В воскресенье рано утром свекровь вошла в спальню к невестке и сыну. Арнольд ещё спал. А Ирина уже проснулась и читала книгу.
— Ирина, нам надо серьёзно поговорить, — уверенно произнесла свекровь.
Взглянув на свекровь с недоумением, Ирина ответила, что ей сейчас некогда.
— Что значит «некогда»? — изумлённая наглым ответом невестки, возмущённо произнесла Франциска.
— Это значит, что мне сейчас не до разговоров, — ответила Ирина. — Я даже детей вчера специально к маме своей отвезла. Чтобы всё успеть сегодня сделать. Дел — выше крыши, а тут ещё вы.
— Я? — воскликнула свекровь, и от удивления её глаза стали вдвое больше.
— Ну а кто? — спокойно ответила Ирина. — Пристали с вашими разговорами. Нашли время.
— Что значит «нашла время», Ирина?
— Это значит, Франциска Игнатьевна, давайте не сейчас. Давайте потом.
— Когда потом?
— Например, завтра, — ответила Ирина. — Или послезавтра.
А про себя Ирина подумала, что, может, даже в другой жизни.
Но свекровь не собиралась с этим соглашаться. Её не устраивало ни завтра, ни послезавтра. И тем более она не верила в какие-то там другие жизни. Франциска жила исключительно днём сегодняшним. Здесь и сейчас. И хотела того же от своей невестки. Но, натолкнувшись на её сопротивление, решила обратиться за помощью к сыну.
— Арнольд! — воскликнула свекровь. — Сын мой, ты спишь?
Арнольд был накрыт одеялом с головой.
— С вами разве поспишь, — раздался недовольный голос из-под одеяла.
— Значит, ты слышал, как твоя жена разговаривает с твоей матерью. И это после всего, что я для неё сделала.
— Ну слышал.
— Тогда скажи ей.
— Ирина, поговори с мамой. Она столько для тебя сделала.
— Что такого она для меня сделала?
— Во-первых, она моя мама и воспитала меня для тебя. А во-вторых, она иногда долгими вечерами сидит с нашими детьми. А в её возрасте это испытание.
— Хорошо, Франциска Игнатьевна, я поговорю с вами.
— Только не делай мне одолжения.
— Но не сейчас. Завтра поговорим.
— Никаких завтра, — решительно заявила свекровь. — Мы будем говорить сегодня. Мы будем говорить сейчас. Потому что дело серьёзное, более чем. Ну скажи же ей, Арнольд! Что ты молчишь?
— Ирина, поговори с мамой сейчас. Ну слышала же, у неё что-то очень важное.
— Действительно что-то важное?
— А ты думаешь, иначе я бы стала с утра пораньше заводить с тобой какие-то разговоры? Зачем мне это? Чтобы на весь оставшийся день испортить себе настроение?
— Да вот и я думаю, чего это вдруг вы с утра пораньше набросились на меня. Дня мало, так ещё и утро решили мне испортить.
— О чём и речь, — ответила свекровь. — Я бы никогда на такое не решилась. Ты же меня знаешь. Было бы не важное дело, ну разве бы я пришла? Тем более в воскресенье.
— Ну хорошо, хорошо. Завтра поговорим. Сегодня действительно у меня много дел.
— Ну скажи ей, Арнольд. Пусть она сейчас со мной поговорит.
— Поговори с мамой сейчас, Ирина, — попросил Арнольд, — ну видишь ведь, она не отвяжется. А я спать хочу. Единственный выходной. Имею я право выспаться? Это ведь ты целыми днями дома сидишь, ничего не делаешь. А я работаю. Рано утром ухожу. Поздно вечером возвращаюсь. И так шесть дней в неделю.
— Ну хорошо, хорошо, — ответила Ирина. — Я вас поняла. Убедили. Идёмте на кухню, и там за кофе и бутербродами поговорим. Потому что вы же знаете, что с утра я всегда очень сильно хочу есть.
— Ирина?! — возмущённо воскликнула свекровь. — Да ты кем себя возомнила в этом доме? Неужели ты всерьёз думаешь, что всё вертится только вокруг тебя? С какой стати я должна знать, чего ты сильно хочешь по утрам?
