Викторию разбудил резкий металлический скрежет, а затем оглушительный удар. Всё произошло так быстро, что она не успела даже испугаться. Боль пронзила всё тело, словно осколки стекла впивались в каждую клеточку.
Очнулась Виктория в больничной палате. Белые стены, запах лекарств, капельница, монотонно отсчитывающая секунды. Она попыталась пошевелиться, но острая боль в ноге заставила её замереть. Воспоминания об аварии накатили волной. Скользкая дорога, встречная машина, ослепительный свет фар.
Несколько дней Виктория провела в полузабытье, борясь с болью и последствиями аварии. Врачи говорили, что ей повезло. Перелом ноги, сотрясение мозга, многочисленные ушибы, но главное — она жива. Медленно, но верно она начала приходить в себя.
Сергей, её муж, пришёл навестить её на третий день. Виктория ждала его, надеялась на поддержку, на сочувствие. Она хотела услышать слова утешения, почувствовать его тепло. Но вместо этого увидела лишь равнодушное лицо и услышала ледяной тон.
— Жива? Ну и отлично! — бросил Сергей, даже не взглянув на неё. — Мне некогда тут сидеть. Антон ждёт. У нас билеты на Бали.
Виктория опешила.
— Бали? Сейчас? А я? Как же я? — прошептала она, чувствуя, как в горле образуется ком.
— Ты же сама говорила, что давно мечтала отдохнуть, — пожал плечами Сергей. — Ну вот, отдохни. А мы с Антоном погреемся на солнышке. Не пропадать же билетам. Не волнуйся, с тобой всё будет в порядке. Врачи же сказали, что ты поправишься.
Он говорил так, словно она была не его женой, а случайной попутчицей. Словно её боль и страдания не имели для него никакого значения.
— А лечение? Кто будет помогать мне? — спросила Виктория, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева.
— Разберёшься, — отрезал Сергей. — Ты же у нас сильная и независимая. Всегда сама всё решала. Ну вот и решай.
С этими словами он вышел, оставив Викторию в палате одну, наедине со своей болью и разочарованием.
Она смотрела в потолок, а слёзы текли по её щекам. Она не верила, что это происходит с ней. Не верила, что человек, которого она любила, предал её так жестоко. Она вспомнила все те годы, которые она посвятила своему бизнесу, все те жертвы, на которые она шла ради семьи. Она всегда старалась быть хорошей женой и матерью, но, видимо, этого было недостаточно. Сергей всегда был недоволен, всегда завидовал её успеху. Он хотел, чтобы она была слабой и зависимой, чтобы он мог ею командовать.
Виктория достала телефон и нашла в контактах номер Ольги, своей давней подруги и адвоката.
— Оля, привет. Это Виктория.
В трубке послышался встревоженный, но полный сочувствия голос.
— Виктория? Боже мой, я только что узнала. Как ты? Что с тобой?
— Я в порядке, насколько это возможно. Жива. Но мне нужна твоя помощь.
Виктория постаралась говорить ровно, чтобы не выдать дрожь в голосе.
— Говори, что случилось. Я слушаю.
Виктория выдохнула и рассказала Ольге всё. Об аварии, о равнодушии Сергея, о его отъезде на Бали с сыном и, самое главное, о внезапном осознании, что её брак — фикция, построенная на её финансах и его эгоизме.
Ольга молчала какое-то время, переваривая услышанное. Затем её голос стал твёрдым и деловым.
— Так, Виктория. Первое — ты должна думать о себе и о своём здоровье. Второе — мы расторгнем этот брак как можно скорее. Раздел имущества, опека над Антоном — всё это мы уладим. Ты не одна.
Виктория почувствовала, как к горлу подступает комок, но сдержалась. Поддержка Ольги была сейчас бесценной.
— Спасибо, Оля. Я знаю. С чего начнём?
— Начнём с развода. Я подготовлю все документы. Мне нужны все данные Сергея, свидетельства о браке, свидетельства о рождении Антона. Чем быстрее мы подадим заявление, тем лучше.
— Хорошо, всё это у меня есть. Могу прислать тебе сканы.
— Отлично. Теперь о финансах. Расскажи мне о ваших активах. Что на кого оформлено?
Виктория подробно рассказала Ольге о бизнесе, о счетах, о недвижимости, о том, что большая часть активов оформлена на неё, так как именно она была основным источником дохода в семье.
— Хорошо, — сказала Ольга. — Это в нашу пользу. Но нам нужно действовать быстро. Я рекомендую тебе перевести все активы, которые ты можешь контролировать, на отдельные счета, недоступные Сергею. Заморозить все совместные счета, чтобы он не мог снять деньги.
— Я так и думала, — ответила Виктория. — Сделаю это сегодня же.
— Отлично. И ещё один момент. Я помню, что ваш загородный дом оформлен на твою маму, Анну Сергеевну. Это так?
— Да, это так. Мама изначально покупала его для себя, но потом разрешила нам там жить.
— Это очень хорошо. Нам нужно поговорить с Анной Сергеевной. Если она согласится, мы можем выставить дом на продажу. Это лишит Сергея не только жилья, но и части его уверенности в себе.
Виктория задумалась. Продажа дома — это серьёзный шаг. Это означало полное и окончательное разрушение их совместной жизни. Но, вспоминая холодный взгляд Сергея в больнице, она понимала, что другого выхода нет.
— Я поговорю с мамой. Думаю, она меня поддержит.
— Вот и отлично. Чем быстрее мы начнём, тем быстрее ты сможешь начать новую жизнь. Я буду держать тебя в курсе всех новостей. Звони мне в любое время, если тебе что-нибудь понадобится.
— Спасибо, Оля. Ты — мой ангел-хранитель.
Положив трубку, Виктория почувствовала прилив сил. У неё был план, у неё была поддержка, и у неё была решимость. Она открыла свой ноутбук, который ей привёз Сергей по её просьбе, и начала переводить активы на новые счета. Это была кропотливая и нервная работа, но она знала, что каждый переведённый рубль — это ещё один шаг к её независимости.
Закончив с переводами, она набрала номер матери. Анна Сергеевна ответила сразу же.
— Виктория, доченька, как ты? Я так переживаю за тебя.
Виктория почувствовала тепло материнской любви даже через телефонную трубку.
— Мама, я в порядке. Насколько это возможно. Мне нужна твоя помощь.
Она рассказала матери о решении развестись с Сергеем, о его предательстве и о плане Ольги продать дом. Анна Сергеевна слушала молча, лишь изредка вздыхая.
— Доченька, я всегда знала, что этот Сергей — не твой человек. Он всегда был слишком поверхностным. Но я никогда не вмешивалась, надеялась, что ты счастлива.
— Мама, я и сама долгое время закрывала глаза на многое. Но теперь всё изменилось. Я хочу быть свободной. Я хочу жить для себя и для Антона.
— Я тебя понимаю, доченька. И я тебя поддерживаю. Делай то, что считаешь нужным. Что касается дома — конечно, я согласна на продажу.
Виктория почувствовала облегчение. Поддержка матери была для неё очень важна.
— Спасибо, мама. Я знаю, что могу на тебя рассчитывать.
— Всегда, доченька. Всегда. Я приеду к тебе завтра. Нужно поговорить обо всём лично.
