Помните старые советские мультики? Вроде бы всё чинно-благородно: «Ой вы гой еси, добры молодцы», кокошники, былинная пыль веков. А копнешь чуть глубже сюжетец — и понимаешь, что перед тобой чистой воды криминальная комедия с переодеванием и разводом века. Я сейчас про «Василису Микулишну» 1975 года. И знаете, если пересказать это дело нормальным языком, без этой всей «древней вязи», получается история, от которой любой стендап-комик позеленеет от зависти.
Ну смотрите сами. Жил-был, значит, князь Владимир Красно Солнышко. Дела княжеские, пир горой, медовуха льётся так, что бояре под стол пешком ходят. И тут на этот праздник жизни врывается черниговский боярин Ставр Годинович. Вместо того чтобы чокнуться чаркой за здравие князя, он начинает нагло качать права и требовать какой-то должок. Князь, конечно, сначала опешил от такого хамства. У него, понимаешь, пафосное мероприятие, гости важные, а тут какой-то выскочка из Чернигова про бабки вспомнил. Недолго думая, Владимир решает вопрос радикально: боярина — в темницу, а праздник продолжается. Логично? Для князя — более чем.
Но вся соль, конечно, не в этом незадачливом должнике, а в его второй половинке. Про жену Ставра, Василису, ходят слухи, что она была не промах. И когда до неё доходит весть, что муженька замели, она не стала заламывать руки и рыдать в подушку. О нет. Наша героиня действует решительно. Отрезала свои роскошные косы под корень (вот где драма, кстати, а вы говорите «стрижка под каре» — это больно), переоделась в мужское платье, нарисовала себе угольком роскошные татарские усы и заявилась прямиком к князю Владимиру. Но не как безутешная вдова, а как суровый ордынский посол.
И вот тут начинается самое вкусное. Посол с порога заявляет: «Дань за двенадцать лет гони!». А в казне, сами понимаете, мышь повесилась, всё на медовуху и кокошники для Забавы Путятишны ушло. Князь в панике, пытается задобрить гостя. И вот вроде бы все мужики в палатах ведутся на этот маскарад, но одна только племянница князя, Забава, сразу чует неладное. Женским чутьём понимает — баба перед ней. Князь крутит пальцем у виска, но чтобы не обидеть посла, устраивает тройку испытаний. Ну типа: «Мы сейчас тебя в борьбе ушатаем, в скачках обгоним, и совесть наша будет чиста».
А дальше — полный разгром. Василиса в образе татарина оказывается мастером спорта по всем видам. Борьба? Да она там такие приёмы изобразила, что Чак Норрис бы прослезился. Скачки? Легко. Но самое эпичное, конечно, шахматы. Князь-то думал, что он тут главный гроссмейстер. На кону стоит весь Киев против мифической дани. И тут Василиса вскрывает какую-то хитрую дебютную ловушку (видимо, шахматные задачки из журнала «Наука и жизнь» уже тогда в Чернигов завозили), и Владимир плывёт. Мат в три хода. Киев — тю-тю.
Казалось бы, всё, капут. Но Василисе Киев на фиг не сдался, ей мужа вытаскивать надо. И тут она разыгрывает гениальную комбинацию: «Ладно, забирай свой Киев обратно, но взамен я женюсь на Забаве». Вот тут у бедной девушки глаза на лоб полезли. Выходить замуж за женщину! Это даже для образованной и продвинутой племянницы князя — перебор. Позор на всё княжество. Но Владимир — мужик слова (в данном конкретном эпизоде, видимо, трезвый), сказал «в ЗАГС» — значит в ЗАГС.
Свадьба. Молодые сидят кислые. Василиса вздыхает и выдаёт гениальный предлог: мол, гусли у вас тут играют как шансон в маршрутке, скучно. Слышал я, есть в вашей тюрьме крутой музыкант Ставр Годинович. Тащите его сюда, пусть заценят ордынский посол нормальный рок-н-ролл. Ставра приводят, он бунтует и отказывается играть. А Василиса, глазом не моргнув, говорит князю: «Слушай, а отдай-ка ты мне этого дерзкого зэка в счёт той самой дани за 12 лет». Владимир, уже порядком уставший от этого цирка и радуясь, что вопрос с долгом закрывается каким-то проблемным музыкантом, соглашается.
И вот он, финал, достойный лучших голливудских фильмов. Прямо посреди пира Василиса срывает с себя мужскую одежду, летят в сторону накладные усы, зрители в восторге, Забава выдыхает с облегчением (фух, противоестественной свадьбы не будет!), а находчивая парочка, обнявшись, уезжает в закат. Князь остаётся с носом, но, видимо, под впечатлением от наглости, казнить никого не стал. Хотя, если рассудить по понятиям, слово-то он давал послу, а не бабе. Но это уже, как говорится, нюансы былинного права.
История, конечно, абсолютно безумная и прекрасная в своей абсурдности. Хотя, если включить зануду-историка (а он всегда включается, когда детство заканчивается), тут же возникает вопрос: какая, прости господи, Орда? Владимир Святой умер аж в 1015 году, а монголо-татары пришли на Русь только в XIII веке. Двести с лишним лет разницы! Но когда смотришь, как ловко женщина мужика из острога вытащила, переодевшись татарином и обставив всех в шахматы, на такие мелочи плюешь с высокой колокольни. Главное, что любовь, верность и хитрость победили бюрократию и княжеский беспредел. А вы говорите, в былинах всё скучно.