В доме Маргариты Павловны всегда пахло одинаково: дорогим воском, несбывшимися надеждами и почему-то слегка подгоревшей карамелью. Этот запах Лена называла про себя «ароматом удушающей заботы». Сегодня повод для «заботы» был весомым — тридцатилетие Андрея.
Лена поправила пояс своего изумрудного платья, которое так шло к её рыжеватым волосам, и сделала глубокий вдох. Она знала, что вечер будет непростым. Маргарита Павловна не из тех женщин, что просто режут салат. Она из тех, кто сервирует месть холодным блюдом, даже если на улице июль.
— Андрюшенька, золотце, иди помоги матери с десертом! — пропел из кухни голос свекрови.
Андрей, поцеловав жену в висок, послушно испарился. Лена осталась в гостиной одна, поправляя приборы. Стол лопался от хрусталя и фарфора. Всё было идеально, до тошноты правильно. И тут раздался звонок в дверь.
— Я открою! — донеслось из кухни.
Лена замерла. Она не ждала гостей. Все друзья Андрея должны были подойти позже в ресторан, а этот семейный обед заявлялся как «только для своих».
Дверь распахнулась, и в прихожую вплыло облако тяжелого парфюма — смесь жасмина и чего-то вызывающе дорогого. Маргарита Павловна буквально втащила в комнату высокую, ослепительную блондинку в платье такого алого цвета, что у Лены на мгновение зарябило в глазах.
— А вот и наш главный сюрприз! — торжествующе объявила свекровь, сияя, как начищенный самовар. — Леночка, ты ведь помнишь Жанночку?
Жанна. Та самая «первая любовь», «идеальная партия» и «дочь маминой подруги», о которой свекровь не умолкала первые два года их брака. Жанна, которая три года назад укатила покорять Милан и, судя по всему, покорила там только чей-то банковский счет.
— Здравствуй, Лена, — Жанна улыбнулась одними губами, и в этой улыбке было столько снисхождения, что хватило бы на небольшой благотворительный фонд.
— Какими судьбами? — голос Лены остался ровным, хотя внутри всё сжалось в тугой узел.
— Жанночка проездом, — затараторила Маргарита Павловна, не давая гостье вставить и слова. — Я просто не могла не пригласить её. Ведь Жанна — это не просто гостья. Она для нашего дома — член семьи. Почти родная дочь.
В комнате повисла тишина, тяжелая, как чугунная сковорода. Вышедший из кухни Андрей замер с подносом в руках. Его лицо выражало сложную гамму чувств: от шока до отчетливого желания телепортироваться в другую галактику.
— Привет, Жанна, — выдавил он. — Мам, ты не говорила…
— Ой, да какие могут быть секреты между своими! — Свекровь по-хозяйски усадила Жанну на место, предназначенное для лучшего друга Андрея, прямо напротив Лены. — Садитесь, садитесь. Сегодня мы будем вспоминать только хорошее.
Обед превратился в изощренную пытку. Маргарита Павловна виртуозно вела партию.
«А помнишь, Жанночка, как вы с Андрюшей на выпускном…?»
«А помнишь, как твой папа хотел подарить вам квартиру на ту годовщину, которая так и не случилась?»
Каждое слово было маленькой иголочкой, направленной под ногти Лене. Андрей сидел красный, уткнувшись в тарелку, и лишь изредка бросал на жену извиняющиеся взгляды. Лена же… Лена вдруг почувствовала странное спокойствие. То самое спокойствие, которое наступает у сапера, когда он понимает: либо сейчас всё взлетит на воздух, либо он перережет правильный провод.
Она посмотрела на Жанну. Та вела себя безупречно: тонкие запястья, изящные жесты, подчеркнуто скучающий вид. Но Лена заметила одну деталь. Жанна то и дело поглядывала на свои часы — массивный золотой «Ролекс» — и нервно теребила край салфетки. Миланская сказка явно дала трещину, иначе зачем бы «успешной модели» возвращаться в это душное захолустье и подыгрывать старой женщине в её интригах?
— Знаете, — вдруг звонко прервала Лена воспоминания свекрови о «чудесном лете в Крыму», — Маргарита Павловна права. Жанна — удивительная женщина. И мне так больно видеть, что она до сих пор одна.
Свекровь поперхнулась морсом. Жанна вскинула брови.
— Леночка, ты о чем? — подозрительно спросила Маргарита Павловна.
— О женском счастье! — Лена лучезарно улыбнулась. — Жанна, вы такая статусная, такая... изысканная. Вам нужен мужчина, который сможет оценить этот блеск. И, кажется, я знаю, кто вам нужен.
Лена встала и подошла к окну, выходящему на соседний участок. Там, за высоким кованым забором, виднелась крыша огромного особняка, больше похожего на замок.
— Маргарита Павловна, а как поживает ваш сосед, Ипполит Георгиевич?
Свекровь нахмурилась.
— Ипполит? Ну... живет. После смерти третьей жены совсем заперся. Но при чем тут он?