— Хорошо, мама. Буду ждать.
Положив трубку, Виктория закрыла глаза и глубоко вздохнула. Всё складывалось так, как она планировала. Развод, раздел имущества, продажа дома — всё это было лишь вопросом времени.
Вечером того же дня Виктория получила сообщение от Ольги: «Документы на развод готовы. Завтра утром курьер привезёт тебе на подпись. Держись, подруга. Мы сделаем это». Виктория улыбнулась и откинулась на подушку. Завтра начнётся новый этап её жизни.
Через две недели Сергей и Антон вернулись из отпуска загорелые и довольные. Бали, с его солнцем и океаном, на время заставил забыть о неприятностях, хотя Сергею всё равно приходилось постоянно думать о деньгах. Он надеялся, что по возвращении Виктория одумается, простит его маленький отпуск и всё вернётся на круги своя. Антон же просто наслаждался каникулами, не подозревая о буре, разразившейся в жизни его родителей.
В аэропорту Сергей первым делом потянулся за карточкой, чтобы оплатить такси. Уверенным движением он ввёл данные карты в приложении, но на экране высветилась надпись «Операция отклонена». Он нахмурился, решив, что произошла какая-то ошибка. Попробовал ещё раз. Тот же результат. Затем попытался расплатиться другой картой, но и она оказалась заблокирована.
— Что за чертовщина? — пробормотал Сергей.
Он оглянулся на Антона, который с любопытством наблюдал за его манипуляциями.
— Ничего. Сейчас разберёмся, — попытался успокоить сына Сергей, хотя сам был далёк от спокойствия.
Пришлось просить незнакомого человека оплатить такси наличными, пообещав перевести деньги позже. Сергей чувствовал себя униженным и злым.
Подъехав к дому, Сергей облегчённо вздохнул. Вот он, родной дом, где всё должно быть как прежде. Но его ждал ещё один неприятный сюрприз. Ворота были закрыты, а на калитке висел новый замок. В доме кипела работа. Ходили рабочие, выносили мебель, что-то перекрашивали.
— Что здесь происходит? — в голосе Сергея звучало изумление и гнев.
Он попытался открыть калитку, но замок не поддавался. Тогда он начал стучать в ворота, требуя, чтобы ему открыли.
Антон стоял рядом, растерянно переводя взгляд с отца на рабочих.
— Пап, а что они делают? Почему наш диван выносят?
— Сейчас разберёмся, — буркнул Сергей.
Он снова забарабанил кулаком по металлической створке, не обращая внимания на соседей, которые уже начали выглядывать из окон.
Через минуту калитка приоткрылась, и на пороге появился мужчина лет сорока в строгом тёмно-синем костюме.
— Вы кто такой? — выпалил Сергей. — Почему в моём доме посторонние?
— Моя фамилия Громов, я адвокат Виктории Андреевны, — ровным голосом ответил мужчина. — У меня для вас документы.
Он протянул Сергею толстый запечатанный конверт. Тот выхватил его, разорвал бумагу и принялся лихорадочно перебирать листы. «Заявление о расторжении брака», «определение о наложении обеспечительных мер», «уведомление о блокировке счетов».
— Что за бред! — голос Сергея сорвался на крик. — Какие аресты? Какие меры? Я только из отпуска! Я требую объяснений!
— Объяснения вам даст Виктория Андреевна, — Громов говорил всё так же спокойно. — Моя задача — вручить документы и уведомить вас, что с сегодняшнего дня вы не имеете права распоряжаться совместно нажитым имуществом до решения суда. Также сообщаю, что данный дом принадлежит Анне Сергеевне, матери Виктории Андреевны. Она приняла решение о его продаже. Ремонтные работы начаты по её поручению.
— Продаже? — Сергей отшатнулся. — Да вы что! Мы здесь семь лет живём! Это наш семейный дом! Она не может просто так взять и продать его!
— Может, — адвокат позволил себе лёгкую улыбку. — Дом оформлен на неё. Документы в полном порядке. Все ваши личные вещи будут упакованы и доставлены по адресу, который вы укажете в течение трёх дней.
Антон дёрнул отца за рукав.
— Пап, мы что, теперь не будем здесь жить? А где мама?
Сергей даже не посмотрел на сына. Он сунул конверт под мышку и схватил Антона за руку.
— Поехали. С мамой я сам разберусь.
Он почти бегом потащил сына к такси, которое чудом ещё стояло у обочины. Водитель, пожилой мужчина с усталыми глазами, вопросительно поднял бровь.
— В городскую больницу номер четыре, — бросил Сергей, плюхаясь на сиденье. — И побыстрее.
Всю дорогу он молчал, сжимая челюсти и глядя в окно невидящим взглядом. Антон несколько раз пытался задать вопрос, но, наткнувшись на колючий взгляд отца, умолкал.
Больничный коридор встретил их запахом хлорки и лекарств. Сергей решительным шагом направился к посту медсестры.
— В какую палату положили Викторию Соболеву?
Девушка в белом халате подняла глаза от монитора.
— Соболева? В двести пятую. Но у неё сейчас тихий час, посещения...
Сергей не дослушал. Он уже шагал по коридору, волоча за собой упирающегося Антона. Резко распахнул дверь палаты и замер на пороге.
Виктория полулежала на кровати, откинувшись на высокие подушки. Её нога в гипсе покоилась на специальной подставке, на скуле темнел синяк, но лицо было удивительно спокойным. Рядом на тумбочке стоял ноутбук и лежала стопка бумаг.
При виде мужа она даже не вздрогнула. Лишь чуть приподняла бровь.
— О, Сергей. Какими судьбами? Я думала, ты ещё неделю будешь загорать на Бали.
— Не прикидывайся! — Сергей швырнул конверт на кровать, прямо ей на колени. — Что это за цирк? Какие аресты счетов? Ты с ума сошла? Я не могу оплатить даже такси!
— Вот как? — Виктория спокойно взяла конверт, вытащила один из листов и пробежала его глазами. — Значит, Ольга всё сделала правильно. Быстро она работает.
— Ты хоть понимаешь, что ты натворила? — Сергей подошёл ближе, нависая над кроватью. — Ты о сыне подумала? Антон, скажи маме!
Антон стоял у двери, опустив голову. Ему было стыдно и страшно. Он не понимал, что происходит, но чувствовал, что случилось что-то ужасное.
— Антон, выйди, пожалуйста, в коридор, — мягко сказала Виктория. — Нам с папой нужно поговорить.
Мальчик послушно вышел, притворив за собой дверь. Виктория перевела взгляд на мужа, и в её глазах зажёгся холодный огонь.
— А теперь послушай меня, Сергей. Внимательно. Потому что второго раза не будет.
Она села прямее, несмотря на боль в ноге.
— Ты бросил меня в больнице одну. Ты не позвонил ни разу за две недели, чтобы спросить, как я себя чувствую. Ты потратил наши общие деньги на отдых с сыном, даже не поинтересовавшись, хватит ли у меня средств на лечение. Ты думал, что я буду лежать и лить слёзы? Ошибаешься.
— Я же говорил, что билеты пропадают! — начал оправдываться Сергей. — Я хотел, чтобы Антон отдохнул. Ты сама вечно занята своим бизнесом, а мальчику нужно внимание.
