Пахал бедный мужик в поле, а краюшка лежала у него под кафтаном у куста. Чертёнок подсмотрел, утащил краюшку, а сам спрятался за куст и стал подслушивать, как мужик будет ругаться да его, чёрта, вспоминать. Проголодался мужик, отпряг лошадь, пустил её пастись, а сам поднял кафтан, глядь, краюшки-то и нет. Потряс-потряс кафтаном мужик, огляделся кругом, нет краюшки, да и только. Потужил мужик, попил из колодца воды, отдохнул немного и опять пошёл пахать на голодное брюхо, а про краюшку только и всего, что подумал: “Пускай тот, кто её взял, ест на здоровье! Значит ему нужнее”. Смутился чертёнок, побежал к нáбольшему чёрту, рассказать о своей неудаче. Раскричался, натопал на чертёнка нáбольший чёрт и прогнал его с глаз долой. “Иди, говорит, служить к мужику на три года и беспременно склони его к греху”. А не то пригрозил в святой вод выкупать.
Обернулся чертёнок добрым человеком и нанялся к мужику в работники. И пошла стой поры у мужика удача.
В первый год приказал мужик посеять хлеб на горе, а работник посеял в низине. Выпало засушливое лето. У соседей хлеб погорел, а у нашего мужика хлеб обломный уродился. На другой год приказывает мужик посеять в низине, а работник сеет на горах. Лето выпало мочливое; у всех хлеб сгнил на корню, а у нашего мужика амбар ломится от хлеба. На третий год мужик уж и не знал, куда девать зерно. Тогда-то чертёнок научил мужика затереть хлеб и вино курить. И накурил мужик целую бочку вина. Попробовал, понравилось. Стал он сам пить и других потчевать.
Смотался чертёнок к нáбольшему чёрту и самого его привел к мужику. А у того уже сидят гости – все свои деревенские богатеи.
Выпили мужики по первому стаканчику; глаза у всех замаслились и начали они дружка дружке приятные слова говорить, хвалить дружка дружку, льстить друг другу, а как выпили по второму стаканчику, речь-то сразу переменилась: стали перекоряться, ругаться, дальше-больше, дошло дело и до драки. В кровь расколупали один другому носы, пощипали волосы и бороды. Вздумал было хозяин разнимать гостей, так куда! И ему досталось на орехи. Выпили мужики по третьему стаканчику и стали уж говорить “кто в лес, кто по дрова”, кричать, перебивать друг друга, а как пошли расходиться по домам, так и попадали кто-где. Хозяин вышел проводить гостей, повалился носом в грязь, барахтается, хрюкает, как свинья.
Подивился на это нáбольший чёрт и шибко ему это понравилось, расхвалил он чертёнка и повысил его в чинах. “Теперь”, говорит, “нам можно спокойно спать. Теперь все люди будут наши.”
И крепко призадумался нáбольший чёрт, да и говорит дошлому чертёнку: “А я, говорит, понимаю, что ты сделал” – “А что?” – спрашивает чертёнок. “Ты, говорит, в это пойло подмешал лисьей, волчьей и свиной крови, потому что, как только выпили они по первому стаканчику, так и залисили дружка перед дружкой; как выпили по второму, так и ну рычать и драться, как бешеные волки; а как пропустили по третьему, так и полегли все в лужи и хрюкают как боровья.” – “Нет, ответил, чертёнок, никакой такой крови я не подмешивал, а лисья, волчья и свиная кровь всегда текла в жилах у людей да только люди не давали ей хода, а вином я разбудил её.”
Из речи адвоката, цитировавшего рассказ Л.Н. Толстого “Первый винокур”
Родионов Иван Александрович (1866-1940)
Наше преступление (Не бред, а быль). Из современной народной жизни. СПб., 1909