Последние недели отношения с Павлом напоминали американские горки. Он стал чужим, отстраненным, вечно занятым. А потом выпалил: нам лучше расстаться.
Для Вики это стало шоком. Она проплакала несколько ночей, сжимая подушку, удаляла его номер, снова восстанавливала, пока наконец не собрала всю волю в кулак и не стерла контакты насовсем.
Три месяца она училась жить заново: работа, прогулки, улыбки своему отражению в зеркале.
Она почти поверила, что все позади. Жила обычной жизнью, пока однажды вечером телефон не замигал уведомлениями.
Сначала пришла ссылка на сайт с откровениями, где Павел каялся в своих ошибках. А следом посыпались звонки.
— Вика, не клади трубку, умоляю.
— Зачем ты звонишь? — спросила она, чувствуя, как подкашиваются ноги.
— Я без тебя не могу. Осознал это только сейчас. Встретимся, поговорим? Я всё объясню.
Вика знала, что идет на поводу у своих слабостей, но ничего не могла с собой поделать.
Они встретились в уютном кафе на окраине. Павел говорил красиво и много: клялся в вечной любви, обещал, что тайн больше не будет.
И она сдалась. Все завертелось снова — он опять переехал к ней.
Но счастье оказалось недолгим.
Однажды, когда Павел отправился в душ, забыв телефон на кухонном столе, экран засветился.
Вика не хотела смотреть, честно… Но рука сама потянулась к чужому гаджету.
На экране была открыта переписка с незнакомой женщиной.
«Моя хорошая, я скоро освобожусь, — писал Павел. — Потерпи немного».
В этот раз Вика не стала устраивать скандал сразу. Она решила действовать хладнокровно.
Ей нужно было узнать, кто эта женщина, ради которой он готов был рисковать их отношениями.
Поиски в соцсетях заняли пару часов. Она узнала имя, фамилию, нашла фотографии.
— Ты не представляешь, что я выяснила, — шептала Вика, встретившись с подругой через несколько дней.
— Нашла ее? — подруга округлила глаза.
— Да. Ей сорок три. Павлу двадцать восемь. У нее двое взрослых сыновей, она в разводе.
— Ну, может, она какая-то невероятная красавица?
Вика достала телефон и показала сохраненное фото. С экрана смотрела обычная женщина с тяжелым подбородком и не самой удачной стрижкой. Ничего особенного.
— И как это понимать? — подруга долго вглядывалась в экран. — Как он на нее вообще смотреть может? Она же ему в матери годится.
— Вот и я не понимаю, — вздохнула Вика. — Оказалось, они даже жили вместе несколько месяцев, пока мы с ним не общались.
А потом она его выставила. Сама. Причину не знаю, но факт.
И теперь он снова пишет ей, называет любимой, хотя живет со мной и строит планы.
— Ты ему сказала?
— Нет. Терплю. Хотелось устроить скандал, но я сдержалась.
Делаю вид, что всё хорошо. Наблюдаю за этим фарсом.
Павел вел себя действительно странно. Он постоянно обнимал Вику, шептал, что она — его единственная опора и надежда.
И всё чаще заводил разговор о… детях.
— Вик, а ты не думала, что нам пора на новый уровень? — спросил он как-то вечером, перебирая ее волосы.
— Ты о чем? О свадьбе? — она внимательно посмотрела на него.
— О детях. Я очень хочу ребенка. Представь: маленькая девочка, похожая на тебя. Или сын.
— Павел, мы же обсуждали, что пока не время. Работа, жилье...
— Да к черту всё! — он заметно разволновался. — Главное — это семья. Ты не представляешь, как для меня это важно. Ты ведь не... ну, ты не принимаешь ничего?
— В каком смысле? — Вика притворилась, что не поняла вопроса.
— Ну, таблетки там…
— Нет, конечно, — соврала она, глядя ему прямо в глаза.
На самом деле Вика пила противозачаточные уже второй месяц, тщательно пряча упаковку в подкладке старой сумки.
Рожать ребенка от человека, который бегает к сорокатрехлетней разведенной женщине — это было выше ее сил.
