Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Российская газета

Инженер-физик Владимир Асмолов: Причина аварии на ЧАЭС была скрыта в конструкции энергоблока

"В конструкции реактора РБМК тормоза совместили с газом", - такое сравнение привел эксперт в области ядерной безопасности доктор технических наук Владимир Асмолов, отвечая на вопрос "РГ", почему стал возможен взрыв действующего энергоблока на Чернобыльской АЭС. Реактор не бомба - он не должен взрываться, зафиксировал как аксиому наш собеседник. И это должно быть заложено не только конструкцией, а самой физикой реактора, ее законами. Однако пришли к такому пониманию не сразу и дорогой ценой. - Чем выше концентрация энергии, тем больше уважения она требует к себе, - связывает два ключевых условия Владимир Асмолов. - А что происходило на первых порах мирного использования ядерной энергии? Была эйфория. Мы очень легко от бомбы перешли к энергетике. Еще Петр Капица писал, что надо использовать энергию деления в мирных, культурных целях. Есть отчет Курчатовского института от 1948 года (тогда еще - Институт атомной энергии), где было показано, как можно использовать атомную энергию в космосе,

"В конструкции реактора РБМК тормоза совместили с газом", - такое сравнение привел эксперт в области ядерной безопасности доктор технических наук Владимир Асмолов, отвечая на вопрос "РГ", почему стал возможен взрыв действующего энергоблока на Чернобыльской АЭС.

Реактор не бомба - он не должен взрываться, зафиксировал как аксиому наш собеседник. И это должно быть заложено не только конструкцией, а самой физикой реактора, ее законами. Однако пришли к такому пониманию не сразу и дорогой ценой.

- Чем выше концентрация энергии, тем больше уважения она требует к себе, - связывает два ключевых условия Владимир Асмолов. - А что происходило на первых порах мирного использования ядерной энергии? Была эйфория. Мы очень легко от бомбы перешли к энергетике. Еще Петр Капица писал, что надо использовать энергию деления в мирных, культурных целях. Есть отчет Курчатовского института от 1948 года (тогда еще - Институт атомной энергии), где было показано, как можно использовать атомную энергию в космосе, на воде, под водой. И пошли проекты: первая атомная станция, атомный ледокол, подводная лодка. За ними - уже промышленные АЭС…

Планы тех лет, напоминает Асмолов, были огромные: к 2000 году хотели видеть 150 гигаватт атомной энергии и считали, что это вполне достижимо.

Читайте "Российскую газету" в Max - подписаться

А про аварии и ЧП на ядерных объектах мы стали узнавать лишь годы спустя…

Владимир Асмолов: Аварии происходили, но к ним не было широкого внимания, в том числе по причине секретности. Пожар с выбросом радиации на реакторе в Уиндскейле (Windscale) в Великобритании и взрыв емкости с высокоактивными отходами на комбинате "Маяк" у нас случились практически в одно время - осенью 1957-го. А потом - АЭС "Три Майл Айленд", США, авария реактора с потерей охлаждения и расплавлением активной зоны. И, наконец, Чернобыль….

Как встретили эту беду в Институте атомной энергии имени Курчатова и их коллеги в НИКИЭТ, где был сконструирован вышедший из-под контроля реактор? Чем аукнулась эта беда для атомной отрасли и самих атомщиков? Что и когда смогли исправить, доработать, защитить? И можно ли сегодня утверждать, что ничего подобного той аварии, что случилась сорок лет назад на Чернобыльской АЭС, произойти не может?

Полное интервью В. Г. Асмолова читайте на сайте RG.RU

Автор: Александр Емельяненков

Наука
7 млн интересуются