— Внимание? — Виктория горько усмехнулась. — А моё внимание ему не нужно? Ты хоть раз спросил, что я чувствую, когда лежу здесь с переломанной ногой и сотрясением мозга? Тебе было плевать. Тебе всегда было плевать на меня. Тебя интересовали только мои деньги и тот комфорт, который я тебе обеспечивала.
— Это неправда! — вскинулся Сергей. — Я любил тебя!
— Любил? — она покачала головой. — Знаешь, я долго закрывала глаза на многое. На твои постоянные исчезновения по вечерам. На странные траты с нашей общей карты. На запах чужих духов. Но когда ты оставил меня здесь, словно ненужную вещь, я всё поняла. Ты не муж. Ты просто нахлебник, который удачно устроился.
Сергей побледнел. Он понял, что она знает. Знала всё это время и молчала.
— Что ты несёшь? Какие духи? Ты всё придумываешь!
— Я ничего не придумываю, — Виктория взяла с тумбочки свой телефон и показала ему экран. — Вот, полюбуйся. У меня есть доказательства твоей связи с Алиной. И не только доказательства измены, но и документы, подтверждающие, что ты тратил на неё деньги с нашего семейного бюджета. Крупные суммы, между прочим. На дорогие подарки, рестораны, совместные поездки.
Сергей замер, впившись взглядом в экран. Его лицо стало серым.
— Ты... ты следила за мной?
— Нет, — спокойно ответила Виктория. — Просто когда человек думает, что его жена наивная дурочка, он перестаёт быть осторожным. Твоя Алина сама выложила в соцсети фотографии с тобой на фоне моря. Море было не на Бали, а в Сочи. Прошлой осенью. А ты говорил мне, что ездил в командировку.
Она убрала телефон.
— Так вот, Сергей. Я подала на развод. Все наши совместные счета заморожены до решения суда. Это законная мера, чтобы ты не успел вывести остатки денег. Машина арестована, потому что она куплена на мои средства. Дом, как тебе уже объяснили, принадлежит моей маме. Она решила его продать и купить квартиру для нас с Антоном. Ты к этому отношения не имеешь.
— Но это же наш дом! — закричал Сергей. — Я столько сил в него вложил!
— Каких сил? — прищурилась Виктория. — Ты там только жил и иногда чинил кран, когда я тебя об этом просила. Ремонт делала я, мебель покупала я, коммуналку оплачивала я. Ты не вложил туда ни копейки своих денег. У тебя их просто не было.
Сергей схватился за голову и опустился на стул, стоявший у кровати.
— Вика, прекрати это. Давай поговорим спокойно. Я признаю, что был не прав. Я готов извиниться. Давай всё вернём назад.
— Назад? — она покачала головой. — Назад дороги нет. Ты сам всё разрушил. И я не собираюсь больше терпеть твоё неуважение.
— А как же Антон? — Сергей попытался зайти с другой стороны. — Ты лишаешь сына отца!
— Я не лишаю Антона отца, — твёрдо сказала Виктория. — Ты останешься его отцом. Но жить мы будем отдельно. И воспитывать сына я буду сама, потому что ты не способен дать ему достойный пример. Мальчик должен видеть, как мужчина относится к женщине. А ты показал ему, что можно бросить жену в беде и улететь отдыхать.
Сергей замолчал, переваривая услышанное. Он понимал, что проиграл по всем фронтам.
— Что ты хочешь? — тихо спросил он наконец.
— Я хочу, чтобы ты подписал документы на развод по обоюдному согласию и не устраивал скандалов, — ответила Виктория. — Если будешь вести себя тихо, я не стану подавать в суд на раздел твоих личных долгов, которые ты набрал, пока гулял с Алиной. А их, поверь, немало. Если же начнёшь воевать, я засужу тебя до последней копейки. Выбирай.
Сергей поднял на неё глаза, полные злобы и бессилия. Он понял, что перед ним совсем не та женщина, которую он привык считать своей покорной женой. Перед ним сидел расчётливый, умный и сильный противник, который подготовился к битве заранее.
— Я подумаю, — выдавил он.
— Думай быстрее, — Виктория взяла в руки телефон и набрала сообщение. — А пока подумаешь, забери Антона и отвези его к моей маме. Она присмотрит за ним. А мне нужно сделать ещё один важный звонок.
Сергей встал и, не глядя на неё, вышел из палаты. Дверь за ним закрылась с глухим стуком.
Виктория несколько секунд смотрела на закрытую дверь, потом набрала номер.
— Алло, Оля? Да, всё прошло отлично. Он получил документы и был здесь. Спасибо тебе огромное за оперативность. Теперь слушай дальше. Я хочу ускорить процесс. Есть одна идея, как окончательно лишить его почвы под ногами. Мне нужна встреча с Алиной.
В трубке послышался удивлённый вздох.
— С Алиной? С его любовницей? Вика, ты уверена? Зачем тебе это?
— Уверена, — Виктория улыбнулась, хотя улыбка вышла невесёлой. — Я сделаю ей предложение, от которого она не сможет отказаться. И тогда Сергей останется совсем один. А я получу полную свободу.
Она завершила вызов и откинулась на подушки. Завтра ей предстоял трудный разговор. Но сейчас, впервые за долгое время, Виктория чувствовала не боль и обиду, а спокойную уверенность в своей правоте.
Через три дня после разговора с мужем Виктория сидела в небольшом, но дорогом ресторане в центре города. Она выбрала место специально, подальше от больницы и от привычных маршрутов Сергея. Лишние глаза были ни к чему.
Нога в гипсе неудобно покоилась на соседнем стуле, который ей любезно подставил официант. Виктория морщилась от боли, но держалась прямо. Сегодняшняя встреча была слишком важна, чтобы откладывать её из-за физического дискомфорта.
Она приехала за полчаса до назначенного времени. Заказала зелёный чай и медленно пила его, глядя в окно на прохожих.
Алина опоздала на пятнадцать минут. Она вплыла в зал, цокая высокими каблуками, окутанная облаком сладких духов. Длинные светлые волосы, обтягивающее платье, губы, подведённые яркой помадой. Виктория мысленно усмехнулась: да, Сергей никогда не отличался оригинальным вкусом.
Алина остановилась у столика и с вызовом посмотрела на Викторию.
— Ну, здравствуй, жена. Зачем звала? Решила устроить сцену? Предупреждаю сразу, я не собираюсь оправдываться. Твой муж сам ко мне пришёл.
Виктория жестом указала на стул напротив.
— Присядь, Алина. Сцен не будет. Я пригласила тебя для делового разговора.
Алина недоверчиво хмыкнула, но села, закинув ногу на ногу. Она нервно теребила край салфетки, хотя старалась выглядеть уверенной.
— Делового? О чём нам с тобой разговаривать? Ты проиграла, я выиграла. Сергей выбрал меня.
— Выбрал? — Виктория негромко рассмеялась. — Милая моя, Сергей не выбирает. Он пользуется. Тобой он пользовался так же, как и мной. Только я давала ему деньги и статус, а ты давала молодость и восхищение.
Алина вспыхнула.
— Это неправда! Он любит меня! Он обещал, что разведётся с тобой и мы будем вместе!
— Да? — Виктория достала из сумочки тонкую папку и положила на стол. — Тогда посмотри вот это.
