С некоторых пор в линейном отделе полиции города С. на транспорте наступила тишь да гладь. Преступники, как назло, перевелись. Грабежей - ноль, разбоев -ноль, даже хулиганы и те, видать, в отпуск ушли.
— Скука, - говорит старший оперуполномоченный Иван, развалившись на стуле. - Даже позвонить некому.
— А ты позвони на лодочную станцию, мотористу Петровичу, - советует опер Сергей. - Скажи, что так и так, рейд будет, а то он там, небось, спит сутками.
— Рейд - это хорошо, - встревает лейтенант Алексей. – Но для души, братцы, хочется чего-то монументального.
Тут как раз подворачивается дело: задержали они одного китайского предпринимателя, который торговал сетями и раколовками, запрещёнными, между прочим. Товара было много: 113 тысяч сетей и 17 тысяч раколовок в ангаре на лодочной станции.
Начальник им говорит:
— Храните это добро в ангаре, когда суд скажет, тогда и уничтожим.
Оперативников: Ивана, Сергея, Алексея, а также их коллег Дмитрия и Елену (тут я для ровного счёта имя добавила, пусть будет дама в погонах, от неё тоже польза) этот приказ так взволновал, что они втроём (а потом и впятером) решили:
— А нечего добру пропадать. Этот торгаш по 600 рублей за сетку брал. А мы люди простые, нам тоже на масло к колбасе на булочку надо.
И созвали они секретное совещание в курилке.
— Значит так, — шепчет Иван, понизив голос до шёпота агентурного. — Сети эти подлежат уничтожению. А уничтожать — это сжигать, стало быть. Дым, вонь, экология. А мы люди культурные, мы им другую участь придумаем — коммерческую.
— Это как? — не понял молодой опер Алексей.
— А так. Приедем мы ночью на станцию, камеры отключим, там с мотористом Петровичем легко договоримся. Загрузим мешки в «Ларгус» и в «Ниву». И — в Ростов-на-Дону. Там сети как горячие пирожки уйдут.
— А что мы начальству скажем? — робко спросила Елена.
— А что скажем? — усмехнулся Иван. — Скажем, что сети усохли и сгнили от сырости, и утратились, того-этого.
В тот же вечер, сдвинув фуражки набекрень, оперативная группа в полном составе (кроме Елены, которая ушла маникюр делать) двинулась к заветному ангару.
Моторист Петрович, человек простой, но жадный до выпивки, увидев знакомые лица, козырнул:
— Здравия желаю, товарищи оперы! А чего это вы в ночь-полночь? Или дело какое?
— Дело, Петрович, — ласково сказал Иван. —Ты камеры-то выключи, надо нам посмотреть кое-что для дела.
Петрович, человек не очень технически подкованный, но очень уважающий закон, выключил, прямо из розетки шнур выдернул.
Заурчали моторы служебных машин. Мешки полетели в кузова, как пирожки в печку, тут и грузовик подогнали, чтобы побольше влезло.
— Бери выше, клади плотнее, — командовал Дмитрий, забыв, что он не грузчик, а блюститель порядка.
За одну ночь они «облегчили» ангар на 88 тысяч сетей и 10 тысяч раколовок, как позднее подсчитали - на 56 миллионов рублей.
Вскоре вернулся с больничного начальник, полковник Степан Степанович. Заходит в ангар: мама родная! Вместо горы мешков пустота и паутина.
— А где вещдоки? Где добро, подлежащее уничтожению?
— Так, — говорит Петрович, икая. — Опера тут приезжали, грузили. Сказали, что переучет проводите.
— Какой переучёт? — закричал полковник. — Суд их уже приговорил к уничтожению. Это что же получается? Пока я болел, тут сетевой бизнес открылся?!
Собрал тогда полковник Степан Степанович экстренное совещание, пригласил из области начальника полиции и всех этих предприимчивых оперов.
Заходят Иван, Сергей, Алексей, Дмитрий и Елена, держатся молодцами, подтянутые, только взгляды бегают.
— Ну что, орлы? — спрашивает полковник. — Вещдоки куда дели?
Иван выходит вперёд, хочет речь толкнуть про сложную оперативную обстановку, но тут начальник управления, хитрый мужик, достаёт телефон и нажимает кнопку «play».
