У нас с Вадимом была не жизнь, а отлаженный механизм. Пятнадцать лет брака, двое детей, ипотека почти выплачена. Я знала каждый его шаг, каждую привычку. Вадим — начальник отдела в крупной строительной компании, человек серьезный, ответственный. Я всегда гордилась тем, что у нас нет этих глупых сцен ревности, тайных звонков и задержек на работе «допоздна». До сегодняшнего дня.
Вторник. Обычный, ничем не примечательный день. Я приготовила его любимые голубцы и решила сделать сюрприз — привезти обед прямо в офис. Вадим звонил утром, жаловался, что завалили отчетами и поесть некогда. «Вот обрадуется!» — думала я, паркуя машину у огромного стеклянного здания.
В офисе было тихо. Обеденное время, большинство сотрудников ушли. Секретарши на ресепшене не было — видимо, тоже обедала. Я поднялась на лифте на седьмой этаж. Сердце радостно билось. Я представила, как открою дверь, а он сидит, уткнувшись в чертежи, уставший, и тут — я с горячими голубцами.
Я подошла к двери с табличкой «Начальник отдела В.А. Кузнецов». Ручка поддалась. Дверь была не заперта. Я толкнула её и вошла, уже готовая крикнуть: «Сюрприз!».
Сказать, что я обомлела — это ничего не сказать. Мир вокруг меня просто перестал существовать в ту секунду. Мой Вадим стоял у окна. А рядом с ним, спиной ко мне, стояла женщина. Невысокая, стройная, с русыми волосами. И на ней... на ней был мой махровый сиреневый халат. Тот самый, который я купила в прошлом месяце и который Вадим так не любил, называя его «бабушкиным».
— Ой, Вадим, смотри, — прозвучал чужой, певучий голос. Женщина обернулась.
Вадим подскочил, будто его током ударило. Лицо у него стало белее мела, глаза округлились, рот приоткрылся.
— Вера? Ты... ты что здесь делаешь? — пролепетал он, пытаясь загородить собой незнакомку.
— Я... я обед принесла, — тихо ответила я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Кастрюля с голубцами потяжелела в руках, как чугунная гиря. Я смотрела на женщину в халате и не могла поверить своим глазам.
— Верочка, ты всё не так поняла! — запричитал муж, подбегая ко мне. — Это... это Оксана. Наша сотрудница. Новая. Она просто... понимаешь, она пролила на себя кофе. Весь костюм мокрый! Испорчен! А у неё встреча важная через полчаса! Я... я вспомнил, что ты привозила этот халат сюда, когда мы заезжали с детьми после дачи... Я просто предложил ей накинуть, пока костюм в химчистке!
— Накинуть? Мой халат? На работу? — я говорила, не узнавая своего голоса. — И откуда здесь химчистка за полчаса, Вадим? И почему ты так побледнел?
Оксана, так её звали, стояла в стороне, виновато опустив глаза. На ней действительно под моим халатом виднелась какая-то темная блузка.
— Вера, я клянусь! Ничего такого не было! — Вадим схватил меня за плечи. — Мы просто коллеги! Я просто хотел помочь человеку!
— Коллеги, — повторила я. — А почему у тебя, Вадим, на столе стоит фотография, которой нет у нас дома? С той поездки на Алтай, куда ты ездил один, в командировку? И почему на этой фотографии ты улыбаешься так, как не улыбался мне уже лет пять?
Вадим замер. Фотография действительно стояла. Небольшая, в серебряной рамке. На ней он стоял на фоне гор, а рядом — кто-то держал его под руку. Ракурс был такой, что второго человека почти не было видно, только рука в куртке. Но я знала эту фотографию. Он привез её из той командировки и сказал, что это его попросил сфотографировать гид.
— И почему, Вадим, у тебя в ящике стола лежит открытка «С годовщиной», подписанная не моим почерком? — я продолжала, чувствуя, как меня накрывает волна холодной, злой боли. — И почему твои рубашки всегда так пахнут, когда ты приходишь поздно? Нет, не духами. Они пахнут... другой женщиной. Я просто гнала эти мысли от себя. Думала, что я сумасшедшая. Что ревную к работе.
— Какая открытка? Какая фотография? Вера, ты сходишь с ума! — Вадим уже перешел в наступление. — Ты ревнуешь на пустом месте! Да, я храню открытку от мамы! Ты что, не помнишь почерк моей мамы?!
Я посмотрела на Оксану. Она стояла бледная, но в её глазах не было вины. Там была... жалость. Жалость ко мне.
Я медленно поставила кастрюлю с голубцами на пол.
— Ешь сам, Вадим. Голубцы горячие. И халат... забирай его себе. На Алтай возьмешь, пригодится.
Я развернулась и пошла к выходу. Мой Вадим, мой отлаженный механизм, мой самый честный и преданный муж остался в кабинете. А я вышла из здания. Вторник. Обычный день. День, когда моя жизнь разбилась на тысячу мелких осколков.
Я знала, что он будет звонить. Будет умолять, придумывать новые отговорки про кофе, про химчистку, про Алтай. Но я больше не верю. Я видела всё в его глазах. Не страх измены, а страх разоблачения. И я видела, что я для него — всего лишь часть того самого отлаженного механизма, который он не хочет ломать. Но механизм сломан. И я больше не буду частью его двойной, фальшивой жизни.