Алина открыла папку и начала листать страницы. Её лицо постепенно вытягивалось. Там были распечатки банковских счетов Сергея, его кредитные договоры, уведомления о просрочках.
— Что это? — тихо спросила она.
— Это финансовое положение твоего любимого мужчины, — спокойно объяснила Виктория. — Как видишь, у него нет ни копейки собственных денег. Всё, что он тратил на тебя, он брал с наших общих счетов, которые я пополняла своим бизнесом. Он набрал кучу потребительских кредитов, чтобы дарить тебе дорогие подарки и возить в рестораны. Сейчас все счета арестованы по моему заявлению. Он банкрот.
Алина недоверчиво покачала головой.
— Этого не может быть. Он говорил, что у него свой бизнес, что он обеспеченный человек.
— Он врал. Он всегда врал. Ты действительно думала, что успешный бизнесмен будет жить в доме тёщи и ездить на машине, купленной женой?
Алина молчала, переваривая информацию. Её нижняя губа задрожала.
— Но зачем ты мне всё это показываешь? — спросила она наконец. — Хочешь унизить? Посмеяться надо мной?
— Нет, — Виктория подалась вперёд и заговорила тише. — Я хочу предложить тебе сделку. Ты поможешь мне окончательно развестись с Сергеем, а я помогу тебе выбраться из этой истории без потерь.
Алина подняла на неё удивлённые глаза.
— Какую сделку?
— Мне нужны доказательства вашей связи для суда. Фотографии, переписка, чеки из ресторанов и отелей, где вы были вместе. Всё, что подтвердит факт измены. Это ускорит бракоразводный процесс и поможет мне оставить Сергея без права претендовать на моё имущество.
— И что я получу взамен? — Алина уже смотрела на Викторию с новым выражением, в котором страх смешивался с расчётом.
— Во-первых, я не буду подавать на тебя в суд. Технически ты знала, что он женат, и это может быть использовано против тебя, если я захочу испортить тебе жизнь. Во-вторых, я помогу тебе деньгами, чтобы ты могла закрыть вопрос с Сергеем и начать новую жизнь. Ты молодая и красивая, зачем тебе связываться с банкротом, который будет висеть на твоей шее?
Алина прикусила губу. Она понимала, что Виктория права.
— Сколько? — спросила она после долгой паузы.
— Достаточно, чтобы снять хорошую квартиру на полгода и ни в чём себе не отказывать, пока не найдёшь нормальную работу или нового мужчину, — Виктория назвала сумму.
Алина вздохнула.
— Хорошо. Я согласна. Только у меня одно условие.
— Какое?
— Ты не скажешь Сергею, что это я дала тебе доказательства. Пусть думает, что ты сама всё раскопала. Я не хочу, чтобы он меня преследовал.
Виктория кивнула.
— Разумно. Договорились.
Они ещё немного посидели, обсуждая детали. Алина передала Виктории флешку с фотографиями и скриншотами переписки. Виктория взамен перевела ей обещанную сумму на карту. Когда Алина уходила, она обернулась у дверей.
— Знаешь, а ты сильная женщина. Я бы так не смогла.
— Сможешь, — ответила Виктория. — Когда тебя поставят перед выбором, ты удивишься, на что способна.
Алина вышла, а Виктория ещё несколько минут сидела, глядя на флешку в своей руке. Один этап был завершён. Теперь у неё есть всё, чтобы сделать развод максимально быстрым и безболезненным для себя.
Она вызвала такси и поехала обратно в больницу. По дороге позвонила Ольге.
— Оля, встреча состоялась. Флешка у меня. Там столько компромата, что Сергей даже пикнуть не посмеет.
— Отлично, — голос Ольги звучал бодро. — Тогда я готовлю документы для суда. Через неделю у нас первое заседание. Кстати, как твоё самочувствие?
— Нога болит, но это ерунда. Главное, голова работает ясно.
— Молодец. Держи меня в курсе. И ещё, Вик, будь осторожна. Сергей непредсказуем. Он может попытаться надавить на тебя через сына.
— Я знаю. Я готова.
Она положила трубку и задумалась. Ольга была права. Сергей уже начал действовать.
Ещё вчера вечером Антон позвонил ей, но разговор вышел странным. Мальчик говорил отрывисто, словно повторял заученные фразы.
— Мам, папа сказал, что ты нас выгоняешь из дома. Что ты забрала все деньги и хочешь, чтобы мы жили на улице. Это правда?
Виктория тогда замерла, чувствуя, как внутри всё холодеет. Она ожидала удара, но не такого.
— Антон, послушай меня внимательно, — сказала она как можно спокойнее. — Это неправда. Я никогда не выгоняла тебя из дома. Наш дом принадлежит бабушке, и она решила его продать, чтобы купить нам новую квартиру. Мы с тобой будем жить вместе, обещаю. А папа просто злится на меня и говорит неправильные вещи.
— Но папа сказал, что ты хочешь посадить его в тюрьму! — голос сына дрожал.
— Нет, Антон. Я не хочу никого сажать в тюрьму. Я просто хочу, чтобы мы с тобой жили спокойно и счастливо. Папа и мама больше не будут жить вместе, но ты всегда будешь нашим сыном. Ты понимаешь?
В трубке повисло молчание. Потом Антон тихо сказал:
— Я не хочу, чтобы вы ругались.
— Я тоже не хочу, родной. Мы постараемся не ругаться. А теперь ложись спать, завтра увидимся. Я тебя люблю.
— И я тебя люблю, мам.
Она положила трубку и долго сидела, сжимая телефон в руке. Сергей использовал сына как оружие. Это было низко даже для него.
Сейчас, возвращаясь в больницу, Виктория думала о том, как защитить Антона от этой грязи. Она решила, что обязательно наймёт хорошего детского психолога, который поможет мальчику пережить развод родителей.
В палате её уже ждала Ольга, которая приехала забрать флешку.
— Ну, показывай, что там, — подруга села на стул и включила ноутбук.
Виктория вставила флешку. На экране одна за другой появлялись фотографии: Сергей и Алина в ресторане, они же на пляже, они же в обнимку в каком-то парке. Переписка была ещё откровеннее: «Скучаю, родной», «Когда мы наконец будем вместе», «Я хочу от тебя ребёнка».
— Ребёнка? — Ольга подняла бровь. — Она серьёзно?
— Похоже на то, — Виктория пожала плечами. — Но это уже не мои проблемы. Главное, что у нас есть всё необходимое для суда.
Ольга кивнула и скопировала файлы на свой ноутбук.
— Я подготовлю исковое заявление с учётом этих доказательств. Думаю, судья будет на нашей стороне. А теперь отдыхай, тебе нужно набираться сил.
Она ушла, а Виктория осталась одна. Вечер опускался за окном, зажигались фонари. Она включила телевизор, но не смотрела его, погружённая в свои мысли.
Внезапно дверь палаты с грохотом распахнулась. На пороге стояла Марья Петровна, мать Сергея. Раскрасневшаяся, с перекошенным от гнева лицом, она влетела в комнату, как фурия.
— Тварь неблагодарная! — закричала она с порога. — Ты моего сына по миру пустила! Дом отобрала, деньги отобрала, на улицу вышвырнула! Я тебя предупреждала, что ты ему не пара! Говорила ему, не женись на этой выскочке!
