«Весна, — выглянув на улицу, где заметно потеплело, и острые сосульки, срываясь с крыши, вонзались в осевшие сугробы, как ледяные стрелы, Григорий смахнул непрошеную слезу. Задумчиво закурил на крыльце. — Галя все-таки дождалась весну».
ГЛАВНОГО НЕ ОТНЯТЬ
Жена болела долго и тяжело. Сама исстрадалась, высохла и родных вымучила. Переживала, что придется долбить ломами мерзлую землю для ее последнего приюта. Лопата-то не возьмет... Столько сил положили, чтобы она пожила подольше, подставила слабые руки под косые струи первого дождя, умылась живой водой, улыбнулась бледному небу, косматым тучам и пробивавшимся сквозь них солнечным лучам, глубоким лужам, которые отчаянно смело мерила сапогами соседская детвора, проклюнувшейся травке.
— Танюша, отцу не мешай, — попросила мама, предчувствуя скорый уход. — Ты уже взрослая. Уедешь учиться. Замуж выйдешь. Захочешь в городе остаться, а мужчине одному нельзя. Пусть он женится, пока еще молодой.
Лучше тебя ему не найти, — печально отозвалась шестнадцатилетняя Таня.
— Это как повезет, — вздохнула мать. — Может, встретится хорошая женщина, станет доброй женой, и будет на кого отца оставить. А я... Глянет он на тебя, и я перед глазами окажусь. Этого ведь не отнять — нашей любви, памяти.
...Снова зарядил веселый весенний дождь. Холодные дождинки смешивались со слезами. Григорий и дочка-школьница вернулись в опустевший, пропахший лекарствами, дом. Они сделали все, что могли, а теперь должны были как-то жить дальше и прежде всего — остаться семьей, заботиться друг о друге, не замкнуться, не отдалиться. Это подсказывала жизнь, и этого очень хотела мама.
ЖИТЬ ДАЛЬШЕ
Весна и лето прошли в заботах и хлопотах. Татьяна изо всех сил старалась заменить мать: много и вкусно готовила, содержала дом в чистоте, огородничала, варила варенье, консервировала овощи, а кроме того, в августе затеяла ремонт, позвала подруг помочь белить и красить. Вместе девчата справились. Таня перестирала, перегладила занавески, переколотила, перемыла ковры. Осенью ее ждала учеба в выпускном классе, а после школы — медучилище в городе. Никакой другой профессии, кроме медицины, она для себя не представляла. Мама выбор одобрила — пусть кому-то станет легче от заботы и помощи дочкиных рук, от ее доброго слова и ласкового взгляда.
Григорий еще какое-то время жил по инерции: дом-работа, работа-дом. Когда боль отступила, земля была укрыта свежевыпавшим снегом, близился Новый год. Все чаще Гриша вспоминал себя молодым парнем, мысленно возвращался в юность, проживал свою первую любовь к соседской дочке Любе, в которой не успел ей признаться. Встретил на танцах приехавшую к ним по распределению красавицу Галину и влюбился с первого взгляда. Никому не дал к девушке подступиться, пока не женился. И в соседнем доме тоже отгуляли свадьбу, увез Любашу ее муж в соседнее село. Григорий о ней не вспоминал и заметил ее отсутствие много позже. Вышла замуж, и хорошо.
А теперь без Гали — земля из-под ног, и ему отчаянно захотелось найти понимание и утешение в чьей-то любви. Навел справки о Любе, расспросил общих знакомых. Узнал, что она вдова, и уже четыре года одна растит двух ребятишек. Проведал их как давний знакомый раз, другой, посочувствовал горю, гостинцы детям привез. Осмотрел дом, постройки, отметил, что нужно сделать, чем можно помочь. Позови он тогда Любу, она с радостью перебралась бы с сыновьями к нему в поселок.
Но Гриша ждал удобного случая, чтобы сначала поговорить с дочерью. Задумал все ей сказать на Новый год, и, если дочка его поймет, привезти Любу и ребят сначала в гости на каникулы, а там, глядишь, они и совсем останутся. Если все сладится... Конечно, Любаша уже не та смешливая девчонка с косой, самая милая и симпатичная на их улице, на которую с интересом посматривали многие парни, но она по-прежнему приветлива и хороша собой. И еще очень молода. А главное, между ними сразу возникло, отодвинув беды и потери, что-то теплое, и душа Григория встрепенулась в ожидании счастья. Дети не помеха.
ШУРИН СЮРПРИЗ
— Пап, ты не будешь против, если мы с одноклассниками отпразднуем Новый год у нас? — встретила его вопросом собиравшаяся на школьный вечер Таня. — Еды наготовим. «Огонек» посмотрим. Потанцуем. Пошумим немного.
— Конечно, доченька, — согласился отец. — Приглашай ребят. А я, наверно, в деревню уеду, к старым знакомым.
Григорий обрадовался, что сможет еще раз до Нового года увидеться с Любой и ее пацанами. Что сходит с ними за сосенкой, как уже успел им пообещать. Установит ее, крестовину он уже сколотил. А еще возьмет с собой гвозди и инструменты, подправит перекошенную калитку и подтянет просевшую входную дверь. Глядишь, Любаша оставит его на праздник в своем доме. Ее мальчишек он бы принял как своих. Они и могли быть его детьми, если бы не встреча с Галиной.