— Ах да. Вы же раньше двенадцати и не встаёте.
— О чём и речь.
— Идите на кухню, я скоро приду.
Свекровь ушла на кухню. Вскоре туда же пришла и Ирина.
***
Прошло сорок минут.
— Значит, если я правильно вас поняла, — сказала Ирина, после того как позавтракала и внимательно выслушала свекровь, — вы хотите, чтобы правонарушения, совершенные моим мужем, я взяла на себя?
— Ну почему сразу «правонарушения», Ирина? Откуда в тебе это?
— А как ещё называть то, что натворил мой муж?
— Не просто муж!
— А кто?
— А самый дорогой в твоей жизни человек. Отец твоих двоих детей, между прочим.
— Хорошо. Будь по-вашему. Как ещё мне называть то, что натворил самый дорогой в моей жизни человек, как не правонарушениями?
— Ну вот ты снова за своё, Ирина. Это не правонарушения. Это ошибки. Пускай в крупных размерах, но ошибки.
— Ну хорошо. Пусть будут ошибки в крупных размерах, если вам так больше нравится.
— Мне так спокойнее.
— Спокойнее?
— Сердце матери, Ирина. Ну, ты же всё понимаешь. Ты ведь тоже мать.
— Да-да, — задумчиво произнесла Ирина, глядя куда-то вдаль, — я тоже мать. Это вы правильно сказали.
— Я всегда говорю правильно.
— Конечно, всегда.
Франциска немного подождала и продолжила разговор.
— Ну так что скажешь, Ирина? — жалобно произнесла она. — Ты согласна всё взять на себя?
— Нет, — уверенно ответила Ирина, — не согласна.
— В смысле «не согласна»?
— В прямом смысле, — ответила Ирина.
— Но почему?
— А зачем мне это?
— Таким образом ты спасёшь самого дорогого в твоей жизни человека от крупных неприятностей. Ему ведь грозит десять лет за его ошибки в крупных размерах. А если именно ты возьмёшь всё на себя, то тебе дадут намного меньше, чем ему.
— Почему мне меньше?
— Потому что ты мать. Потому что у тебя двое детей. Тебе скидка будет. Я советовалась с адвокатом, и он меня уверил, что, скорее всего, ты отделаешься условным сроком, и тебя выпустят прямо в зале. Ну же, Ирина. Бери всё на себя. Спаси самого дорогого в твоей жизни человека, который к тому же отец двоих твоих детей.
— А самый дорогой в моей жизни человек знает, о чём вы сейчас меня просите?
— Ну конечно, он знает. Мы с ним всё обсудили, и он согласен, что так для всех будет лучше. Мы всё продумали, Ирина.
— Что вы продумали?
— В своё время (мы тебе скажем, когда именно) Арнольд оформит тебя задним числом главным бухгалтером своего предприятия. И ты подпишешь все необходимые документы. И получится, что это не Арнольд незаконно присваивал себе крупные суммы, а ты. А он вообще ничего об этом не знал.
Пойми, на Арнольда сейчас свалилось много всего. Серьёзные люди сказали по секрету, что Арнольдом уже заинтересовались. И вскоре за него примутся всерьёз. И спокойной жизни ему осталось не больше шести месяцев. Нужно спешить, чтобы всё успеть.
— Вы хотите, чтобы я призналась в том, что незаконно присваивала себе крупные суммы, и это всё?
— Хотим.
— А о какой цифре речь?
— В смысле?
— Ну, сколько я типа незаконно присвоила?
— Зачем тебе это знать? Разве тебе не всё равно?
— Просто мне интересно.
Свекровь назвала сумму.
— Да ладно? — изумлённо произнесла Ирина. — Вы серьёзно?
— А что тебя удивляет?
— Да меня всё удивляет. Ведь на такие деньги можно было бы купить как минимум двадцать таких пятикомнатных квартир в центре Москвы, в которой мы сейчас живём.
— Ну уж и двадцать. Скажешь тоже.
— Пусть не двадцать. Пусть меньше. Но куда же он дел столько присвоенных им незаконно денег?