Виктория спокойно посмотрела на свекровь и нажала кнопку вызова медсестры на прикроватном пульте.
— Здравствуйте, Марья Петровна. Проходите, присаживайтесь. Я вас ждала.
Свекровь опешила от такого спокойствия, но быстро взяла себя в руки.
— Ждала? Ты знала, что я приду?
— Конечно, — Виктория улыбнулась. — Вы же не могли упустить возможность устроить скандал. Но предупреждаю сразу, у меня нет ни времени, ни желания выслушивать ваши оскорбления. Если хотите поговорить по-человечески, говорите. Если нет, через минуту здесь будет охрана.
Марья Петровна хотела что-то возразить, но в этот момент в палату вошла медсестра.
— Виктория Андреевна, вы вызывали?
— Да, Людочка. Проводите, пожалуйста, Марью Петровну к выходу. Она уже уходит.
Свекровь побагровела, но под взглядом медсестры и Виктории нехотя развернулась и вышла, бросив напоследок:
— Мы ещё встретимся! Ты у меня попляшешь!
Дверь закрылась. Виктория откинулась на подушку и закрыла глаза. Она знала, что это только начало. Родственники Сергея не успокоятся, пока не попытаются отомстить. Но она была готова.
Прошла неделя. Викторию выписали из больницы, но передвигаться она могла только на костылях. Врачи рекомендовали покой и регулярные процедуры, но покой был непозволительной роскошью. События развивались стремительно, и каждый день приносил новые испытания.
Она временно поселилась у матери. Анна Сергеевна, невысокая женщина с усталыми, но добрыми глазами, окружила дочь заботой. Она готовила ей бульоны, помогала с перевязками и старалась не задавать лишних вопросов, хотя тревога за Викторию и внука читалась в каждом её движении.
Антона привезли к ним на выходные. Сергей нехотя согласился, понимая, что формально препятствовать общению матери с сыном не может. Но всю неделю он методично обрабатывал мальчика, вливая в его уши яд сомнений и обид.
В субботу утром Антон вошёл в квартиру бабушки мрачнее тучи. Он швырнул рюкзак на пол в прихожей и, не раздеваясь, прошёл в гостиную. Виктория, сидевшая в кресле с книгой, сразу почувствовала неладное.
— Антоша, разденься, пожалуйста. И повесь куртку на вешалку.
Он не ответил. Встал посреди комнаты, глядя на мать исподлобья. Его глаза, обычно ясные и любопытные, сейчас были наполнены злостью и болью.
— Папа сказал, что ты нас продала, — выпалил он. — Что ты отобрала у нас дом и хочешь посадить его в тюрьму.
У Виктории похолодело сердце. Она ожидала этого разговора, готовилась к нему, но всё равно оказалась не готова к той боли, которую причиняли слова сына.
— Антон, сядь, пожалуйста, — сказала она спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Давай поговорим. Спокойно, как взрослые люди.
Он не сел, но и не ушёл. Стоял, сжав кулаки, и ждал.
— Во-первых, я никого не продавала, — начала Виктория. — Дом, в котором мы жили, принадлежит бабушке Ане. Это её собственность. Она купила его задолго до того, как мы с папой поженились. Она имеет полное право продать его и купить другое жильё.
— Но мы же там жили! Это наш дом! — голос Антона сорвался.
— Да, мы там жили. И я понимаю, что тебе грустно расставаться с привычным местом. Мне тоже грустно. Но взрослые иногда принимают сложные решения. Бабушка решила продать дом, чтобы помочь нам с тобой купить новую квартиру. Мы будем жить вместе, обещаю тебе. У тебя будет своя комната, всё, как ты любишь.
Антон молчал, переваривая услышанное.
— А деньги? — спросил он наконец. — Папа говорит, что ты забрала все деньги и теперь ему нечем платить за квартиру и за машину.
Виктория вздохнула.
— Антон, деньги, которые были на наших общих счетах, я действительно временно заблокировала. Но я сделала это по закону, чтобы папа не мог их потратить без моего согласия. Понимаешь, когда люди разводятся, они должны разделить всё, что нажили вместе. Суд решит, кому сколько положено. А пока суд не принял решение, деньги лежат на специальном счёте, и никто не может их трогать. Это честно.
— Но папа говорит, что ты хочешь его посадить, — настаивал мальчик.
— Я не хочу никого сажать в тюрьму, — твёрдо сказала Виктория. — Я просто хочу, чтобы мы с тобой жили спокойно. Папа злится на меня, потому что я больше не хочу быть его женой. Он говорит тебе обидные вещи, чтобы ты тоже на меня злился. Но я прошу тебя об одном: прежде чем верить папиным словам, спроси меня. Я всегда скажу тебе правду.
Антон опустил голову. Плечи его задрожали.
— Я не хочу, чтобы вы разводились, — прошептал он. — Я хочу, чтобы всё было как раньше.
Виктория с трудом поднялась с кресла, опираясь на костыли, и подошла к сыну. Она обняла его одной рукой, прижав к себе.
— Я знаю, родной. Я тоже хотела бы, чтобы всё было хорошо. Но иногда взрослые люди перестают любить друг друга. Это не твоя вина. И ты всегда будешь нашим сыном, что бы ни случилось.
Антон уткнулся лицом в её плечо и тихо заплакал. Виктория гладила его по голове, чувствуя, как по её собственным щекам катятся слёзы.
— Всё наладится, обещаю. Просто нужно немного времени.
Из кухни вышла Анна Сергеевна, увидела эту сцену и беззвучно отступила обратно, понимая, что сейчас матери и сыну нужно побыть вдвоём.
Позже, когда Антон успокоился и ушёл в свою комнату играть, Виктория позвонила Ольге.
— Оля, привет. Как дела с подготовкой к суду?
— Всё готово, — ответила подруга. — Заседание послезавтра. Я отправила Сергею и его адвокату все копии документов. Они знают, что у нас есть доказательства измены. Думаю, он попытается давить на жалость или придумает какую-нибудь грязную историю про тебя.
— Я готова, — сказала Виктория. — Главное, чтобы Антон был в порядке. Сергей уже настроил его против меня.
— Это подло, — в голосе Ольги послышалось возмущение. — Но мы это используем в суде. Факт того, что он настраивает ребёнка против матери, сыграет против него при решении вопроса об опеке.
— Надеюсь. Ладно, до послезавтра.
Она положила трубку и посмотрела на часы. Время до суда тянулось медленно, но она знала, что это испытание нужно пройти достойно.
День суда выдался пасмурным и дождливым. Виктория надела строгий серый костюм, который удачно скрывал её бледность и усталость. Костыли она заменила на трость, чтобы выглядеть более собранно.
Ольга встретила её у входа в здание суда.
— Как ты? — спросила она, вглядываясь в лицо подруги.
— Нормально. Волнуюсь, конечно. Но отступать некуда.
Они вошли в зал заседаний. Сергей уже сидел на скамье с другой стороны, рядом с ним пожилой адвокат с кожаным портфелем. Сергей выглядел неважно: мешки под глазами, мятый пиджак, щетина. Он бросил на Викторию злобный взгляд, но промолчал.
Судья, женщина лет пятидесяти с усталым, но проницательным лицом, открыла заседание.