— Чуть не забыла! — спохватилась Таня. — Дядя Миша звонил. Они ждут тебя на Новый год! Вся родня в этот раз собирается. И меня звали, но я ребятам пообещала. А ты езжай. Увидишься с братом и со всеми остальными. Когда еще сможешь выбраться к ним в город? Утром вернешься, отоспишься. Кстати, пап, тетя Шура шепнула по секрету, что тебя ждет сюрприз — какую-то невесту тебе приготовили. Уж не ее ли сестра Лида? Она ведь теперь живет одна. Муж допился, помер. Одиноко, ей в большом-то городе.
— Ладно, ладно... Придумала тоже... «невесту», — улыбнулся отец. — Поеду, раз ждут. Шурочка, наверно, пир горой готовит. А ты не против «невесты»?
— Что ты, папочка, — оторвалась от зеркала Татьяна. — Я хоть с кем уживусь, если надумаешь жениться. И мама не хотела, чтобы ты оставался один. Только познакомь сначала. Хотя... тетю Лиду-то я знаю. Одобряю заранее.
Лидия, младшая Шурина сестра, походила на старшую и внешностью, и характером. И такая же была голосистая певунья. Когда женили сына Шуры и Михаила, Лидия вела торжество, никому не дала заскучать, всех очаровала. Галины на той свадьбы не было, она уже не вставала, а Григорий, поздравив молодых, быстро уехал домой, оставив праздновать Танюшку. Вот она потом и рассказала родителям, как Лидия царила, порхала между гостями нарядная и легкая, словно бабочка — настоящая городская тамада с веселым сценарием и кучей забавных конкурсов и придумок.
А вот муж подкачал — сидел невзрачный, сутулый, пил и пил, забирая с других столиков бутылки со спиртным, пока гости танцевали и соревновались под Лидиным руководством.
Никто на него внимания не обращал, потом он уснул за столом, уткнувшись носом в тарелку с холодцом, которым закусывал. А теперь вот Лидия свободна. Детей с пьяницей не нажила. Одна одинешенька.
СЛОЖНЫЙ ВЫБОР
С утра пораньше, тридцать первого декабря, прогрев и заправив бензином старенький автомобиль, Григорий съездил к Любаше. Переделал все, что наметил. Пока довольные дети развешивали игрушки и гирлянды, Люба хлопотала у плиты, кормила гостя обедом. Посматривала на него с надеждой, знала, что вдовец, но не верила, что не отступится от нее, решится взять с двумя сыновьями.
Когда-то в юности также ждала одного его слова, чувствуя, что люба ему, очень люба. И сама любила Гришу без памяти. Но он переметнулся к новенькой девушке, появившейся на танцах в городском наряде, с модной прической, в туфлях на каблуках. Ничего этого у Любы не было и в помине. Ей едва семнадцать тогда исполнилось, а Григорий уже взрослый парень. Что ему молоденькая девчонка, которую нужно ждать? И Любаша, не в силах каждый день встречать его с Галиной, выскочила замуж за первого встречного и уехала в другую деревню, подальше от чужого счастья.
— Оставайся у нас, — предложила Люба дорогому гостю. — Вечером в клуб сходим, на елку. Я пельмени заморозила, поужинаем вместе.
— Мишка пригласил, к нему поеду, — оторвавшись от еды, поднял на нее глаза Гриша. Залюбовался ее женской красотой. Сколько Любочке — тридцать два, тридцать пять? Она могла бы родить ему сына! Вон, какие ладные хлопцы у нее получаются. В этот миг Григорий ни за что на свете не покинул бы эту женщину и ее уютный дом, а Люба, покраснев и опустив глаза, отвернулась к расшумевшимся мальчишкам, остановила их спор, позвала обедать. Почему он все же уехал, не понял и сам. Знал ведь, что будет, но не остался.
...В просторной квартире брата собралась целая свадьба — человек тридцать взрослых и детворы. Не протолкнуться, не расслышать друг друга. Дородная розовощекая Шурочка заботливо усадила Гришу рядом с Лидией. Михаил подмигнул брату — не теряйся, мол, такая бабенка рядом, огонь! Их сосватали в пять минут, а утром первого января отправили Лиду в гости к Григорию. Она не уехала ни второго, ни третьего. Прижилась. Освоилась в доме, в поселке. Обросла подругами. Осталась с Гришей до конца его жизни. Любви не было, но и одиночества, когда Таня поступила учиться, не было.
Поначалу Татьяна шутливо требовала от Лидии братика или сестру, но потом и думать об этом забыла. На практике в госпитале познакомилась с военным врачом, вышла замуж и уехала с ним служить на западную границу. За отца не беспокоилась, зная, что рядом заботливая женщина, яркая, веселая, с которой не соскучишься и не загрустишь. Она досмотрит до последнего дня.
И лишь Григорий, ухоженный и сытый, живя в достатке, тишине и покое, проклинал себя, что во второй раз упустил свою судьбу. Он не жил, а доживал свой век. Любочка приходила к нему во снах — тихо обнимала, печально опускала голову на плечо. А он гладил ее по волосам огроменной своей ладонью, расплетал косу и любовался длинными волнистыми прядями цвета пшеницы, нежнее шелка. Судьба, которую проглядел. Неспетая песня. Непрожитая жизнь. Нерождённый сын. Несбывшаяся любовь.
А ведь не сказано было одно только слово — короткое слово «люблю».