Но Павел не унимался.
— Ну что? Нет задержки? — спрашивал он, едва открыв глаза.
— Нет, Паша. Всё по графику, — спокойно отвечала она.
Зачем ему это было нужно? Ответ напрашивался сам собой. Та, другая, вряд ли могла или хотела рожать ему детей в свои сорок три.
Вика была для него идеальным вариантом: молодая, здоровая, влюбленная — по крайней мере, он так думал.
Однажды вечером Павел в очередной раз заговорил о детях, и Вика поняла: пора.
— Слушай, Паш, — она отложила вилку. — Я тут недавно видела одну женщину. Ну, знаешь, такую... лет сорока с хвостиком. И почему-то сразу о тебе подумала. Как там поживает твоя «любимая»?
Павел опешил:
— Ты о чем вообще?!
— О той, которой ты пишешь, что скоро будешь. О той, которая тебя выставила пару месяцев назад. Не надо делать вид, что ты не понимаешь.
Павел поставил кружку на стол.
— Вик… Это... это всё не то, что ты думаешь. Это старая история, она мне абсолютно не нужна, понимаешь?
Мы давно не общаемся, она просто преследует меня, пишет всякое...
— Пишет? — Вика усмехнулась. — Это ты ей пишешь, Павел. Я видела сообщения. Ты называешь ее любимой, ты обещаешь ей прийти. Зачем ты врешь мне в лицо?
— Потому что я запутался! — неожиданно крикнул он. — Я запутался, Вика. Она — это как наваждение, как дурная привычка, от которой мне пока сложно избавиться. Но люблю я тебя. Только тебя! Ты же видишь, как я стараюсь. Я хочу от тебя ребенка, я хочу нормальную семью, а с ней этого никогда не будет. Она — это грязное, ненужное прошлое.
— Если оно ненужное, почему ты не можешь его оставить?
— Я оставлю, клянусь! Я уже ее заблокировал. Пожалуйста, не уходи. Ты — единственное светлое, что у меня есть.
Вике вдруг стало невыносимо мерзко.
— Ты хочешь ребенка только для того, чтобы привязать меня к себе? Чтобы иметь официальный повод не возвращаться к ней?
— Нет! Я хочу ребенка, потому что люблю тебя!
— Совсем уже врать разучился…
Павел вскочил со стула и рухнул перед ней на колени.
— Вика, не бросай меня. Я всё исправлю! Я докажу тебе. Хочешь, мы уедем отсюда? Сменим квартиру, город? Только не уходи. Я не переживу, если ты исчезнешь снова.
Вика не знала, что ответить. С одной стороны, ей хотелось встать, собрать его вещи и вышвырнуть их за дверь. С другой… Он действительно запал ей в душу.
Она прекрасно помнила те моменты, когда они были счастливы, когда строили планы, когда казалось, что они — одно целое.
Что это? Любовь? Или просто болезненная зависимость, которая не дает разорвать этот порочный круг?
— Я не знаю, Павел, — прошептала она. — Я просто не знаю.
— Дай мне шанс. Один единственный шанс.
Он не знал, что Вика продолжает пить таблетки, и уж тем более не подозревал, что его «единственное светлое» каждый день заходит на страницу той женщины, разглядывает каждое новое фото и с огромным трудом сдерживается, чтобы не сорваться и не написать.
Через три недели после душевного разговора жизнь вроде бы вошла в привычное русло, но доверие так и не вернулось.
Вика никак не могла прийти в себя, она все чаще находила повод побыть одной.
Она видела, как Павел старается: цветы без повода, завтраки в постель, бесконечные разговоры о том, как они назовут первенца.
Но каждый раз, когда его телефон пищал от уведомления, она вздрагивала.
Поделиться своими переживаниями было особо не с кем.
— Ты опять проверки ему устраиваешь? — спрашивала подруга. — Чего ты сама хочешь, Вик? Сама над собой издеваешься…
Вика отрицательно мотнула головой.
— Нет, я перестала. Какой смысл? Если он захочет скрыть, он скроет. Я сказала ему просто, что в курсе ситуации.
