Предыдущая глава:
Прошло несколько солнц с тех пор, как Хорм ушел. В пещере изгнанников поселилась новая тишина. Она не была пустой, как раньше, в пути к шаману, когда каждый шорох казался предвестником беды. Эта тишина была выжидающей, наполненной едва уловимым напряжением. Ульф замечал, что птицы, которые обычно щебетали у входа в оазис, стали молчаливы. Воздух на границе тепла и холода казался колючим.
Ингрид чувствовала это беспокойство кожей. Она часто выходила из пещеры, вглядываясь в туман, который клубился над склонами, скрывая вершину Ян-Ура. Ей казалось, что она слышит далекий, едва уловимый зов. Она не знала, что это значит, но сердце ее трепетало, как пойманная птица. Ульф тоже чувствовал перемену. Он больше не ходил на охоту далеко от пещеры. Его инстинкты, обострившиеся за время жизни в горах, кричали об опасности, но не той, что неслась с ветром. Это было другое ощущение — предчувствие чего-то большого, неизбежного. Он видел, как Ингрид тревожится, и сам становился напряженнее.
Однажды утром, когда солнце только начало окрашивать снежные пики в бледно-розовый цвет, Ингрид стояла у входа в пещеру. Здесь, где кусты папоротника цеплялись за камни, а воздух был еще теплым, она услышала шорох. Не шелест листвы, не треск сухих веток. Это был звук множества лап, ступающих по влажной земле.
Ингрид замерла. Она не испугалась. Страх давно ушел из ее жизни, оставив место чему-то другому — настороженному ожиданию. Она увидела, как из тумана, окутывающего склон, медленно выплывают серые силуэты. Сначала один, потом второй, третий. Местные волки. Они не рычали и не скалили зубы. Они просто шли, их глаза, темные и глубокие, были устремлены куда-то вдаль, за пределы оазиса.
Ульф, вышедший следом за ней, инстинктивно сжал в руке лук. Но увидел спокойствие Ингрид, и что волки не проявляют агрессии. Они просто шли, словно вели их куда-то. Один из Серых, самый крупный, остановился у края теплой земли, где начинался иней, и обернулся. Он издал короткий, гортанный звук — не вой, а скорее подтверждение. Затем он снова повернулся и медленно пошел дальше, в сторону тумана.
Ингрид и Ульф переглянулись. В их глазах читалось недоумение. Волки никогда не вели их просто так. Обычно они либо предупреждали об опасности, либо исчезали в зарослях. А сейчас... они приглашали их следовать за собой.
— Они зовут нас, — тихо сказала Ингрид. — Я чувствую.
Ульф кивнул и вместе с Ингрид пошли за Серыми. Шаг за шагом они углублялись в туман, где тепло оазиса смешивалось с ледяным дыханием гор. Папоротники здесь были выше, их листья касались лиц, а влажная земля под ногами мягко пружинила. Воздух был густым, насыщенным запахами прелой листвы и чего-то еще — острого, дикого. Волки шли впереди, их серые спины мелькали в тумане, то появляясь, то исчезая. Они не оборачивались, но их движение было четким, уверенным. Они знали путь.
Ингрид шла, чувствуя, как ее тело наполняется странной энергией. Это было не тепло Ян-Ура, а что-то другое — древнее, первобытное. Она чувствовала связь с этими волками, с этой землей, с этим туманом. Она шла туда, куда ее вели, не зная, что ждет ее впереди, но чувствуя, что это важно.
Ульф шел рядом, его рука лежала на рукояти ножа. Он был готов ко всему, но его тело было расслаблено. Он видел, что Ингрид спокойна, а волки не проявляют враждебности. Он доверял им. Он доверял ей. И он шел туда, куда вела его судьба, вместе с ней.
Звуки оазиса затихли, уступив место тишине, нарушаемой лишь их шагами и далеким, едва слышным воем ветра. Они шли вперед, в неизвестность, ведомые серыми тенями, которые знали дорогу к сердцу гор.
Туман становился все гуще, превращаясь в липкую белую пелену, которая гасила звуки и путала направление. Ингрид шла, почти касаясь плечом Ульфа, чувствуя, как тепло оазиса за спиной медленно сменяется сырым, пронизывающим холодом. Здесь, на самой кромке Ян-Ура, воздух застаивался, пропитанный влагой и запахом прелой хвои. Серые волки, шедшие впереди, вдруг замедлили шаг. Их спины напряглись, хвосты опустились, а уши чутко задвигались, ловя звуки, недоступные человеческому слуху.
Вожак Серых остановился у поваленного, обросшего мхом ствола древнего кедра. Он издал негромкое, гортанное ворчание и замер, глядя в белую пустоту впереди. Ингрид почувствовала, как по ее коже пробежал мороз, но это был не холод гор, а трепет узнавания. Она сделала шаг вперед, мягко отодвинув тяжелую ветвь папоротника.
Из тумана, медленно и величественно, начал проступать силуэт. Сначала он казался лишь частью скалы, но потом обрел четкость. Мощная грудь, широкая голова, седая шерсть, покрытая мелкими каплями изморози. Саргат стоял на самой границе, там, где иней уже схватывал камни, но туман еще хранил остатки тепла. Он не двигался, лишь его глаза — глубокие, мудрые, полные затаенной силы — были устремлены на Ингрид.
