Свет в гостиной особняка Артема Волкова всегда был отрегулирован на идеальные 27% яркости — именно тот уровень, который создавал уют, не слепя глаза. На журнальном столике из карельской березы всегда стояла ваза с белыми лилиями, а воздух пах едва уловимым ароматом бергамота и чистого хлопка.
Это был мир, созданный Мариной. Мир, за который Артем платил ровно 500 000 рублей в месяц, согласно контракту, составленному лучшими юристами города три года назад.
Утро понедельника началось с тихого щелчка закрывающейся двери. Артем, затягивая узел шелкового галстука перед зеркалом в прихожей, даже не обернулся.
— Марина, завтрак готов? — бросил он привычно.
Ответа не последовало. В доме царила звенящая, почти стерильная тишина. Артем нахмурился и прошел на кухню. На кухонном острове не было привычного омлета с авокадо и чашки дымящегося кофе сорта «Гейша». Вместо этого на идеально чистой поверхности лежал тонкий кожаный конверт и связка ключей.
Рядом стояла записка, написанная каллиграфическим почерком:
«Срок действия договора №48-Б истек сегодня в 08:00. Ключи на столе. Желаю удачи, Артем Игоревич».
Он усмехнулся.
— Решила набить себе цену? — пробормотал он, доставая телефон. — Глупо, Марина. Мы же взрослые люди.
Он набрал её номер, но механический голос сухо сообщил: «Абонент временно недоступен». Артем пожал плечами. Она вернется. Где еще она найдет такую работу? Молчать, подавать ужин вовремя, следить за гардеробом и имиджем «идеальной жены» успешного инвестора — за это платили больше, чем топ-менеджерам в его компании.
Проблемы начались к вечеру. Артем вернулся домой позже обычного, выжатый после трех раундов переговоров. Он привычно скинул туфли у порога и замер. Туфли остались лежать там, где упали. Обычно они исчезали в шкафу через минуту, сияя свежей полировкой.
В доме было холодно. Оказывается, система «умный дом» требовала ручной настройки сценариев, которыми всегда занималась Марина. Артем зашел на кухню. Голод давал о себе знать тупой болью в желудке.
Он открыл огромный холодильник Sub-Zero. Внутри было... пусто. То есть, не совсем пусто — там стояли ровные ряды контейнеров с маркировками, сделанными рукой Марины: «Бульон (заморозка)», «Заготовка для соуса», «Овощи гриль».
— Ладно, — выдохнул он, доставая контейнер с супом. — Просто разогреть.
Через десять минут Артем стоял перед индукционной плитой, которая требовательно пищала, выдавая ошибку E7. Он понятия не имел, какую кнопку нажать, чтобы разблокировать панель. Попытка воспользоваться микроволновой печью закончилась тем, что суп внутри остался ледяным, а тарелка раскалилась так, что он обжег пальцы и выронил её.
Фарфор стоимостью в среднюю зарплату разлетелся на тысячи осколков. Суп медленно растекался по авторскому паркету.
Артем стоял посреди кухни и внезапно осознал: он не знает, где лежит тряпка. Он не знает, как вызвать клининг, минуя Марину. Он даже не знает код от сейфа с документами на дом, потому что «все технические вопросы» вела она.
Прошла неделя. Особняк начал медленно превращаться в декорации к фильму об апокалипсисе. Пыль, которую Марина стирала невидимым движением руки, теперь легла серым налетом на черные лакированные поверхности.
Артем обнаружил, что его любимые рубашки из египетского хлопка не гладятся сами собой. Попытка сделать это самостоятельно привела к тому, что на груди белоснежной сорочки от Brioni красовался желтый отпечаток утюга.
Но хуже всего была пустота.
Раньше он ценил её молчание. «Идеальный уют и тишина» — так было прописано в контракте. Но теперь эта тишина стала оглушительной. Он ловил себя на том, что прислушивается к шорохам, надеясь услышать звук её шагов или легкий аромат её духов (который, как выяснилось, она выбирала сама, а не по его протоколу).
Он начал вспоминать детали. Как она поправляла ему воротник перед приемами, никогда не глядя в глаза, но всегда касаясь кожи теплыми пальцами. Как она знала, что после тяжелых сделок ему нужен именно мятный чай, а не виски.
Он думал, что покупает услугу. А оказалось, он покупал жизнь.
Артем нанял частного детектива.
— Найдите её. Мне нужно продлить контракт на любых условиях. Удвойте сумму. Нет, утройте.
Детектив вернулся через два дня.
— Она не в городе, Артем Игоревич. Она уехала в небольшой поселок под Питером. Купила там старый дом на деньги, которые вы ей платили. Открыла небольшую гончарную студию.
— Гончарную студию? — Артем искренне рассмеялся. — Марина? Девушка с идеальным маникюром будет ковыряться в грязи?
Он поехал туда сам. Его черный «Майбах» смотрелся чужеродным телом среди сосен и скромных деревянных заборов.
Он нашел её в саду. На ней был простой льняной сарафан, волосы собраны в небрежный пучок, а руки... руки действительно были в глине. Она смеялась, о чем-то разговаривая с соседским мальчишкой.
Артем замер у калитки. Он никогда не видел, чтобы она смеялась. За три года брака — ни разу.
— Марина, — позвал он.
Она обернулась. Улыбка не исчезла, но стала вежливой и холодной. Той самой, «контрактной».
— Артем Игоревич? Что-то случилось? Я оставила дом в идеальном порядке.
— Дом разваливается, Марина, — честно сказал он, подходя ближе. — Я не могу найти свои запонки. Плита заблокирована. И... мне нечего есть.
Он попытался улыбнуться своей самой обаятельной улыбкой, которая обычно сокрушала конкурентов.
— Я привез новый контракт. В пять раз больше прежнего. Никаких графиков. Ты просто возвращаешься, и мы живем как раньше. Можешь нанять помощников, если устала. Просто... вернись.
Марина медленно вытерла руки о фартук.
— Вы не поняли, Артем. Срок истек.
— Я плачу за продление! — он начал терять терпение.
— Вы не можете купить то, чего больше нет в продаже, — тихо ответила она. — Я три года продавала вам свое время, свое внимание и свою жизнь. Я честно выполнила каждый пункт. Теперь я хочу принадлежать себе.
— Но я люблю тебя! — выпалил он, и сам удивился тому, как фальшиво и одновременно отчаянно это прозвучало.
Марина посмотрела на него с искренним сочувствием.
— Нет, Артем. Вы просто проголодались. И вам не в чем идти на завтрашний совет директоров. Вы любите не меня. Вы любите тот комфорт, который я создавала. Но любовь — это не когда тебе греют суп по договору. Это когда ты хочешь согреть его сам, чтобы порадовать другого.
Артем вернулся в свой огромный, пустой и пыльный особняк. Он зашел на кухню, сел на холодный мраморный пол и открыл ноутбук. Он скачал инструкцию к плите.
Через час он наконец-то разогрел тот самый злосчастный суп. Он ел его прямо из кастрюли, глядя на пустую вазу, где когда-то стояли лилии. Суп был вкусным, но он не грел.
В ту ночь Артем Игоревич Волков, человек, стоивший миллиарды, понял одну простую вещь, которую нельзя внести в налоговую декларацию:
Дом — это не стены и не чистое белье. Это тихий смех на кухне, который нельзя купить даже за все золото мира, если ты забыл прописать в контракте пункт под названием «Душа».
Он взял телефон и удалил номер Марины. Он знал — она больше не ответит. А суп... суп он теперь научится греть сам. Но это будет самый одинокий суп в его жизни.
