Его смерть была быстрой - 90 секунд, и все кончено. К 8:20 толпа, собравшаяся в ожидании зрелища, разочарованно ахнула, поворчала и начала медленно расходиться, разочарованная тем, что не увидела раскачивающегося злодея над черной тканью, драпирующей эшафот. А к 9 утра проклятое при жизни и непрощенное после смерти тело уже сняли. Ну никакого зрелища, разучились вешать - не то, что раньше.
Люди пришли посмотреть на казнь, предвкушая нечто большее, чем просто исполнение приговора. Но все произошло слишком быстро и даже буднично. Никто даже не успел как следует рассмотреть фигуру преступника, скрытую мрачной завесой вокруг эшафота.
Однако, несмотря на всю жестокость совершенного преступления, многие испытывали сочувствие к родителям осужденного мистера Брайса, или, как его когда-то называли, Глупого Джорди. К самому же убийце жалости не было. Большинство присутствующих считали, что только виселица могла стать справедливым возмездием за то безумное преступление, потрясшее тихий городок Рато в субботнее утро.
Успешный коммерсант Арнольд Тод построил для своей семьи великолепное поместье Клервуд-Хаус. Особняк расположился на достаточно приличной территории в двадцать шесть акров - примерно 10 гектаров - неподалеку от Рато, что в Шотландии.
По условиям феодального владения еще со времен независимости Шотландии, действовавших и в XIX веке, чтобы любой жилой дом на этих землях назывался “Поместьем”, он должен был стоить как минимум тысячу фунтов или около двадцати одного миллиона современных нам рублей. К этой сумме прибавлялись расходы на каретный сарай, конюшни, домик для сторожа и прочие хозяйственные постройки.
Интересно, что стандартный дом в то время обходился примерно в семьдесят пять фунтов — это примерно полтора миллиона рублей на сегодня. Таким образом, Клервуд-Хаус оказался в четырнадцать раз дороже хоть и добротного, но типичного четырехкомнатного коттеджа. Семья Тод переехала в еще недостроенный Клервуд-Хаус в 1864 году вместе со всеми слугами. Этот дом, который сначала назывался виллой Рато, затем был переименован в Киртонхилл, существует и по сей день.
Джордж Брайс, родившийся в деревушке Рато, был последним из четырнадцати детей в большой семье, управляющей местным постоялым двором. Окружающие описывали его как крупного мужчину, мягко говоря, не отличавшегося блестящим умом, зато склонного к серьезной выпивке и опасной вспыльчивости.
Из-за его явных проблем с учебой семья пыталась доказать его невменяемость, ссылаясь на психические заболевания, что якобы передаются по материнской линии. Брайс временами исчезал на несколько дней, возвращаясь, измученный и неопрятный. Местный доктор, Джеймс Крейг, связывал эти эпизоды с его привычкой пить, и пить много.
В народе его прозвали "Глупым Джорди" за мягкотелость и расточительность, поскольку он проматывал все свои деньги в кабаках. Попытки сблизиться с местной кухаркой Изабель Браун не увенчались успехом из-за его дурной славы. К тому же, из-за склонности к пьянству и агрессии некоторым жителям приходилось запрещать ему даже приближаться к их домам. Очевидцы утверждали, что Брайс часто пугал людей, размахивая ножом. При том, как будучи пьяным, так и трезвым.
Очевидно, Джордж Брайс испытывал серьезные трудности как в учебе, так и в самоконтроле. Его частые и продолжительные отсутствия в Рато, когда он уходил в лес Гогар, иногда с алкоголем, а иногда и без, говорят о его стремлении к уединению. Вероятно, виски служило для него способом избавиться от навязчивых мыслей.
Смотритель станции в Гогаре Джеймс Мейкл отмечал дефект речи у Брайса, что, возможно, служило поводом для буллинга со стороны окружающих, а все вместе, очевидно, сказывалось на его самооценке. Профессор Лейкок, описывая речь Брайса как "невыразительную и сбивчивую", видел в ней признак некоторой отсталости в развитии.
Мистер Мейкл также упоминал неприятные манеры поведения Брайса, свидетельствующие о проявлениях социопатии, сложности в понимании окружающих и эмпатии. Другие свидетели рассказывали о его безответственном отношении к лошади, которую он оставлял долгое время привязанной, что в итоге привело к тому, что рабочие с карьера просто увели у него животное, а он так и не проявил к этому событию своего отношения.
Глупый Джорди был знаком с Джини Ситон и поварихой Изабеллой Браун, обе работали в доме Тодов около двух лет. Их знакомство началось на деревенском празднике. Примерно за год до описываемых событий Брайс пытался ухаживать за Изабеллой и даже предлагал ей выйти замуж, но она отказала.
Брайс занимался поставками угля для жителей деревни и время от времени помогал мистеру Тоду с лошадьми. Несмотря на внешнюю любезность, Брайс обладал и негативными чертами. Однажды, 10 апреля 1864 года, в воскресенье, он свозил Изабеллу на вечернее представление в Эдинбург. Возвращались они в Рато в повозке, которой правил Уолтер Гибсон.