— Рассматривается дело о расторжении брака между Соболевым Сергеем Викторовичем и Соболевой Викторией Андреевной, а также о разделе совместно нажитого имущества и определении места жительства несовершеннолетнего сына Антона.
Первым слово взял адвокат Сергея. Он говорил долго и эмоционально, напирая на то, что Виктория якобы всегда пренебрегала семьёй ради бизнеса, что она самовольно заблокировала счета и лишила мужа и сына средств к существованию, что она выгнала их из дома.
— Мой доверитель — любящий отец, — вещал адвокат. — Он всегда заботился о сыне, проводил с ним время, пока мать пропадала на работе. Он требует оставить ребёнка с ним и выделить ему достойную долю имущества, чтобы обеспечить мальчику привычный уровень жизни.
Сергей кивал, изображая скорбь на лице. Он даже попытался пустить слезу, но вышло неубедительно.
Затем слово взяла Ольга. Она говорила спокойно, чётко, оперируя фактами и документами.
— Уважаемый суд, позвольте представить доказательства того, что брак распался по вине ответчика. Вот фотографии и переписка, подтверждающие длительную внебрачную связь Сергея Соболева с гражданкой Алиной Ветровой. Вот выписки с банковских счетов, показывающие, что Сергей Соболев тратил крупные суммы из семейного бюджета на подарки и развлечения с любовницей. Вот копии кредитных договоров, оформленных ответчиком без согласия супруги.
Она передала документы судье. Сергей побледнел и вцепился в край стола. Его адвокат попытался возразить, что доказательства получены незаконно, но судья отклонила протест.
— Что касается имущества, — продолжила Ольга, — большая его часть была приобретена на личные средства Виктории Соболевой, заработанные ею до брака и в браке от собственного бизнеса. Дом, в котором проживала семья, является собственностью матери истицы. Сергей Соболев не вложил в него ни копейки. Более того, он имеет значительные долги по кредитам, взятым на личные нужды.
Судья внимательно изучала документы. Потом она посмотрела на Сергея поверх очков.
— Ответчик, что вы можете сказать по поводу представленных доказательств?
Сергей вскочил.
— Это всё ложь! Она всё подстроила! Она хочет меня уничтожить! Я люблю сына, я заботился о нём!
— Сядьте, — строго сказала судья. — У вас ещё будет время высказаться. Пока я вижу только документы.
Она объявила перерыв на час для ознакомления с материалами дела. Виктория вышла в коридор и присела на скамейку. Нога ныла, голова гудела от напряжения.
Ольга подошла к ней.
— Всё идёт хорошо. Она на нашей стороне, я чувствую.
— Дай бог, — выдохнула Виктория.
В этот момент к ним подошла Алина. Виктория не сразу её узнала: без яркого макияжа, в скромном платье, с бледным лицом. Она выглядела испуганной и потерянной.
— Виктория Андреевна, можно вас на минуту?
Виктория насторожилась, но кивнула. Они отошли в сторону.
— Что случилось, Алина? Ты же передала мне все материалы. Зачем пришла в суд?
Алина опустила глаза и затеребила край платья.
— Я пришла, потому что должна вам кое-что сказать. Лично. Я не хотела по телефону.
Виктория почувствовала, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия.
— Говори.
Алина подняла на неё заплаканные глаза и выпалила:
— Я беременна. От Сергея.
В коридоре повисла тишина. Виктория смотрела на молодую женщину и не могла вымолвить ни слова.
— Я узнала только вчера, — продолжила Алина, шмыгая носом. — Срок маленький, но тест положительный. Я не знаю, что мне делать. Сергей, когда узнал, сказал, что это не его ребёнок, и выгнал меня. У меня никого нет. Я не знаю, к кому пойти.
Виктория медленно выдохнула. Новость была ошеломляющей, но где-то глубоко внутри она даже почувствовала облегчение. Теперь у Сергея появятся новые проблемы, и он наконец оставит её в покое.
— Алина, я не знаю, зачем ты говоришь это мне, — сказала она спокойно. — Я тебе не подруга и не советчица.
— Я понимаю, — залепетала Алина. — Но вы единственная, кто знает всю правду о Сергее. Вы предупреждали меня, а я не слушала. Я просто хотела сказать вам спасибо за то, что открыли мне глаза. И ещё... может быть, вы знаете хорошего адвоката? Чтобы подать на алименты.
Виктория усмехнулась про себя. Жизнь делала удивительные витки.
— У меня есть знакомая, которая специализируется на алиментных делах, — сказала она. — Я дам тебе её телефон. Но больше ничем помочь не смогу. Дальше сама.
Алина благодарно закивала и, получив номер телефона, быстро ушла.
Ольга, наблюдавшая за этой сценой издалека, подошла.
— Что ей было нужно?
— Она беременна от Сергея.
Ольга присвистнула.
— Вот это поворот. Ну, теперь у твоего бывшего начнётся весёлая жизнь. Алименты на двоих детей — это серьёзно.
— Мне его почти жаль, — сказала Виктория. — Почти.
Вскоре перерыв закончился, и судья огласила решение. Брак расторгнуть. Место жительства Антона определить с матерью, установив для отца график посещений. Имущество разделить с учётом представленных доказательств: бизнес и большая часть денежных средств остаются за Викторией, Сергею выделяется минимальная доля, необходимая для покрытия его личных долгов. Кредиты, взятые им без согласия супруги, признаются его личными обязательствами.
Сергей вскочил, крича что-то о несправедливости, но судья уже покинула зал. Адвокат пытался его успокоить.
Виктория вышла из здания суда на свежий воздух. Дождь кончился, и сквозь тучи пробивались робкие солнечные лучи. Она вдохнула полной грудью. Один этап был завершён. Впереди её ждала новая жизнь.
Она села в машину к Ольге и набрала номер матери.
— Мама, всё закончилось. Суд принял решение в нашу пользу. Антон остаётся со мной.
В трубке послышался радостный вздох.
— Слава богу, доченька. Я так за тебя переживала. Приезжайте скорее домой, я приготовлю праздничный ужин.
Виктория улыбнулась и отключилась. Потом посмотрела на Ольгу.
— Знаешь, а я ведь ещё не всё ему сказала. Он даже не представляет, что его ждёт.
— О чём ты?
— О том, что его любовница беременна, — Виктория усмехнулась. — Но это он узнает без моей помощи. А я займусь своей жизнью. Наконец-то.
После суда прошло три дня. Виктория постепенно привыкала к новому ритму жизни. Она сняла небольшую, но уютную квартиру недалеко от школы Антона и теперь обустраивала её, стараясь создать для сына ощущение дома. Костыли она наконец сменила на трость, и хотя нога ещё болела, врачи говорили, что восстановление идёт по плану.
Антон понемногу оттаивал. Первые дни после суда он был замкнут и молчалив, но Виктория не давила. Она просто была рядом, готовая выслушать и поддержать. Они вместе выбирали мебель для его комнаты, обсуждали, какого цвета будут стены. Мальчик начал улыбаться, и это было для Виктории главной наградой.
В тот субботний вечер они с Анной Сергеевной как раз закончили разбирать последние коробки. Виктория сидела на кухне, вытянув больную ногу, и пила чай. Антон ушёл в свою комнату делать уроки. Всё было спокойно.
