкие шаги. Михаил стоял в дверях кухни, засунув руки в карманы форменных брюк.
— Знаешь, — он слегка улыбнулся, и в его глазах больше не было той жесткости, с которой он общался с Ритой. — Я тут подумал. Тот кофе из автомата, за которым ты выходила... Ты ведь его так нормально и не попила.
Я вопросительно посмотрела на него.
— Моя смена заканчивается через час, — продолжил он. — Как насчет того, чтобы выпить нормальный кофе? Ну, или чего покрепче. Мне кажется, после такого концерта мы просто обязаны обсудить музыкальные вкусы.
Я посмотрела на ночной город за окном, потом на этого странного, решительного полицейского, который только что спас мою жизнь и превратил кошмар в комедию. И впервые за эту безумную неделю я искренне рассмеялась.
— Знаете, Михаил... А я с удовольствием.