— Саргат... — выдохнула она.
В этом коротком слове было все: и долгие ночи ожидания, и благодарность за спасенную жизнь, и радость встречи с тем, кого она считала частью своей души. Ингрид, забыв об осторожности, почти побежала к нему. Ульф дернулся было следом, но вовремя остановился, видя, как Саргат лишь чуть склонил голову, приветствуя Человеческую Самку.
Ингрид подошла вплотную. Она протянула руку и положила ладонь на широкую, жесткую макушку волка. Шерсть была влажной и холодной, но под ней она чувствовала биение жизни, мощное и ровное. Саргат прикрыл глаза, позволяя ей это прикосновение. Это был их старый обряд, их безмолвный договор. Ингрид гладила его, чувствуя, как внутри нее развязывается тугой узел тревоги, копившийся все эти дни.
Но Саргат был не один. Ингрид почувствовала на себе еще один взгляд — более острый, настороженный. Она медленно подняла голову и замерла. Позади Саргата, чуть в тени выступающей скалы, стояла она. Волчица была меньше Саргата, ее шерсть имела более светлый оттенок, а глаза светились янтарным огнем. Она стояла, низко опустив голову, готовая в любой миг либо скрыться в тумане, либо броситься на защиту.
Ингрид затаила дыхание. Она видела в этой волчице не просто зверя, а мать. Ту, что прошла через снега и бураны, чтобы привести своих детей к их теплу. В ее взгляде не было враждебности, только бесконечная, чуткая осторожность. Ингрид смотрела в эти янтарные глаза, и в тишине ее сознания вдруг всплыло имя, просто прозвучало внутри, как звон капли о лед.
— Айни... — прошептала Ингрид.
Волчица чуть повела ушами, ее тело расслабилось, хотя она все еще не сводила глаз с людей. Она признала имя. Она признала ту, о которой ей, должно быть, не раз рассказывал Саргат на долгих стоянках в снегах.
И тут из-за спины Айни, толкая друг друга и забавно попискивая, выкатились четыре пушистых, неуклюжих комочка. Они были совсем маленькими, их лапы разъезжались на влажных камнях, а хвосты-морковки смешно подрагивали. Волчата еще не знали, что такое страх перед человеком. Для них этот мир был полон новых запахов и странных существ.
Ингрид не смогла сдержать восторженного вздоха. Ее лицо озарилось такой чистой, детской радостью, какой Ульф не видел у нее никогда. Она опустилась на колени прямо в сырую землю, протягивая руки к малышам.
— Ой, какие... маленькие... — пробормотала она, и в ее голосе зазвучали нотки восторга.
Один из волчат, самый смелый и темный, с белым пятнышком на груди, робко подошел к ее ладони. Он обнюхал пальцы Ингрид, чихнул от незнакомого запаха трав и вдруг лизнул ее кожу теплым, шершавым языком. Ингрид замерла, боясь спугнуть это мгновение. Она осторожно, едва дыша, подхватила пушистый комок под животик и подняла к лицу.
Волчонок был тяжелым и удивительно теплым. От него пахло молоком, мокрой шерстью и диким холодом гор. Он забавно засучил лапами, пытаясь дотянуться до носа Ингрид.
Саргат и Айни одновременно напряглись. Саргат издал низкий, предупреждающий звук, а Айни сделала шаг вперед, ее верхняя губа чуть дрогнула, обнажая клыки. Ульф инстинктивно положил руку на нож, его сердце забилось чаще. Это был опасный момент — грань между доверием и звериным инстинктом защиты.
Но Ингрид не испугалась. Она посмотрела прямо в глаза Айни, прижимая волчонка к своей щеке. В ее взгляде было столько нежности и тишины, что волчица замерла. Ингрид словно говорила ей: «Я знаю твою боль. Я знаю твою любовь. Я такая же, как ты».
Айни медленно опустила голову. Напряжение в ее теле исчезло. Она сделала глубокий вдох, втягивая запах Ингрид, и тихо воркнула, разрешая. Саргат тоже расслабился, его хвост едва заметно качнулся.
Ингрид ласкала волчонка, зарываясь лицом в его мягкий мех. Она чувствовала, как крошечное сердце бьется под ее ладонью, и в этот миг она окончательно поняла то, о чем говорил шаман. Ей не нужно было рожать человека, чтобы почувствовать эту связь. Она была Матерью для этого леса, для этих волков, для этой земли. Ульф стоял позади, глядя на эту картину, и в его груди разливалось странное, щемящее чувство. Он видел свою Ингрид — маленькую, хромую девушку, которая сейчас держала на руках саму жизнь гор.
Серые волки, выполнив свой долг, медленно растворились в тумане, оставив две семьи на границе тепла и холода. Саргат подошел к Ингрид и легонько толкнул ее в плечо своим мокрым носом, словно говоря: «Мы дома».
Продолжение по ссылке:
Копирование текста ЗАПРЕЩЕНО.
Автор Сергей Самборский