К концу поездки Брайс был сильно пьян и вел себя с Изабеллой грубо, что привело к сильной ссоре и даже окончанию их отношений. Позже Джорди заявил, что мисс Ситон назвала его “пьяным недотепой”, что его сильно задело. Он также подозревал, что Джини настроила Изабеллу против него, хотя мисс Браун это категорически отрицала.
Маргарет Гибсон, коллега Джини, отметила, что никогда не слышала, чтобы Джини Ситон отзывалась о Глупом Джорди плохо, и даже не помнила, чтобы она его упоминала. Миссис Тод характеризуя Брайса как весьма тихого, робкого или замкнутого человека, тем не менее, знала о его обиде на Джинни, полагая, что она его все же критиковала.
Миссис Тод предупредила Джини об этом недовольстве и посоветовала ей обратиться к ней, если Брайс будет вести себя неподобающе. Сама Джинни утверждала, что никогда не говорила того, что приписывал ей Джорди, полагая, что если она ничего не высказывала, то и поводов для обиды у него не было.
Персонал прислуги Клервуд-хауса в основном отрицал, что мисс Ситон когда-либо высказывалась о Брайсе вообще как либо. Им казалось, он не вызывал у нее интереса. Но ходили упорные слухи, будто сами они чуть ли не все якобы передавали местным крайне критические замечания Джини в адрес Глупого Джорди.
Однако Брайс был в ярости на Джини Ситон, к которой испытывал сильную неприязнь, полагая, что именно она стала причиной его разрыва с Изабеллой. 11 апреля он снова пустился в пьянство, вернувшись домой только вечером в пятницу, 15 апреля. Ему, измученному обидой и загулом, отец помог добраться до постели - сам Джорди уснул прямо возле порога.
В субботу, 16 апреля, Джорди вышел из отцовского дома около 7 часов утра, когда он переправлялся через канал по мосту, его повстречал родной дядя Грегори. На вопрос о его намерениях Брайс ответил, что направляется на станцию.
Его также видел местный плотник Уильям Бинни, который отметил, что Брайс был хоть и сильно помят, но трезв и выглядел вполне вменяемым. Светлая обувь на ногах Брайса указывала на то, что он не собирался заниматься тяжелой работой в тот день. После беседы с Бинни Джорди направился в сторону виллы Тода.
Безусловно, многие относились к Глупому Джорди с предубеждением. Хозяйка Клервуд-хаус, разделявшая это негативное отношение, запретила ему, впрочем, как и многим другим нежеланным посетителям из числа жителей Рато, появляться не только у нее в особняке, но даже заходить на земельный участок.
Не совсем понятно, почему общественное мнение оказалось сосредоточено на одной служанке, хотя и слуги, и хозяева особняка Тодов придерживались похожего, крайне негативного взгляда. Тем не менее, именно на Джини Брайс направил всю свою обиду на всех окружавших, скопившуюся с детства, сконцентрировав на мисс Ситон все свои желания о мести людям.
Примерно в 6:45 утра Брайс перелез через невысокий забор и направился к задней части поместья Клервуд-хаус. Проникнув внутрь через Черный вход, он оттолкнул свою бывшую Изабель Браун и проник в прихожую. По словам очевидцев, он убедился, что мистера Тода дома нет.
Затем Брайс поднялся на второй этаж, где его встретили повар и еще один служащий, пытавшиеся остановить непрошенного визитера. Он искал служанку Ситон, а она пряталась в детской. Служащие особняка обнаружили напавшего уже нависшим над Джини и схватившего ее за горло.
Миссис Тод зонтом оттолкнула Джорди и велела Джинни бежать, и та бросилась прочь, в то время как повар и конюх пытались задержать озверевшего Брайса. Ситон побежала к расположенному неподалеку домику плотника Бинни, рассчитывая найти там укрытие.
Однако миссис Бинни была в церкви, уходя, она заперла домик на замок. Джини потеряла много времени, пытаясь открыть двери. Брайс, перепрыгнув через ограду, преградил ей путь к дальнейшему побегу и нанес ей один, но смертельный режущий удар в область шеи.
Несмотря на присутствие при убийстве многочисленных свидетелей, Брайсу удалось скрыться, но местные довольно быстро его задержали. Преступление вызвало широкий общественный резонанс. Он, придя в себя, признал свою вину. В качестве защиты он ссылался на безумие и умственную отсталость, что и в то время уже было допустимым основанием к освобождению от уголовной ответственности.
В современном мире, рассматривая дело Брайса, суд оценил бы не только его вменяемость или невменяемость в момент совершения преступления. Его защита, вероятно, строилась бы на концепции ограниченной вменяемости, связанной с когнитивными нарушениями и низким уровнем интеллекта.