— И что ты решила? Уйдешь?
— Я не могу, — Вика покачала головой. — Глупо, правда? Я знаю, что он мне врет, знаю, что где-то там есть эта женщина, которая в любой момент может поманить его пальцем, и он побежит. Но я готова простить ему всё. Просто потому, что не представляю своей жизни без него.
Подруга тихонько стукнула ладонью по столу.
— Слушай, ну это ведь не нормально!
Вика пожала плечами.
— Может быть… Но пока я остаюсь. Посмотрим, кто кого пересидит…
Вика только об одном подруге не сказала: она понимала, что это путь в никуда. Она видела, как он тайком удаляет сообщения от нее, как быстро блокирует экран телефона, когда она входит в комнату.
Он не бросил свою «даму». И Вике просто жизненно необходимо было узнать, почему он от нее не уходит.
Ответ на мучивший Вику вопрос пришел сам собой в ближайшие выходные — к Павлу приехала мать, Нина Сергеевна.
Вика тогда вернулась из магазина раньше обычного, вошла в коридор и невольно прислушалась.
— …и долго ты собираешься этот цирк устраивать? — говорила потенциальная свекровь. — Девчонка молодая, глупая, но она же не слепая. Рано или поздно поймет, что ты к Татьяне бегаешь.
Вика замерла в прихожей, прижавшись спиной к стене. Пакет с продуктами в руке стал невыносимо тяжелым, но она боялась даже пошевелиться.
— Мам, не начинай, — устало отозвался Павел. — Ей понимать ничего не надо. Мне от нее нужен только ребенок. Здоровый, крепкий наследник. Ты же знаешь, у Татьяны со здоровьем проблемы, ей сорок три, врачи прямо говорят: риск огромный. Родит инвалида — и что мне с ним делать? А Вика… она как породистая кобылка. Молодая, кровь с молоком. От нее дети будут что надо.
— А потом? Оставишь ее с младенцем на руках?
— Оставлю, — хмыкнул Павел. — На время, пока не подрастет. А потом уже познакомлюсь, общаться буду. Как жена Вика мне не интересна. Как только я увижу две полоски и пойму, что процесс пошел, я уйду к Татьяне. Она — моя женщина, я ее люблю. А Вика… ну, поплачет и успокоится. Она из тех «святых», что аборт никогда не сделают. Так что за сына или дочь я спокоен, вырастит как миленькая!
Вика осторожно поставила пакет на пол и вошла на кухню. Нина Сергеевна вздрогнула и поперхнулась чаем, а Павел побледнел.
— Вик… это… Я...
Вика скривилась:
— Замолчи, Павел. Просто замолчи!
Она сбегала к вешалке, достала из сумки блистер и вернулась на кухню.
— Твоему «наследнику» не повезло, — произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Он не родится. Не потому, что я сделаю аборт, а потому, что я ни секунды не собиралась рожать от тебя после того, как узнала о твоей Татьяне. Я пью эти таблетки уже два месяца. Каждый день.
— Ты мне врала?! — взвился он. — Ты же говорила, что ничего не принимаешь!
— Где ты учился, я там преподавала, — Вика усмехнулась. — И знаешь, что самое смешное? Ты так боялся больного ребенка от любимой женщины, что в итоге останешься вообще без детей. Потому что ни одна нормальная женщина не захочет продолжать «род» такого ничтожества!
Она повернулась к Нине Сергеевне, которая сидела, поджав губы.
— А вы, Нина Сергеевна, можете гордиться сыном. Какой план провернуть пытался! Жаль, что не вышло. Оба сейчас встаете и на выход. На сборы тебе, Паша, полчаса. Время пошло!
Уходили мать и сын со скандалом. Павел кричал, что его не так поняли, что он вообще не то имел в виду.
А Нина Сергеевна просила ее сыночка простить, потому что с взрослой женщиной он связался по глупости, и она теперь с ним обязательно поговорит и на путь истинный наставит.
Вике даже отвечать на этот бред не хотелось. Через час дверь за ними наконец захлопнулась. Точка была поставлена. Не многоточие.