— А на какие деньги ты всё время жила? — воскликнула свекровь.
— Я жила на сто тысяч в месяц, которые давал мне ваш сын. А остальные деньги где, которые он присвоил?
— Часть этих денег шли на подарки.
— Кому?
— Людям шли, с помощью которых предприятие твоего мужа получало выгодные заказы.
— То есть, часть денег шла на вознаграждение.
— Можно и так сказать.
— Я поняла. А другая часть на что тратилась?
— Я точно не знаю. Но, скорее всего, Арнольд вкладывал их в развитие предприятия.
— Тогда какие могут быть к нему претензии, если он вкладывал их в развитие предприятия?
— Но он вкладывал их, не соблюдая установленные правила. Понимаешь? А это считается незаконным и строго преследуется. Как, впрочем, и вознаграждения денежные.
— Для нужных людей?
— Для них, — тяжело вздохнув, ответила свекровь. — А такие вознаграждения, как выяснилось, тоже преследуются. И сейчас это всё вдруг стало всплывать. И скоро за Арнольдом придут. А ты его можешь спасти, если придут не за ним, а за тобой. Понимаешь?
— Понимаю. Как не понять.
— Но я тебя уверяю, Ирина, что твой муж — честный человек и хотел как лучше. Он делал всё ради тебя и ваших детей. Просто у него не получилось. Хитрые люди обманули его. Он им доверился, а они его подставили. И теперь ему грозят серьёзные последствия. В то время как тебя отпустят прямо в зале. По окончании слушания. Вот увидишь.
— А если меня не выпустят в зале? Если срок окажется не условным, а реальным? Тогда как?
— Мы и об этом подумали тоже. И мы уверены, что больше трёх лет ты по-любому не получишь. А если будешь там себя хорошо вести, то тебя выпустят ещё раньше. Просто не ссорься с начальством и выполняй план.
— Какой ещё план?
— Точно не знаю, какой, но какой-нибудь план там, наверное, есть, — ответила свекровь. — Что они там делают? Шьют, наверное. Рукавицы или рабочую одежду. И если ты будешь хорошо шить, то окажешься на хорошем счету и тебя выпустят раньше.
— Но я не умею шить рукавицы и рабочую одежду.
— Научишься. Окажешься в такой ситуации, что у тебя просто не будет другого выхода. А кроме того, там тебе за это ещё и деньги платить будут. И когда тебя выпустят досрочно, ты выйдешь не с пустыми карманами, а с деньгами. Я слышала, что некоторые умудряются там неплохо зарабатывать. Вот одна моя знакомая, выйдя через десять лет, купила автомобиль. Пусть не новый, но важен сам факт. Понимаешь?
— Понимаю.
— Значит, ты согласна?
— Нет. И не уговаривайте. Я не согласна. Я не хочу шить рукавицы или рабочую одежду. Тем более за колючей проволокой.
— Так не бесплатно же. А мы тебе посылки туда будем присылать. Письма писать будем. И навещать тебя тоже будем. Иногда.
— Всё равно не хочу. Мне страшно.
— Ты думаешь только о себе, Ирина. Страшно ей, видите ли. Так нельзя.
— Я думаю не только о себе, но и о своих детях, — ответила Ирина. — Что с ними будет, если меня отправят далеко и надолго шить рукавицы и рабочую одежду? Вы об этом подумали? Ведь они ещё маленькие. Сыну — два года. Дочери — три.
— Ну конечно, мы подумали и о твоих детях, Ирина. И чтобы ты знала, об этом мы подумали в первую очередь.
— Представляю, что вы там надумали в первую очередь.
— Напрасно ты так о нас говоришь. Ничего такого страшного мы не думали. Мы думали, что без тебя им, конечно, будет плохо.
— Хорошо, что вы так подумали.
— Но без отца им будет ещё хуже.
— Это почему же?
— А я тебе отвечу. Во-первых, потому что ему дадут не три года, как тебе, а десять. И это как минимум. Потому что в прошлом у него уже нечто подобное было, и тогда ему это сошло с рук, он отделался условным наказанием.
— А почему я об этом ничего не знала?