Древнее шотландское юридическое понятие "доул" было аналогом латинского "анимус инюрианди", или преступный умысел. В "Циклопедии Чемберса" 1753 года оно описывалось как "пороки и ошибки воли, которые хотя и не являются преднамеренными, но непосредственно приводят к преступному деянию, будучи результатом внезапного приступа страсти. В этом отношении доул отличается от так называемой злонамеренности в английском праве".
Суд пришел к заключению, что Джорди Брайс полностью осознавал свои противоправные действия на момент совершения преступления, отклонив таким образом доводы его защиты. В качестве доказательств, демонстрирующих умысел на убийство, были представлены показания о интересе к внеурочному отсутствию мистера Тода в доме в день трагедии.
Кроме того, тот факт, что Брайс, уходя из дома, заблаговременно взял с собой бритву, как орудие преступления. А также учли предшествовавшие преступлению беседы обвиняемого, раскрывающие его преступные намерения. Шотландская Фемида сочла маловероятными заявления о маниакальном состоянии Глупого Джорди, поскольку он обладал достаточной рассудочностью для осмысления морально-этических норм.
В тот исторический период представления о психических расстройствах несколько отличались от современных, и судья высказал опасения, что помещение Брайса в специализированное учреждение может привести к его преждевременному освобождению. В итоге подсудимому был вынесен смертный приговор – повешение.
Несмотря на наличие сведений, указывающих на ненормальное психоэмоциональное состояние Джорди Брайса, и ходатайство присяжных заседателей о смягчении наказания, в помиловании ему было отказано. Исполнение приговора состоялось в Эдинбурге во вторник, 21 июня 1864 года.
Свидетели происходившего описывали, что казнь Брайса была встречена народным ликованием. Значительная часть горожан собралась заблаговременно, чтобы занять наилучшие места для наблюдения за казнью, назначенной на последующее утро.
Отмечалось скопление "плотной человеческой массы" вдоль всего маршрута от тюрьмы Калтон Гаол, что на Стенхаус Роуд, 33 в Эдинбурге, до моста Георга IV. Поведение собравшихся было крайне вызывающим и празднично беспорядочным, что совершенно не соответствует ожидаемой скорбной торжественности мероприятия.
На каждом шагу уличные артисты и музыканты создавали акустический хаос, смешивающийся с криками, бранью и оскорблениями со стороны толпы. Атмосфера вокруг места казни напоминала скорее шумный ярмарочный день, чем преддверие исполнения смертного приговора. Выпивать начали с утра, чему несказанно обрадовались пивоторговцы.
На Площади Парламента собрались люди из самых разных слоев общества. В том числе и из низов: нищие, проститутки, воры и мелкие мошенники. Громкие крики, шум и нечленораздельные выкрики, перемешанные с бранью и смехом, создавали беспорядочную атмосферу.
Ближе к полуночи под взглядами зевак появились рабочие. Они установили виселицу на Либертонской улице так, чтобы она была хорошо видна отовсюду. Несколько часов ожидания казни утомляли собравшихся, и они начали искать себе развлечений.
Подростки громко разговаривали, рассказывали непристойные шутки и пытались “стрельнуть” табаку у взрослых. Женщины легкого поведения использовали эту паузу, чтобы найти себе клиентов. Тем временем группа женщин пыталась распространять религиозные листовки, что вызывало лишь саркастические усмешки у присутствовавших мужчин.
К раннему утру, около пяти часов, появился проповедник,и затянул песнь о страданиях святых. Но лучше всего собравшимся “зашли” алкоголь и музыка. Однако, как выяснилось позже, приговор привели в исполнение в полузакрытом режиме, что вызвало явное недовольство собравшихся.
Перед исполнением приговора Глупый Джорди провел свои последние часы и минуты в молитвах и раскаянии. Осознав свою вину и смирившись с назначенным наказанием, он принял свою судьбу достаточно спокойно. В 8:08 утра его подготовили к казни: палач по прозвищу Аскерн связал его в помещении перед эшафотом. Затем, осушив бокал вина, он отвел Брайса на помост.
Казнь прошла быстро, менее чем за полторы минуты в 8:20 утра. Толпа, ожидавшая зрелища, разочарованно разошлась, так и не увидев душегуба, болтающегося на веревке. К девяти часам окоченевшее тело Джорди Брайса сняли с помоста.
После казни семья Брайса переехала в Карри, пригород Эдинбурга. Многие родственники Джорджа, не будь глупцами, эмигрировали в Канаду и Соединенные Штаты. Те же, кто остался, зарекомендовали себя как трудолюбивые и успешные люди, управляющие различными предприятиями.
Еще в 1835 году двоюродный дед Глупого Джорди Эйвон был признан виновным в убийстве по очень пьяному делу. Его повесили на том же месте, что и потом Джорди. А в 1874 году дядя Джорди, некий Джеймс Брайс, находясь в отчаянии, ограбил и убил своего зятя. Его тоже повесили, но только в Оттаве - гены, наверное, ничего не поделаешь. Тут даже эмиграция не поможет, как не релоцируйся.