Маргарита Симоньян сломала главное табу нашего ТВ. Она не играет героиню. Она выживает. И говорит то, что обычно шепчут в онкоцентрах после третьей капельницы.
«Запрещаю себе мечтать. Это невыразимая роскошь», — эти слова она произносит не с красной дорожки.
После похорон мужа. После химиотерапии. После того, как узнала, что болен её ребенок.
Что произошло?
За девять месяцев на одного человека обрушилось столько трагедий, что любой голливудский сценарист вычеркнул бы этот сюжет как неправдоподобный.
Потеря любимого мужа Тиграна. Рак у себя. Диагноз у ребенка. «Ни один продюсер не принял бы это в работу. Сказали бы: «Ты с ума сошла?» — усмехается Симоньян. — А со мной это произошло».
«Ой, парики — это ужас»
Сначала она пряталась. Парики кололись, всё потело, и однажды Маргарита сказала себе: «Зачем?». И вышла в свет лысой.
— Как ты не стесняешься? — спросили её.
Ответ, который разлетелся на цитаты:
«У меня что, сифилис? Я больна раком. Я не сделала ничего плохого, чтобы заболеть. Это не результат разнузданной жизни».
Как жить, когда некуда падать?
Она не жалуется. Она объясняет механику выживания. У неё нет выбора — только «обязанность оставаться здесь».
— С Тиграном это была жизнь, свет и счастливый шумный дом. А теперь я держусь ради… того, того, того… Пятерых детей (своих + сестры, которые зовут её мамой), свекрови, потерявшей сына, и страны.
«Страна за плечами. Лежать на диване и рыдать сейчас? Это дезертирство», — режет правду-матку Симоньян.
Главный посыл, ради которого это стоит читать и репостить:
Она обращается к тем, кто сейчас на грани отчаяния. К женщинам в онкокреслах. К тем, кто потерял смысл:
«Вы не виноваты. Боритесь, слушайте врачей. Есть очень большие шансы жить дальше! А дальше — как Господь распорядится».
Эмоциональный нокаут в конце:
Маргарита признается: её горизонт планирования — два дня. Но при этом она просит об одном:
«Люди, которые еще могут мечтать… Наслаждайтесь! Наслаждайтесь временем, пока вы можете себе это позволить. Это невыразимая роскошь — просто мечтать».
Обсуждайте. Делитесь.
Это не история жертвы. Это манифест человека, который каждое утро просыпается с мыслью: «Я молюсь о том, чтобы не перестать молиться». И всё еще идет вперед.