или откуда берутся лишние и куда направляют насилие.
Чтобы это понять, придётся уйти от больших слов и посмотреть на самую простую модель: на семью со своей землёй.
Представьте себе почти идиллическую картину. Где-нибудь в XVII–XVIII веке переселенец приходит в долину, отбивает её у тех, кто жил там до него, ставит дом, заводит хозяйство, растит детей и начинает устраивать будущее. Всё, как в любом хорошем вестерне: вокруг опасный мир, но вот наконец появляется свой кусок пространства, который можно назвать домом.
Дальше начинается нормальная человеческая история. Поля распахиваются, стада множатся, дети вырастают, сыновья женятся, дочери выходят замуж, появляются внуки. Семья крепнет. Каждое новое поколение опирается на труд предыдущего. Кажется, что жизнь удалась: земля есть, дом стоит, хозяйство работает, род продолжается.
Но у такой идиллии есть одна неприятная особенность.
Земля не растёт вместе с семьёй.
Сколько бы ни рождалось детей, сколько бы ни прибавлялось рабочих рук, сама долина не становится шире. Поля не расширяются сами собой. Пастбища не удваиваются от одного только желания. И если семья успешна, если дети выживают, если хозяйство не разваливается, то через два-три поколения возникает очень простая проблема: людей становится больше, чем может безболезненно вместить имеющееся пространство.
Вот здесь и начинается самое важное.
Пока долина велика, а людей сравнительно мало, каждый новый ребёнок - это радость и усиление семьи. Ещё одна пара рук. Ещё один наследник. Ещё один защитник. Но в тот момент, когда земля уже поделена, хорошие участки заняты, а хозяйство работает на пределе, каждый новый человек начинает означать не только прирост силы, но и уменьшение доли. Не потому, что кто-то плохой. Арифметика бессердечна и безжалостна!
Каждое следующее поколение начинает жить чуть хуже предыдущего. Не обязательно сразу катастрофически хуже. Иногда - просто теснее. Иногда - беднее. Иногда - с меньшими шансами на отдельный дом, на свой участок, на самостоятельное будущее. Но сама логика уже запущена: людей становится больше, а пространства для достойной жизни не становится больше .
И глава семьи, рода, общины - назовите как угодно - оказывается перед очень неприятным выбором.
Как сохранить уровень жизни своих?
Не повысить. На этом этапе уже не до роста. Хотя бы сохранить. Хотя бы не дать ему рухнуть слишком быстро. Хотя бы не при нём…
И вот здесь, если убрать все красивые слова, вариантов обычно не так уж много.
Первый вариант - попробовать выиграть за счёт развития. Улучшить орудия труда, повысить урожайность, найти новую технологию, пересобрать хозяйство так, чтобы та же земля кормила больше людей. Штука прекрасная. Но, во-первых, это не всегда возможно. Во-вторых, это требует времени, знаний и вложений. А в-третьих, если хозяйство и так было успешным, то самые очевидные способы повысить эффективность, скорее всего, уже использованы.
Второй вариант - вытолкнуть часть людей из долины мирным способом. Отправить кого-то в город, в ремесло, в торговлю, в найм, в армию, в монастырь, куда угодно, лишь бы они перестали давить на общий кусок земли. Это тоже рабочий путь. Но он дорогой, ограниченный и не бесконечный. Город не резиновый. Служб на всех не хватит. Да и сама отправка части семьи в чужой мир - это всегда болезненное решение.
Третий вариант - начать делить своих на более и менее своих.
Вот это уже по-настоящему опасный, но такой интригующий момент.
Когда пространства не хватает, а вынести проблему наружу по каким-то причинам не получается, очень быстро возникает искушение решить её внутри. Найти тех, чьё право на долю кажется менее прочным. Тех, кого можно объявить побочными, сомнительными, лишними, недостаточно настоящими. Какое-нибудь ответвление рода. Потомков приёмного сына. Бедную боковую линию. Родню по женской ветви. Иначе говоря - тех, кого легче всего вынести за скобки, не разрушая при этом Прекрасный миф о том, что ‘мы одна семья’. Просто не все в ней в итоге считаются одинаково своими.
Так появляется внутренняя резня. Отрез. Разрез, становящийся расколом.
Не обязательно сразу в буквальном виде. Иногда сначала это лишение наследства, вытеснение, унижение, отжим прав, снижение статуса. Но логика уже та же самая: ресурсов на всех не хватает, и потому часть “своих” объявляется недостаточно своей.
Но это же не все варианты? Конечно. Но есть и четвёртый вариант. Самый древний и самый понятный: пойти наружу.
Заселить соседнюю долину. Расширить пространство. Выдавить тех, кто сидит на земле, которая теперь кажется жизненно необходимой. И если там кто-то уже живёт - что ж, тем хуже для него. Значит, он из человека превращается в препятствие между “нашими детьми” и “их будущим”.
Вот это и есть точка, в которой дефицит превращается в насилие.
Но здесь важно понять одну вещь: выбор между третьим и четвёртым вариантом зависит не только от нехватки ресурсов. Он зависит ещё и от того, насколько сильна внутренняя спайка группы.
Если люди внутри долины действительно считают друг друга своими, если родовые, хозяйственные, эмоциональные и моральные связи крепки, то им легче направить насилие наружу. Соседняя долина в таком случае кажется менее своей, чем собственная бедная боковая ветвь. Пусть даже дальняя, неудобная и раздражающая.
А вот если внутренняя сплочённость уже ослабла, если общность трещит, если внутри накопилось раздражение, зависть, различие в статусе и недоверие, тогда третий вариант становится куда вероятнее четвёртого. И общество начинает пожирать не соседей, а самó себя.
Отсюда, кстати, и старая историческая закономерность. Одни общества решают свои проблемы через экспансию, колонизацию, захват, переселение и “освоение пространства”. Другие - через чистки, расправы, гражданские войны и поиск внутренних врагов. И то и другое рождается из одного и того же вопроса: кого можно убрать, чтобы остальным снова стало просторно?
Просторно стало? Замечательно. Начинаем плодиться и размножаться. После этого цикл повторяется.
Если победила экспансия, появляется новая земля. Её снова делят, снова осваивают, снова наполняют детьми, скотом, домами и трудами. Несколько поколений живут лучше. Потом пространство снова начинает заканчиваться. И всё начинается сначала.
Если победила внутренняя резня, внутри тоже на какое-то время становится просторнее. “Лишних” убрали, доли перераспределили, напряжение сбросили. Но это не решение, а отсрочка. Через какое-то время давление возвращается, и вопрос снова встаёт в полный рост.
Вот почему история так любит кружиться по одним и тем же рельсам. Меняются флаги, языки, религии, лозунги, формы правления и благородные объяснения. Но внизу снова и снова лежит одна и та же простая драма: людей стало больше, чем может безболезненно выдержать порядок, который они считают нормальным и привычным.
Итак, давайте зафиксируем главное.
Когда мирная жизнь начинает не вмещать всех, насилие почти всегда ищет себе направление. Либо наружу - в сторону соседей, которых можно лишить земли и будущего. Либо внутрь - в сторону тех, кого можно объявить недостаточно своими.
А значит, решает не только дефицит.
Решает ещё и ответ на один очень неприятный вопрос: кто здесь по-настоящему свой?
И вот теперь мы подходим к самому важному. Потому что, возможно, у человечества всё-таки был один способ ломать этот цикл. Не уничтожать дефицит - с этим всегда было трудно, - а расширять круг своих так, чтобы вчерашние чужие переставали быть удобной добычей.
Именно об этом стоит поговорить дальше.