— А зачем тебе было об этом знать?
— Я ведь его жена. И должна была знать. Мог бы и рассказать.
— Ну вот теперь и ты всё знаешь. И что?
— Ничего, — обиженно ответила Ирина.
— Вот именно, что ничего, — продолжала свекровь. — И если посадят его, то, в отличие от тебя, он вряд ли зарекомендует себя там с хорошей стороны. Ты же знаешь его характер. А значит, ни о каком досрочном освобождении и речи быть не может. И выходит, что для всех будет лучше, если за всё ответишь ты, а не твой муж. И это, как я уже сказала, во-первых.
— А во-вторых?
— А во-вторых, если вместо него сядешь ты, то материальное благополучие твоих детей останется на том же уровне. Не забывай, что в нашей семье Арнольд — основной добытчик. Это ведь он директор крупного предприятия. А ты вообще нигде не работаешь. И на что мы жить будем? А?
— Я устроюсь на работу.
— Кем устроишься, Ирина? Устроится она на работу. Нет, ну вы слышали. Она устроится. Что ты умеешь, чтобы устраиваться куда-то там? Ты же ни дня в своей жизни не работала. Вскоре после окончания школы ты вышла замуж за Арнольда. И вот уже пять лет сидишь на его шее. Вместе со своими детьми.
— Это и его дети тоже.
— И что, что это его дети? Что это меняет? Всё равно ведь вы все сидите на его шее. А ты ничего не умеешь.
— Я научусь.
— Чему?
— Да хоть шить рукавицы, например. Или ту же рабочую одежду.
— Ты думаешь, это так просто — научиться шить рукавицы или рабочую одежду?
— Сами же говорили.
— Что я говорила?
— Что при желании этому легко научиться.
— Где научиться, Ирина, где? — воскликнула свекровь. — Там научиться. Там! В ситуации, где нет иного выхода. Сидя за колючей проволокой. И где кругом тайга. Понимаешь? А не здесь, в пятикомнатной квартире в центре Москвы, где всё благополучно.
— Но если Арнольда увезут далеко и надолго, значит, и здесь будет безвыходная ситуация. Для меня во всяком случае. И центр Москвы не спасёт. Вот я и научусь. Кстати, я думаю, что здесь, в центре Москвы, мне за это будут больше платить, чем там. Как вы думаете?
— Ты насмехаешься надо мной?
— Вам честно ответить или как?
Свекровь немного подумала, глядя в наглые глаза невестки.
— Ладно, Ирина, — тихо произнесла она. — Я тебя услышала. Жди здесь. Никуда не уходи. Я сейчас.
И свекровь вышла из кухни.
***
— Арнольд, хватит спать, твоя жена отказывается брать всё на себя, — громко произнесла Франциска, войдя в спальню.
— Как отказывается? — воскликнул Арнольд, вскакивая с постели.
— А вот так. Отказывается, и всё. Не хочет сидеть вместо тебя.
— И тебя, мама, — напомнил Арнольд. — Не забывай, что это ты работаешь у меня главным бухгалтером.
— Зачем ты мне напоминаешь об этом? Тебе доставляет это удовольствие?
— Один я не сяду, мама. Даже не надейся.
— Да я и не надеюсь. Но только сейчас-то что говорить об этом? Надо думать, что с твоей женой делать. Как её убедить?
— Но ты ей объяснила, что так будет лучше для всех?
— Конечно, я объяснила.
— Что же делать, мама? Я не хочу туда. Я ещё слишком молод. Может, тогда ты всё возьмёшь на себя?
— Нет, сынок. И не уговаривай.
— Но у меня большие планы на будущее. Мне ведь ещё и сорока нет. Ты говорила Ирине об этом? Говорила, что мне нет сорока и у меня вся жизнь впереди? А там я не вынесу. У меня другой склад характера. Я не привык жить с теми, кто там находится. Понимаешь?
— Ну конечно, я говорила об этом твоей жене, сынок.
— А она что?
— Она ответила, что тоже молодая и у неё тоже всё ещё впереди.
— Кто молодая? Ирина молодая?
— Она так сказала.