Из динамика раздаётся голос Алексея, причём весьма жизнерадостный:
— ...Да ты не бойся, Петрович! Это не кража, это инвентаризация. Мы их в Ростове посчитаем и обратно привезём. Часть, конечно... Ну, что мы, жадные, что ли?
Тут Алексей, который всё это время смотрел в потолок с видом оскорблённой невинности, вдруг засуетился и закричал:
— Провокация! Это дипфейк. Сейчас нейросети любую чушь слепить могут. Я такого не говорил. Это вообще не мой голос, а синтезатор какой-то.
— Синтезатор? — удивился полковник. — А вот моторист Петрович, свидетель Семёныч и водитель грузовика, которого вы наняли, они все как один показывают, что это ты, Алёша, в первую машину двадцать мешков лично загружал. У них у всех, между прочим, дипфейка в глазах не было.
— Заговор, — прошептал Дмитрий, побледнев. — Это заговор низов против нас, доблестных сотрудников.
Но суд, как известно, любит не россказни про искусственный интеллект, а факты. А факты были таковы: в телефонах оперов нашли фотографии украденных мешков, в гараже у Сергея нашли одну сеточку на память, а на видеокамерах, которые Петрович в спешке забыл отключить до конца, было чётко видно, как служебная «Нива» под управлением Алексея увозит в ночь гору запрещённого барахла.
—И не стыдно вам? — сказал судья, оглашая приговор. — Вы столпы порядка, щит и меч. А вы мешки с сетями тырите, как базарные воришки. Три года колонии общего режима каждому.
Тут оперов и увели.
А моторист Петрович, глядя им вслед, прослезился и сказал:
— Эх, пацаны, зря вы так.
И, махнув рукой, пошёл с Семёнычем на рыбалку.
Сидели они с Петровичем на берегу реки, удочки стояли смирно, поплавки не двигались: тишина, только кузнечик стрекочет.
Семёныч глотнул горячего чая из термоса и говорит:
— А всё ж таки, Петрович, жалко пацанов.
— Так по закону жить надо.
— А я слышал, один в суде-то кричал, что запись поддельная, — говорит Семёныч, перематывая леску. — Мол, дипфейк это. Голос, говорят, нейросеть сделала.
— Нейросеть? Нет, сами они говорили, я же слышал. Много что-то про эту нейросеть сейчас говорят.
— Это ты верно подметил. А я вчера историю слыхал. Одному нашему, с управления, начальник звонит, видеозвонок. Голос в точку, даже на видео он. И начальник говорит ему: «Срочно, переведи деньги, операция секретная». Мужик сперва повёлся, а потом спохватился: дай, думаю, позвоню-ка я прямому начальнику на сотовый, а куда переводить-то? Вариантов много. А тот в отпуске на даче и знать ничего не знает. Дипфейк, одним словом: лицо подделали, голос подставили.
— Молодец какой, перезвонил. А ещё, сказывают, экспертов всяких развелось, курсы продают. Приходит к тебе реклама: «Кузьмич: гуру рыбной ловли, миллионер, спиннинг из чистой платины. Купи курс за три тысячи, и рыба сама в сачок запрыгнет.». Ты покупаешь, а там пустышка, нет никакого Кузьмича. Тоже самое про криптовалюту или еще про что. А есть, которые ведутся на заманчивое предложение, не перепроверяя.
Семёныч философски заметил:
— А как рекламируют! Прямо давят, обещают сказочные бонусы и всякую подарочную ерунду.
— Точно! Тут слышал про схему с якобы бесплатным продлением Telegram Premium. Приходит сообщение о подарке на 12 месяцев и предлагается нажать кнопку активации. Внешне это выглядит безобидно, особенно если сообщение пришло от знакомого. Перешел, а это взлом профиля, и мошенники начинают рассылать такие же сообщения уже от имени пострадавшего, быстро расширяя круг потенциальных жертв. Срабатывает и привычка реагировать на бонусы, скидки и подарки, не перепроверяя источник.
- И что делать?
- Не переходить по ссылкам, даже пришедшим от друзей.
— Трудно это, но возможно. Все надо проверять, вот жизнь.
— Да уж, — крякнул Петрович, с досадой глядя на неподвижный поплавок.
Они замолчал, налили ещё по кружечке чая.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из:
Приговор от 5 июня 2025 г. по делу № 1-1/2025, Самарский районный суд г. Самары