Более полная и точная картина истории Опытно Экспериментального Завода, начиная с 1940-х годов.
Челябинский завод, который делал детство: от артели “Металлист” до велосипедов, планетоходов и кубика Рубика
Если бы у советской игрушечной промышленности был хребет, то в Челябинске он был бы металлический, пластмассовый и немного на колёсиках.
Мы привыкли думать о Челябинске как о городе заводов посерьёзнее: металл, трубы, танки, тракторы, суровые проходные, рабочие в ватниках, всё гремит, дымит и выполняет план. Но была у города и другая промышленная слава — детская. Только тоже по-челябински: не плюшевые зайчики с бантиками, а грузовики, экскаваторы, металлические конструкторы, самоходные машинки, вертолёты и планетоходы.
Главным героем этой истории стал Челябинский опытно-экспериментальный завод, он же ЧОЭЗ. Название звучит так, будто там должны были испытывать секретные сплавы или хотя бы детали для космической программы. В каком-то смысле так и было — только космическая программа предназначалась для двора, ковра и детской комнаты.
История завода началась не сразу с большого предприятия. Сначала всё было гораздо скромнее: артели, мастерские, небольшие производства. По хронологии из исходного материала, в 1932 году появилась артель “Металлист”, которая стала одной из основ будущего завода; в 1956-м на её базе организовали опытно-экспериментальный завод, в 1960-м к нему присоединили артели “Гончар”, “Металлобытремонт”, “Штамп” и “Свободный труд”, а в 1964-м добавился самый неожиданный герой — цех по производству велосипедов с Челябинского дрожжевого комбината. (О нем следующая статья)
Но ЧОЭЗ был не шуткой, а серьёзным предприятием. Более того, в 1968 году, по архивным данным, Челябинский завод металлических и пластмассовых игрушек официально реорганизовали в Челябинский опытно-экспериментальный завод и подчинили научно-исследовательскому и конструкторско-техническому институту местной промышленности. А сам институт занимался координацией разработок, технологией, конструкциями новых изделий, стандартами и повышением качества товаров народного потребления. (Архивы Нижегородской области)
По-человечески это значит: ЧОЭЗ был не просто фабрикой, где штамповали игрушки “чтобы было чем занять ребёнка”. Это был завод-конструктор. Детский технопарк до того, как слово “технопарк” стало модным и начало требовать кофейню на первом этаже.
Ассортимент у завода был такой, что современный маркетолог сказал бы: “У вас слишком размытая продуктовая линейка”. А советский ребёнок сказал бы: “Дайте две”.
В конце 1950-х — грузовики, пожарные машины, экскаваторы, молоковозы. В середине 1960-х — машинки-каталки, которые ребёнок возил за верёвочку. Простая радость: ты ещё не водитель, но уже начальник автопарка. Потом игрушки начали усложняться: появились самоходные машины, механизмы, вертолёты, планетоходы. По исходному материалу, вертолёты “Сатурн” могли взлетать на высоту трёхэтажного дома, а в 1971 году завод освоил планетоходы с радиолокаторами, мигающим светом и самоориентирующимся механизмом.
Представьте ребёнка 1970-х, которому дарят планетоход. Не деревянную лошадку. Не жестяную погремушку. А планетоход. С мигающим светом. С механизмом. С ощущением, что сейчас он доедет не до ножки стола, а до Луны.
В этом весь нерв эпохи. Страна только что пережила космический взлёт, и космос проник даже в детскую. Взрослые строили ракеты, дети катали “Ракеты”. Взрослые говорили “Луноход-1”, дети запускали свой домашний планетоход между табуреткой и ковром. Центр управления полётом обычно находился на кухне и назывался “мама”.
Отдельная гордость — детский трёхколёсный велосипед ВДР-00 “Ракета”. Коллекционерские публикации связывают эту модель с Челябинским опытно-экспериментальным заводом и датируют выпуск 1960-ми — началом 1970-х годов. (Ursa-TM) Название снова говорит само за себя: ребёнок не просто едет по двору, он совершает малую космическую миссию вокруг песочницы.
И это не единичный случай. Челябинск вообще умел делать детские товары неожиданно хорошо. 74.ru вспоминал, что южноуральские предприятия выпускали не только “взрослую” промышленную продукцию: Усть-Катавский вагоностроительный завод делал велосипеды “Лёвушка”, ЧКПЗ — педальные автомобили, Станкомаш — детские кресла-трансформеры, а ЧОЭЗ — пластмассовые игрушки, металлические конструкторы и машинки “Молния”. (74.ру)
Вот это особенно трогательно: суровая промышленная область, где одни заводы делают металл, другие вагоны, третьи поковки, четвёртые часы, — и параллельно всё это работает на детство. Только детство получается тоже индустриальное: с болтами, колёсами, рычагами, пружинками и запахом пластмассы.
Ещё одна важная деталь — технологии. По исходному материалу, ЧОЭЗ первым в стране освоил двухцветное литьё пластмасс: те самые ведёрки, совочки и игрушки с разноцветными узорами могли быть как раз челябинской работы. А в 1980 году здесь освоили производство кубика Рубика.
Кубик Рубика — это вообще идеальная игрушка позднего СССР. Маленький пластмассовый предмет, который сначала кажется развлечением, а через десять минут превращает взрослого человека в философа: “А может, жизнь тоже нельзя собрать по цветам?” Если ЧОЭЗ действительно запускал такую головоломку, это был символический финал: завод, который начинал с артелей и металлических изделий, пришёл к игрушке, где главное — не мотор и не колёса, а логика.
А потом случилось то, что случилось со многими советскими производствами. Заводская эпоха ушла. Площадки меняли функцию, здания — владельцев, а названия — смысл. Один из материалов о челябинском бизнесе уже в 2008 году прямо называл Челябинский опытно-экспериментальный “заводом игрушек” и писал, что он превратился в рынок “Каслинская, 5”. (74.ру)
Получается грустно, но не без иронии: место, где когда-то делали машинки для детей, само стало частью большого постсоветского рынка. Машинки уехали, прилавки приехали.
Но история ЧОЭЗ всё равно не исчезла. Она осталась в предметах. В старых коробках. В трёхколёсных “Ракетах”. В металлических конструкторах, где не хватало одной гайки, но ребёнок всё равно строил кран. В планетоходах, которые мигали в темноте комнаты. В машинках “Молния”, которые ездили по линолеуму так уверенно, будто им выдали путевой лист.
И если коротко сформулировать, чем был Челябинский опытно-экспериментальный завод, получится так:
это был завод, который производил не просто игрушки, а инженерное воображение.
Он учил ребёнка, что мир можно собрать: из пластмассы, металла, винтиков, колёс, шестерёнок и упрямства. Что грузовик может быть маленьким, но настоящим. Что вертолёт может взлететь почти до потолка. Что планетоходу достаточно ковра, чтобы почувствовать себя на Луне. Что велосипед “Ракета” вполне способен превратить двор в космодром.
А началось всё с артелей, “Металлиста”, странных слияний и велосипедного цеха при дрожжевом комбинате.
В общем, типичная челябинская история: хотели делать товары народного потребления — сделали детскую техносферу. Сурово, изобретательно и с лёгким запахом пластмассы.
И, может быть, именно поэтому старые игрушки ЧОЭЗ сегодня выглядят не как хлам из кладовки, а как маленькие документы эпохи. Потому что это не просто машинка. Это заводская память в масштабе детской ладони.
Продолжение следует