В дверь позвонили. Виктория нахмурилась: она никого не ждала. Анна Сергеевна пошла открывать и через мгновение вернулась в кухню с растерянным лицом.
— Вика, там... гости. Много.
— Кто? — Виктория отставила чашку и поднялась, опираясь на трость.
Она вышла в прихожую и замерла. На пороге стояла целая делегация. Марья Петровна, свекровь, в старомодном пальто, занимала центральное место. Рядом с ней переминалась грузная женщина лет шестидесяти — двоюродная тётка Сергея, Зинаида. Позади них маячил мужчина с красным лицом — дядя Сергея, Николай.
Но самое неприятное было впереди. За спинами этих троих стояла её собственная мать, Анна Сергеевна. Виктория перевела взгляд на мать и почувствовала, как внутри всё холодеет. Анна Сергеевна выглядела подавленной и избегала смотреть дочери в глаза.
— Ну, здравствуй, невестка, — Марья Петровна шагнула вперёд. — Что, не ждала? А зря. Мы пришли поговорить по-человечески, раз уж по-хорошему ты не понимаешь.
Виктория оперлась на трость и выпрямилась.
— Проходите, раз пришли. Только предупреждаю сразу: если начнутся оскорбления, разговор будет окончен.
Гости ввалились в квартиру, заполнив собой прихожую и гостиную. Зинаида бесцеремонно разглядывала обстановку, Николай сразу плюхнулся на диван, даже не сняв обувь. Марья Петровна осталась стоять, скрестив руки на груди.
Анна Сергеевна тихо прошла на кухню и села на табурет, опустив голову.
— Ну и что ты натворила? — начала Марья Петровна. — Ты хоть понимаешь, что оставила моего сына без всего? Без дома, без денег, без будущего!
— Ваш сын сам всё разрушил, — ответила Виктория. — Он изменял мне, врал, тратил деньги семьи на любовницу. Суд признал это. Решение законное.
— Законное! — фыркнула Зинаида. — Да ты просто купила судью, вот и всё! Откупилась, а теперь строишь из себя невинную овечку!
— Если у вас есть доказательства подкупа судьи, обратитесь в прокуратуру, — спокойно сказала Виктория. — Если нет, то это клевета.
— Ты не умничай тут! — встрял Николай. — Как ты могла выгнать мужа на улицу? Он тебе не чужой человек! Он отец твоего ребёнка!
Виктория сдержалась.
— Я никого не выгоняла. Дом принадлежал моей маме. Она решила его продать. Это её право. Сергей был там прописан, но не являлся собственником. Он взрослый мужчина и должен сам обеспечивать себя.
— Обеспечивать! — Марья Петровна всплеснула руками. — А кто ему даст нормальную работу в его возрасте? Он всю жизнь на тебя горбатился, дом в порядке содержал, сына воспитывал, пока ты свои бизнесы крутила! А теперь ты его, как выжатый лимон, выбросила!
Виктория не выдержала и усмехнулась.
— Марья Петровна, давайте начистоту. Ваш сын никогда нигде не работал. Он сидел у меня на шее все семь лет брака. Я давала ему деньги на карманные расходы, оплачивала его хобби, его поездки. Он даже подарки мне покупал на мои же деньги. А теперь скажите честно, вы за этим пришли? Хотите, чтобы я продолжала его содержать?
В комнате повисла напряжённая тишина. Николай кашлянул, Зинаида отвела глаза. Марья Петровна побагровела.
— Ты... ты... — она задохнулась от возмущения. — Ты неблагодарная тварь! Я всегда знала, что ты ему не пара!
Она повернулась к Анне Сергеевне.
— А ты, Анна, хороша! Воспитала доченьку! Отняла у моего сына последнее! Ты же обещала мне, что уговоришь её не доводить до суда!
Виктория перевела взгляд на мать. Анна Сергеевна подняла глаза, полные слёз.
— Мама, что это значит? Ты общалась с ними за моей спиной?
Анна Сергеевна всхлипнула.
— Вика, доченька, они приходили ко мне сразу после твоей выписки. Марья Петровна плакала, говорила, что Серёжа в отчаянии. Умоляла меня повлиять на тебя. Я думала, может, действительно, можно как-то по-человечески...
— И ты им поверила? — Виктория почувствовала, как внутри всё обрывается. — Ты знала, что он мне изменял. Знала, что бросил меня в больнице. И всё равно пошла у них на поводу?
— Они давили на меня, — прошептала Анна Сергеевна. — Говорили, что Сергей заберёт Антона. Я испугалась.
Виктория закрыла глаза и глубоко вздохнула.
— Мама, Сергей никогда не смог бы забрать Антона. У него нет ни работы, ни жилья. Тебя обманули.
Марья Петровна решила перейти в наступление.
— Хватит тут разговоры разговаривать! Ты, Виктория, отдашь моему сыну половину всего, что нажила. По-хорошему отдашь, иначе мы тебе такую жизнь устроим!
— Вы мне угрожаете? — Виктория прищурилась. — В моём доме, при свидетелях?
— А хоть бы и угрожаем! — подала голос Зинаида. — Мы до налоговой дойдём, до опеки! Посмотрим, как ты запляшешь!
Виктория медленно подошла к двери и распахнула её настежь.
— Вон из моего дома. Все. Немедленно.
— Ты нас не выгонишь! — взвизгнула Марья Петровна.
— Если вы не покинете квартиру добровольно, я вызову полицию. У меня есть запись этого разговора, — она показала телефон. — Хотите добавить уголовное дело о вымогательстве и угрозах?
Родственники замерли. Николай первым поднялся с дивана. Зинаида поджала губы и двинулась к выходу. Марья Петровна задержалась в дверях.
— Ты думаешь, что победила? Ошибаешься. Ты у меня ещё волком взвоешь.
— Всего доброго, Марья Петровна, — Виктория захлопнула за ней дверь.
Она прислонилась спиной к стене и несколько минут стояла неподвижно. Анна Сергеевна тихо вышла из кухни.
— Вика, прости меня. Я так виновата.
Виктория посмотрела на мать. Гнев уступил место усталости.
— Мама, я понимаю, что ты хотела как лучше. Но ты должна была прийти ко мне. Мы должны держаться вместе.
Они обнялись. Из комнаты вышел Антон.
— Мам, ба, что тут за шум был?
Виктория улыбнулась сыну.
— Ничего страшного, родной. Дальние родственники заходили. Уже ушли.
На следующее утро в дверь снова позвонили. Виктория подошла к глазку. На площадке стоял Сергей.
Он выглядел ужасно. Осунувшееся лицо, мятая одежда, щетина.
Виктория открыла дверь, но не сняла цепочку.
— Что тебе нужно?
— Вика, умоляю, дай войти. Я должен поговорить с тобой.
Она впустила его, оставив дверь приоткрытой.
— Говори здесь.
Сергей шагнул в прихожую и вдруг рухнул на колени.
— Что ты делаешь? Встань сейчас же!
— Нет. Выслушай меня. Я всё понял. Я был полным идиотом. Я потерял семью, потерял сына, потерял всё. Прости меня. Я отзову все претензии, я подпишу любые бумаги. Давай попробуем начать сначала. Ради Антона.
Виктория смотрела на него сверху вниз.
— Встань с колен, Сергей. Ты выглядишь жалко.