— Как при чем? — Лена всплеснула руками. — Жанна, это же судьба! Ипполит Георгиевич — человек легендарный. Бывший замминистра, антиквар, владелец половины торговых площадей в центре. Да, он в возрасте... скажем так, он видел Хрущева живым. Но какой мужчина! Какая выправка! А главное — какое состояние.
Жанна замерла с вилкой в руке. В её глазах, до этого скучающих, мелькнула искра — холодная, расчетливая искра хищника, почуявшего добычу.
— Старый, говоришь? — медленно протянула Жанна.
— Благородная седина! — поправила Лена. — И, что немаловажно, он безумно одинок в своем огромном доме с подлинниками Айвазовского. Маргарита Павловна, вы же дружите с его экономкой. Неужели мы не познакомим «члена нашей семьи» с таким достойным человеком? Прямо сейчас!
Маргарита Павловна почувствовала, что почва уходит у неё из-под ног. План был прост: унизить Лену, напомнить Андрею о «потерянном рае» и заставить невестку рыдать в туалете. Но невестка вместо этого начала... торговать Жанной?
— Лена, это неуместно! У Андрюши день рождения! — попыталась перехватить инициативу свекровь.
— Мама, но ведь Жанна нам не чужая! — Лена перешла на доверительный шепот, который слышал весь стол. — Мы же не можем позволить ей уехать обратно в свой Милан к этим молодым нищим фотографам. Ей нужна опора. Фундамент. Ипполит Георгиевич — это же гранит!
Лена схватила телефон.
— Я сейчас же позвоню его племяннику, мы вместе ходили на курсы йоги. Он говорил, что дядя ищет... э-э... музу. Собеседницу. Хранительницу коллекции табакерок.
— Коллекции табакерок? — Жанна выпрямила спину. — И насколько велика коллекция?
— Восемнадцатый век, золото, эмаль, — Лена импровизировала на ходу, но попадала в точку. Жанна всегда любила всё, что блестит. — Ипполит Георгиевич всегда говорил: «Мне не нужна девчонка, мне нужна женщина с породой». Жанна, это же про вас!
Андрей, осознав, что жена устроила гениальную контратаку, подавил смешок и решил подыграть:
— Слушай, а ведь точно! Ипполит Георгиевич на прошлой неделе жаловался, что ему некому оставить библиотеку. Там первые издания прижизненные.
Жанна посмотрела на Маргариту Павловну. Взгляд её стал жестким.
— Маргарита, а почему вы мне не рассказывали про соседа? Вы же говорили, что здесь одни «плебеи в трениках».
Свекровь открыла рот, но не нашлась, что ответить. Она сама называла Ипполита «старым сычом» и «скупым рыцарем», надеясь когда-нибудь выкупить у него полоску земли под сад.
— Он не скупой, он просто избирательный! — продолжала вдохновенно врать Лена. — Маргарита Павловна, несите ваш фирменный пирог. Мы сейчас же пойдем к нему «на чашку чая». Сосед обожает внезапные визиты красивых женщин. Он называет это «порывом вдохновения».
Через пятнадцать минут сценарий вечера изменился до неузнаваемости. Забыв про именинника, Маргарита Павловна, подгоняемая Жанной (которая уже успела обновить помаду и поправить декольте до критической отметки), собирала «гостинец» для соседа.
— Иди, иди, дорогая, — шептала Лена, заботливо поправляя Жанне воротничок. — Помни: он плохо слышит на левое ухо, поэтому садись справа и говори о высоком. О Ботичелли. Или о курсе золота на бирже — он это тоже считает высоким искусством.
Когда дверь за свекровью и её «родной дочерью» захлопнулась, в квартире воцарилась благословенная тишина.
Андрей медленно опустился на стул и посмотрел на жену с нескрываемым восхищением.
— Лен… А у Ипполита Георгиевича правда есть Айвазовский?
— У него есть скверный характер, три кота и коллекция пустых бутылок из-под кефира, — Лена спокойно села за стол и налила себе вина. — А про табакерки я выдумала. Но Жанна так хотела в это верить, что не заметила подвоха.
— Мама её убьет, когда поймет, что ты их выставила из дома, — Андрей усмехнулся.
— Мама будет занята. Жанна не отпустит её, пока не выжмет из соседа хотя бы обещание показать библиотеку. А у Ипполита из книг только подшивка журнала «Огонек» за восемьдесят пятый год. Пока они разберутся, мы успеем спокойно поужинать.
Лена подняла бокал.
— С днем рождения, любимый. И помни: в этой семье только одна женщина имеет право на импровизацию.
Андрей засмеялся, обнял жену и понял, что этот день рождения — действительно лучший в его жизни. А за окном, в сумерках соседского сада, Маргарита Павловна и Жанна настойчиво звонили в калитку, за которой их ждал очень старый, очень злой и очень небогатый сосед, искренне не понимающий, зачем к нему привели «члена семьи» в алом платье.
Но это была уже совсем другая история.
