Я была готова пропустить мужчину с ребёнком вперёд себя, но он и так был впереди.
У кабинета врача мариновалась очередь из желающих пройти диспансеризацию: к садику, к школе и новорождённых. Нас всех позвали в один день. В четверг.
Понятие очерёдности существовало номинально. Мы занимали, за нами занимали, но у врача была другая стратегия.
Открывалась дверь, выходила врач, оглядывала толпу, выбирала ребёнка и приглашала в кабинет. Всё это ожидание было похоже на смотрины. Мамы, пользуясь тем, что груднички в фаворе, толпились у кабинета, затеняя тех, кто постарше. Годовасикам везло меньше. Мои шестилетки уже полтора часа развлекались как могли. А подростки, облокотившись на стену, безучастно дремали или смотрели в одну точку на потолке — они даже не делали попыток напомнить о себе.
Живая очередь после двух часов ожидания оставалась живой лишь формально.
Действия врача сильно ранили тех, кто должен был сейчас зайти по праву. Очередь рассыпалась, переругивалась и собиралась вновь, пытаясь соблюсти прежний порядок с учётом выбывших. Я и сама была за девушкой, которая давно зашла и вышла. Те, кто только подошёл, оказывались внутри раньше тех, кто ушёл ждать в конец коридора к открытому окну. Врач вносила распри в и без того сложную обстановку.
Мы все были на грани непечатных выражений.
Через два часа я не выдержала, а двойняшки ещё держались.
— Мы в буфет, — сообщила я мужчине с двумя детьми, который занял за мной.
Он посмотрел на меня с такой завистью, будто я сказала «мы на Мальдивы».
В буфете в меня попал кислород, и резко захотелось спать. Я заказала двойной кофе, чтобы не потерять связь с реальностью. Не ожидала такого столпотворения, пропитанного ненавистью. Тягучая, тяжёлая атмосфера обволакивала весь этаж. Даже у короткостриженных детей от духоты намокали волосики. В буфете я пыталась надышаться кислородом впрок.
— А кто за вами? — опрашивала я людей, вернувшись на этаж и увидев, что девушка, за которой я держалась, ушла.
— Я не знаю и не обязана знать. Я за тем человеком и пойду за ним в любом случае. Если вы не знаете, за кем вы, то занимайте заново, в конце, — грубо ответила мне дама в возрасте.
Язык чесался ответить, но я промолчала. У меня не было сил на скандал.
— Ну наконец-то, — прямо в лицо высказала одна мама другой, когда та вышла из единственного туалета на этаже.
Враждебность была такой ощутимой, что её можно было резать и отламывать кусками. Мы превратились в соперников.
Мужчина передо мной был с двумя детьми. Старшая дочка безуспешно пыталась удержать младшего коренастого брата на одном месте. Мальчишка лет восьми с широко раскрытыми глазами хватался за рукава людей и тянул их, будто пытаясь стянуть одежду. В основном женскую. Папа выглядел невозмутимо, пытаясь переключить сына на более спокойные игры. Сын переключался только на ручки кабинетов — большие и блестящие. Он висел на них, рискуя получить в лоб и затрудняя вход и выход врачам и маленьким пациентам.
То ручки, то рукава. То рукава, то ручки. Не отойти, не остановить, не пропустить.
— Даже не верится, что наша очередь подошла, — тихо выдохнула девушка с синими волосами, подходя к кабинету. Она держала за капюшон дочку, которая норовила убежать подальше отсюда.
Я её понимала. Сама хотела убежать ещё час назад.
Два с половиной часа в душном перешейке коридора с дефицитом лавочек. Каждый из нас был уверен, что сейчас его очередь, ведь он пропустил уже больше десяти человек.
У врача за тончайшей заветной дверью не было видно уставших детей и мам, но был слышен писк проснувшегося малыша, которого врач и пошла «спасать», осмотрев мою двойню.
Я было хотела её остановить.
Не остановила.
Сейчас жалею.
В этом хаосе мне приходилось следить, чтобы мои мальчишки не разобрали поликлинику на сувениры.
А всё остальное — как карта ляжет. Кого врач выберет. Кто нахамит. Кто промолчит. Кто в буфет уйдёт и не вернётся.
До сих пор не знаю, правильно ли поступила. Может, надо было рассказать о подростках — они ведь тоже дети, только не пищат, а молча терпят несправедливость. Может, нахамить той даме. Может, не ходить в этот буфет.
А может, просто не надо было приходить в четверг.
Раз любите живые истории - присоединяйтесь к нашему каналу