Он подчинился, но продолжал смотреть с мольбой.
— Ты не изменишься. Ты пришёл, потому что тебе негде жить и не на что существовать. Твоя мать уже пыталась меня запугать. Теперь ты решил разжалобить. Не выйдет.
Сергей побледнел.
— Какие родственники? Я не посылал их!
— Неважно. Слушай меня внимательно. Я не вернусь к тебе. Никогда. У тебя есть право видеться с Антоном по графику. Если будешь вести себя прилично, я не стану чинить препятствий. Это первое.
Она сделала паузу.
— Второе. Твоя любовница Алина беременна от тебя. Советую заняться этим вопросом. Скоро у тебя появятся алиментные обязательства на второго ребёнка.
Сергей отшатнулся.
— Что? Алина беременна? Этого не может быть.
— Это уже твои проблемы. А теперь уходи.
Он постоял ещё несколько секунд, потом развернулся и вышел. Виктория закрыла дверь на засов.
Она вернулась на кухню и села. Анна Сергеевна тихо вошла и села рядом.
— Ты молодец, дочка. Правильно ему сказала.
Виктория кивнула и взяла телефон. Нужно было позвонить Ольге и рассказать о последних событиях.
Сразу после визита Сергея Виктория связалась с Ольгой и изложила ей свой план. Она не хотела бесконечной войны. Она хотела закрыть эту главу раз и навсегда, пусть даже ценой некоторых финансовых уступок. Ольга идею поддержала.
Через неделю Сергею было направлено официальное предложение о заключении мирового соглашения. Условия были просты: Виктория выплачивает ему единовременную сумму, достаточную для того, чтобы снять скромное жильё на полгода. Взамен Сергей подписывает отказ от любых претензий на бизнес Виктории, на её личные счета, на имущество, приобретённое на её средства.
Сергей сопротивлялся недолго. Его адвокат, трезво оценив перспективы, посоветовал согласиться.
Подписание мирового соглашения состоялось в кабинете Ольги. Сергей пришёл один, без адвоката. Он был подавлен и молчалив, поставил подписи там, где ему указали, и, не глядя на Викторию, вышел прочь.
Прошло два месяца. Виктория сидела в кресле у окна своей новой квартиры и смотрела, как за стеклом падает первый снег. Нога почти не болела. Врачи разрешили ходить без трости. Физиотерапия давала результаты, и Виктория чувствовала, как тело возвращается к прежней силе.
Но главные изменения произошли в душе. Впервые за долгие годы она чувствовала себя свободной. По-настоящему свободной.
Антон привыкал к новой жизни. Он стал спокойнее, почти не вспоминал об отце. Виктория старалась заполнить его жизнь интересными событиями. Они вместе ходили в кино, выбирали книги, обсуждали школьные дела. В их доме появился смех.
Сегодня был особенный день. Завтра Виктория официально открывала новый офис своего бизнеса. За время, прошедшее после аварии, она не только решила личные проблемы, но и перестроила работу компании, расширила штат, нашла новых партнёров.
Она взяла телефон и набрала номер Ольги.
— Оля, привет. Не поздно?
— Для тебя никогда не поздно. Что случилось?
— Ничего. Просто хотела сказать спасибо. За всё.
— Брось, ты сама всё сделала. Как Антон?
— Хорошо. Убежал к другу. Знаешь, он стал гораздо спокойнее.
— Радоваться надо. Ребёнок должен расти в спокойной обстановке.
— Наверное, ты права. Ладно, спокойной ночи. Увидимся завтра на открытии.
— Обязательно. Я приду с цветами.
Она положила трубку и уже собиралась встать, как телефон снова ожил. На экране высветился незнакомый номер.
— Алло.
— Виктория Андреевна? Это Алина. Вы меня помните?
Виктория на мгновение замерла.
— Да, Алина. Помню. Что случилось?
— Простите, что беспокою. Я понимаю, что не имею права, но мне больше не к кому обратиться. Сергей совсем пропал. Не отвечает на звонки, не помогает. У меня скоро рожать, а я одна, без денег. Я не знаю, что мне делать.
Виктория слушала и чувствовала, как внутри поднимается волна противоречивых эмоций.
— Алина, я дала тебе телефон адвоката по алиментным делам. Ты к ней обращалась?
— Да. Она сказала, что дело сложное, потому что у Сергея официально нет доходов. Я в отчаянии, Виктория Андреевна. Вы были правы. Простите меня за всё.
Виктория помолчала, глядя на падающий за окном снег.
— Хорошо, Алина. Я дам тебе ещё один номер. Это социальный работник, она помогает женщинам в трудной ситуации. Там подскажут, какие пособия тебе положены, может быть, помогут с временным жильём. Это всё, что я могу для тебя сделать. Остальное решай сама.
— Спасибо вам. Спасибо огромное.
Виктория продиктовала номер и отключилась. Она ещё несколько минут сидела неподвижно, потом встала и подошла к столу. На экране ноутбука светился макет нового офиса. Яркий, просторный, полный света. Символ её новой жизни.
Она улыбнулась и закрыла крышку.
На следующее утро Виктория стояла перед зеркалом в новом деловом костюме. Тёмно-синий жакет, строгая юбка, аккуратная причёска. В глазах горел огонь.
Офис располагался в современном деловом центре на пятнадцатом этаже. Когда Виктория вошла в светлый холл с панорамными окнами, её уже ждали. Сотрудники, партнёры, журналисты. Ольга стояла в первом ряду с огромным букетом белых роз.
Виктория перерезала красную ленточку под аплодисменты и вспышки камер. Потом сказала короткую речь, поблагодарив всех, кто поддерживал её в трудные времена.
После официальной части был фуршет. Ольга не отходила от подруги ни на шаг.
— Ну что, довольна?
— Да. Знаешь, я даже благодарна той аварии. Если бы не она, я бы ещё долго терпела Сергея и его родню.
— Ты просто сильная. Всегда была такой.
Вечером, когда гости разошлись, Виктория осталась в своём новом кабинете одна. Она села в кресло, огляделась и глубоко вздохнула. Всё было именно так, как она мечтала.
Телефон завибрировал. Сообщение от Антона: «Мам, как прошло? Я с бабушкой, мы приготовили ужин. Ждём тебя».
Она улыбнулась и набрала ответ: «Всё отлично. Скоро буду».
Виктория встала, взяла сумку и вышла из кабинета. Лифт плавно понёс её вниз, а она смотрела на своё отражение в зеркальных стенах и думала о том, что жизнь только начинается.
Когда она вышла на улицу, снегопад прекратился. Город сиял огнями, воздух был свежим и морозным. Виктория села в машину и поехала домой, к сыну и маме, к своему новому, заслуженному счастью.
А где-то там, в другом конце города, Сергей сидел в съёмной комнатушке и пытался понять, как он оказался на самом дне. Его мать пилила его за то, что он упустил «золотую жилу». Алина бомбардировала сообщениями с требованиями денег. Антон звонил всё реже. И только теперь, в полной тишине и одиночестве, до него начало доходить, что он потерял. Не деньги, не дом, не статус. Он потерял семью, которая когда-то любила его и верила ему. И вернуть это было уже невозможно.
Виктория об этом не знала и знать не хотела. Её история закончилась хорошо. А его история только начиналась, и в ней уже не было места для неё.