— Да ей уже двадцать четыре года. И двое детей. И всё хорошее в её жизни уже случилось, тогда как в моей жизни оно даже не начиналось.
— Я говорила ей и это. Но она не хочет.
— Почему?
— Страшно ей, видите ли.
— А мне не страшно, мама? Мне ведь тоже страшно. Потому что мужчинам там намного труднее, чем женщинам. Тем более таким, как я, которые с характером и свободомыслящие.
— И это я тоже ей говорила. А она ни в какую. Нет, и всё тут. «Лучше, — сказала твоя жена, — я здесь в центре Москвы буду шить рукавицы, чем там».
— Рукавицы? Какие ещё рукавицы? При чём здесь рукавицы?
— Ну, это так, к слову. Я вот что думаю, сынок. Пойдём вместе с ней поговорим.
И Арнольд согласился.
***
Минут сорок Арнольд и его мама говорили Ирине, что в сложившейся ситуации нет другого выхода для Ирины, как только всё взять на себя.
И Ирина согласилась.
— Серьёзно? — не веря в своё счастье, воскликнул Арнольд.
— Доченька, неужели ты пожертвуешь собой ради нас? — воскликнула свекровь.
— Так ведь сами сказали, что другого выхода нет.
— Другого нет, — в один голос ответили свекровь и сын.
— Ну, стало быть, пожертвую собой, — ответила Ирина.
— А что с квартирой будет, в которой мы сейчас все живём? — спросила свекровь.
— А что с ней? — не поняла Ирина.
— Её ведь, наверное, конфискуют, после того как ты возьмёшь всё на себя, — объяснил Арнольд.
— С какой стати её конфискуют? — ответила Ирина. — Она ведь мне досталась по наследству. От дедушки.
— И что, что от дедушки? — воскликнул Арнольд. — Тебе придётся возмещать огромные убытки, тобой нанесённые. А где деньги взять, чтобы их покрыть? И придётся тебе продавать квартиру.
— И чтобы этого не случилось, будет лучше, если ты оформишь её на меня, — сказала Франциска.
— Или на меня, — сказал Арнольд. — Но после развода со мной.
— Почему после развода? — спросила Ирина.
— Потому что тогда ко мне точно никаких претензий не будет. Ведь мы уже не муж и жена. Понимаешь?
— Понимаю, — ответила Ирина и, немного подумав, продолжила. — Так на кого оформлять квартиру? — спросила она. — Вы уж определитесь.
Свекровь и муж долго спорили о том, на кого после развода Ирина должна оформить свою квартиру. В конце концов пришли к единому мнению.
— На нас обоих оформляй, — сказала свекровь, строго глядя на сына. — И сделать это нужно до того, как ты всё возьмёшь на себя.
— И после того, как разведёшься со мной, — напомнил Арнольд.
И Ирина согласилась.
Договорились, что завтра утром Ирина и Арнольд поедут разводиться. А Ирина позвонила своей маме и попросила её посидеть с детьми ещё один день.
***
А через полгода, когда Арнольд получил документы о разводе, он сказал Ирине, что теперь она может с чистой совестью переписывать на него и на его маму квартиру.
— А после того как квартира станет нашей, — добавила свекровь, — Арнольд оформит тебя у себя главным бухгалтером.
Но на переоформление квартиры Ирина не приехала. А когда бывший муж позвонил ей и спросил, почему она задерживается, Ирина ответила, что передумала оформлять на них квартиру.
— Но её ведь у тебя отберут! — воскликнул Арнольд.
На что Ирина ответила, что ничего у неё не отберут, потому что она не собирается ничего брать на себя и сидеть тоже ни за кого не собирается, а тем более за кого-то, кто ей даже не муж.
— Но я отец твоих детей! — воскликнул Арнольд.
Но даже за отца своих двоих детей Ирина сидеть не собиралась и сказала об этом бывшему мужу. Тогда Арнольд и Франциска помчались домой.
Они были уверены, что сумеют уговорить Ирину одуматься. Но у них ничего не получилось. Они даже в квартиру попасть не смогли, потому что, пока их не было дома, Ирина сменила в дверях замки. ©Михаил Лекс