В расцвете славы и успеха английский художник прерафаэлит Эдвард Бёрн-Джонс оказался в центре скандала. Викторианское общество подвергло его осуждению, друзья-художники осудили его поведение. Хуже всего: талантливого живописца и дизайнера настиг творческий кризис. Он не писал новых работ, удалился от всех, чтоб залечить свои душевные раны. Виной всему была прекрасная женщина. Из тех, что называют роковыми. Её имя – Мария Замбако.
Эдвард Бёрн-Джонс и Мария Замбако: история любви
Эта история известна всем любителям творчества прерафаэлитов. Бёрн-Джонс, романтик, влюблённый в искусство, верный служитель Красоты, в полной мере реализовал свой талант. Его необычные образы нашли почитателей. Его картины ждала публика. Витражи по его эскизам украшали дворцы и соборы. Шпалеры ткались в компании его друга Уильяма Морриса и раскупались самыми богатыми людьми Британии. Он был счастлив в браке – жена была его музой, моделью и единомышленницей.
А потом Эдвард Бёрн-Джонс встретил новую музу, прекрасную Марию Замбако. Её красотой вдохновлялись все прерафаэлиты. Женщину, которая воплотила идеалы нового искусства, охотно писал друг и учитель Бёрн-Джонса Данте Габриэль Россетти.
Но Бёрн-Джонс слишком увлёкся своей моделью. Их любовь вспыхнула столь ярко, что вызвала скандал. Общественное порицание вынудило Эдварда и Марию уехать за границу. А охлаждение друзей едва не привело к печальным последствиям для обоих влюблённых.
Такой эта история вошла в популярную литературу о прерафаэлитах. Но любая история великой любви – всего лишь часть мифа, сопровождающего знаменитостей. В реальности всё обычно бывает немного иначе.
Мария Замбако, амбициозная муза прерафаэлитов
На картинах Мария предстаёт сказочной красавицей. Но и по фотографиям понятно, что женщиной она была незаурядной.
Мария родилась в большой дружной семье греческих иммигрантов Кассавети. Семья эта была вполне состоятельной. Кассаветти могли себе позволить роскошную жизнь в Лондоне и покровительство искусствам. Людьми они были экзальтированными и любящими. Мария при рождении получила второе имя Терпсихея, в честь двух героинь античной мифологии. С детства ей внушали, что она красива и талантлива. Когда Мария и две её кузины повзрослели, то сами стали называть себя Три грации. Каждая считала, что обладает не только красотой, но и талантом.
В 15 лет Мария лишилась отца, но зато стала богатой. И сразу же решила, что будет жить, не слушая советов греческой родни. Первым делом девушка отправилась в Париж – развивать свой художественный талант. Ей удалось стать ученицей Огюста Родена. Правда, ваять монументальные скульптуры девушка не стала – ограничилась малыми формами. Её камеи в форме монет с профилем гречанки пользовались успехом – мода на греческую экзотику переживала очередной расцвет.
Там же, в Париже, Мария в 17 лет вышла замуж за грека по фамилии Замбако и стала матерью двух детей. Однако семейная жизнь ей быстро надоела. Уже в 23 года она вернулась в Лондон, к матери. Захотела снова стать грацией. Красота никуда не делась, а в собственном таланте Мария не сомневалась.
Но у неё были большие амбиции. Мария хотела стать не просто художницей, а войти в круг избранных. Стать модной, популярной. Первой.
Общественные настроения тогда определяли прерафаэлиты. Вокруг художников сплотились модные философы, знаменитые писатели, с ними водили знакомство банкиры и политики. Но войти в этот круг было непросто.
Помогли деньги и связи. Мама Кассаветти выбрала из всех прерафаэлитов Эдварда Бёрн-Джонса – самого неконфликтного. И заказала ему картину с изображением своей дочки.
Мария оказалась прекрасной моделью. С неё можно было писать античных героинь и легендарных красавиц. Она безропотно выдерживала долгие сеансы и охотно внимала словам художника.
Её красоту оценили и другие художники. Мария получила то, о чём мечтала – вошла в избранный круг. Но быстро поняла, что её собственный талант не дотягивает до уровня мастерства прерафаэлитов. Великой художницей стать не получилось. И она решила войти в историю другим путём.
Мария Замбако и Эдвард Бёрн-Джонс: скандальный финал красивого романа
Позже Мария рассказывала, что Бёрн-Джонс влюбился в неё с первого взгляда, очарованный молодостью и красотой. Разница между ними была всего десять лет – ей 23, ему за 30. Но о романе все узнали чуть позже. Потому что Мария делал всё, чтоб его заметили.
К тому времени она уже развелась с доктором Замбако. И поняла, что ей нужен новый муж. И не простой, а знаменитый и талантливый. Но Эдвард, хоть и не устоял перед чарами гречанки, разводиться с женой не спешил. Более того – связь начала его тяготить. Прерывать общение он не хотел – Мария устраивала его как модель. Но не как возлюбленная, а тем более – жена.
Ситуация тянулась три года, после чего Мария стала публично демонстрировать их отношения. Викторианское общество такую откровенность осудило. Чтоб избежать скандала, Бёрн-Джонс и Мария вынуждены были уехать за границу. Она предложила романтичную Венецию.
Но и вдали от британских условностей Эдвард не сдался. Наоборот: уговаривал Марию расстаться друзьями. Тогда экспрессивная красавица решилась на крайнее средство: шантаж. Во время очередной прогулки вдоль канала Мария затеяла очередной решительный разговор. Когда Эдвард попытался её урезонить, она в отчаянии кинулась к высокому мосту, чтоб с него броситься в воду.
Мария точно знала, что на мосту постоянно дежурит полиция. Так что кануть в водах ей не дадут. А эффектная сцена состоится. Но немного не рассчитала время: полицейские подоспели раньше, чем она успела картинно вскочить на перила моста. Сцена вышла безобразной и комичной: полицейские скручивают дамочку, которая агрессивно вырывается в попытке доиграть спектакль.
Бёрн-Джонс вызвал родственников Марии, чтоб сопроводить её в Англию. Но история получила огласку – и Эдвард стал выглядеть в глазах друзей человеком, который едва не довёл до отчаянного шага молодую красавицу.
Мария Замбако не стала женой, но осталась музой
Эдвард Бёрн-Джонс тяжело переживал скандальную славу. Ему потребовалось почти семь лет, чтоб прийти в себя.
Мария тоже пережила своё увлечение. И постепенно снова стала позировать художникам. Её яркая красота никуда не делась. Только стала немного печальнее.
А художник в 1877 году представил публике новую картину: «Зачарованный Мерлин". И в чертах Владычицы озера легко угадывалась Мария Замбако.
Всё проходит. Только искусство остаётся.