Ирина смотрела в глазок, не дыша. За дверью, привалившись плечом к косяку, стоял Павел. Его лицо в искажённом свете подъездной лампы казалось серым пятном. Он скреб пальцами по обивке — звук был похож на шуршание мыши в старой кладовке. — Ир… — донеслось глухое, надтреснутое. — Ира, открой. Мать совсем плоха, давление. Лиля… Лиля ушла к себе, говорит, не хочет в этом участвовать. Ир, ну мы же люди. Ирина видела, как он пытается попасть ключом в замок, но пальцы не слушались. Он всхлипнул — громко, по-детски, и этот звук вызвал у неё не жалость, а лишь холодное любопытство технолога: «на сколько ещё хватит этого механизма?». Она не шелохнулась. Она стояла в прихожей, пахнущей свежим хлором, и чувствовала, как между ней и этим человеком выросла бетонная стена. Скрежет за дверью продолжался ещё минут десять, а потом послышался тяжёлый топ — Павел сполз по стене и затих. Ирина развернулась и ушла в спальню. Она легла на свою сторону кровати, накрылась одеялом, которое пахло только свежесть
Публикация доступна с подпиской
Вступить в клуб великих читателей