В 2023 году, когда я столкнулась с осознанием, что получила четвертую стадию, моим утешением стало воспоминание о приятельницах, кто жили с "четверкой" вполне , и все благодаря таргетной терапии. Волосы на месте, контроль в порядке, а что еще надо? Я не рассматривала вариант, что таргетная, ну или кадсила в моем случае, может не помогать.
Увы, в диспансере для меня стало шоком, что ответ на кадсилу сроком в год считается очень хорошим результатом. У кого-то этого результата нет. А что дальше? Калечащая химия, смерть и неизвестно, что хуже?
Стоп, со мной этого не могло произойти. Не могло,и все. А если все же кадсила не поможет? Страх той химии из 2020 был сильнее страха смерти, хотя, конечно, он тоже присутствовал. На первом контроле я честно ждала, что вытяну счастливый билет, метастазы исчезнут, болезнь уйдет в ремиссию, я буду жить, как раньше, с поправкой на вечное таскание по врачам, но к этому я уже привыкла.
Но уже в феврале на контроле все было как обычно. Понятно, что ничего не понятно. Много очагов в легких, сравнивать не с чем. Тогда меня отпустили на пару месяцев, и вот он, май, все цветет, я закрыла месяц на работе, отыграла выпускные детям, осторожно придумала планы на лето и пришла в диспансер, получить заслуженную награду, если не ремиссию, то хотя бы стабилизацию и волосы и ногти в придачу.
КТ-контроль делала на ковиде, как потом показал тест.
По МРТ головы было два новых метастаза, был еще тот квест получить заключение, так как МРТ мое смотрели все задом наперед.
Не сказать, чтобы очень плохо, но и не хорошо. Когда я платила 220 тысяч, думала, что развяжусь с этим раз и навсегда.
Снова Гранова, Гамма-нож, боль и окровавленная повязка на голове, но теперь я уже умела из этого выплывать, а вот ожидание результатов КТ контроля по телу, который мог лишить меня такой привычной химии, напрягал и обескураживал.
То чувство, когда ждешь результат контроля, можно сравнить только с тем ужасом и волнением, когда ждешь результаты биопсии после операции. Виновна или нет?
Тюрьма или еще погуляем?
Думаю, да. Заключенные под стражу, вероятно, испытывают подобные чувства.
И честно, контроля по телу я всегда боялась больше, чем по голове.
В 2024 году в диспансере порядок получения результатов приговора был следующий. Независимо от результата контроля, который был неизвестен никому, пациент собирал анализы для госпитализации по списку, приезжал в день, когда должна была быть очередная химия, сдавал документы и ждал вызова врача. Ждать можно было и час, и два, мне было проще, я коротала время за работой.
Если результат контроля был плохой, пациенту отказывали в химиотерапии, отправляли домой дожидаться решения консилиума, который проводили по четвергам следующей недели. Я не понимала, зачем тогда оформлять госпитализацию, тратить на это время и ресурс, и даже бумагу, поэтому алгоритм не был ясен.
Документы на проверку, как всегда, принимала очень сердитая возрастная сотрудница.
Сейчас я ее понимаю, с пациентами иначе нельзя. Стоит дать слабину хоть немного, начнут ныть, просить, выкручивать руки, проситься без анализов. Иногда она выходила, кого-то подзывала и начинала ругаться, если что-то шло не так. Иногда вручала документы обратно и молча отправляла на все четыре стороны.
Каждый раз, когда она выходила, сердце у меня падало вниз. Вот сейчас скажут фамилию и отправят домой, значит, все плохо. Или вот документы, и там результат.
И я дождалась. Черным по-белому написали, что все твои планы, Карина, это полная фигня, не будет тебе лета, а таскаться тебе опять по больницам и амбулаториям. Рост размеров очагов, да и вообще, много очагов.
Но все оказалось еще хуже, чем я думала. Мне предложили разыграть самый мерзкий сценарий из всех возможных. Принять прогрессирование рака, потерять мою химию как неработающую, принять взамен какую-нибудь другую, ужасную, остаться без волос и ногтей и снова провериться на туберкулез.